Глава 35

Что такое счастье после ада? Это когда боль не исчезает полностью, но рядом с ней поселяется что-то светлое, теплое, живое. Когда разбитые сердца срастаются не идеально, но крепко. Когда понимаешь – любовь действительно способна воскрешать мертвых. Но иногда мне кажется, что я и сам должен был умереть, за то, что причинил столько боли Злате. Я не знал за что она меня любит и как смогла простить. Я сам себя никогда не прощу. Три года спустя Я стоял на террасе нашего нового дома – того самого, который построил для Златы вдали от проклятого дворца, где я убил свою мать. Жалел ли я? Это все равно что спросить жалеешь ли ты змею, которая укусила твою руку, отравила твоих детей, твою семью….Нет, я не жалел. А самое страшное я узнал, что именно она покрывала всю ложь, все те интриги, которые сплели эти твари…Солнце садилось над пустыней, окрашивая небо в цвета расплавленного золота. Позади доносился детский смех – мои сыновья играли в саду под присмотром Шахины. Хасан, уже трехлетний крепыш с моими глазами и упрямством Златы. Близнецы Омар и Самир – годовалые проказники, которые появились на свет в прошлом году и перевернули наш мир с ног на голову. Отец, который чуть не потерял единственного сына, а теперь воспитывает троих. Когда каждый детский крик – не источник страха, а музыка счастья. Когда понимаешь – семья это не кровь, а любовь. – Папа. Папа. – Хасан подбежал ко мне, протягивая игрушечную лошадку. – Смотри, как быстро скачет. Я подхватил сына на руки, прижал к себе. Каждый день благодарил Аллаха за то, что этот мальчик жив, здоров, смеется. – Очень быстро, йа ибни, – сказал я, целуя его в макушку. – Когда подрастешь, научишься ездить на настоящих лошадях. – А Омар и Самир тоже будут ездить? – спросил Хасан серьезно. – Конечно. Все мои сыновья будут великими всадниками. Как меняется мужчина, который получил второй шанс на отцовство. Когда каждый день с детьми – не обязанность, а подарок. Когда знаешь цену семейного счастья. В дом пришел Закария – постаревший, с седыми висками, но все такой же преданный. – Господин, – сказал он с улыбкой. – Госпожа Злата просит вас к обеду. И еще… – он понизил голос. – Прибыл доктор Хашим с новостями о вашем отце. Сердце екнуло. Отец. Старый шейх, которого я считал сумасшедшим, но который оказался жертвой многолетнего отравления. После смерти Таджихи Злата настояла на том, чтобы провести анализы крови моего отца. Результаты потрясли всех – в его организме обнаружились следы редкого яда, который годами разрушал нервную систему, вызывая симптомы деменции. – Какие новости? – спросил я, передавая Хасана Закарии. – Хорошие, господин. Очень хорошие. Доктор Хашим сидел в гостиной рядом со Златой, которая кормила грудью Самира. Омар спал у нее на коленях. Картина материнского счастья, которая каждый раз заставляла мое сердце биться быстрее. – Ахлан, хабибти, – поздоровался я, целуя жену в лоб. – Как дела, рухи? – Прекрасно, – улыбнулась она, и в этой улыбке было столько света, что хотелось плакать от счастья. – Доктор принес замечательные новости. Видеть счастье в глазах женщины, которая чуть не покончила с собой от горя – это когда та, которая прыгала из окна, теперь светится материнской радостью? Это чудо, за которое стоит благодарить небеса каждый день. Доктор Хашим поднялся, поклонился. – Господин, ваш отец полностью восстановился. Три года лечения дали результат – яд выведен из организма, память вернулась, речь восстановилась. Меня ломило в костях от волнения. – Он… он помнит меня? – Помнит все, господин. И просит прощения за годы, которые потерял. Хочет познакомиться с внуками. Встреча с отцом, которого вы считали безумцем, а он оказался жертвой. Когда понимаете – еще один родной человек вернулся из мертвых. – Аллах йишкурак, – прошептал я. – Слава Аллаху. Когда я могу его увидеть? – Он ждет вас в частной клинике. Физически здоров, эмоционально стабилен. Единственное – он очень переживает из-за потерянного времени. Злата протянула мне руку. – Поедем вместе, – сказала она мягко. – Хочу, чтобы он увидел своих внуков. *** Отец встретил нас в саду клиники. Семидесятилетний мужчина с седой бородой, ясными глазами и дрожащими от волнения руками. Тот же человек, который учил меня стрелять из лука, рассказывал сказки, благословлял на первые самостоятельные решения. – Ибни… йа ибни… – прошептал он, протягивая руки. – Сын мой… мой мальчик… Я обнял его, и мы стояли, прижавшись друг к другу, два поколения ан-Нахаров, потерявших и обретших друг друга. – Самхини, аби, – сказал я сквозь слезы. – Прости меня, отец. Я не знал…Она говорила, что ты шизофреник, что ты опасен для нашей семьи. Я верил. Я был ребенком, когда тебя заточили внизу там, где подвалы. – Самахтак, йа рухи, – ответил он, поглаживая мою голову. – Я прощаю тебя, душа моя. Ты не виноват. Я сам был слеп к ее злу. Злата подошла с детьми на руках. Хасан прятался за ее юбкой, с любопытством разглядывая незнакомого дедушку. – Хафиди? – выдохнул отец, глядя на внуков. – Мои внуки? – Хасан, Омар и Самир, – представила Злата. – Ваши наследники, дедушка. Дедушка, который встречает внуков в возрасте семидесяти лет, потеряв годы из-за отравления. Когда каждая минута с семьей кажется украденной у времени. Отец опустился на колени, протянул руки к Хасану. – Таъал, йа хабиби, – позвал он мягко. – Иди сюда, любимый. Хасан посмотрел на меня вопросительно. Я кивнул. – Это дедушка Мухаммед, – сказал я. – Папин папа. Мальчик неуверенно подошел к старику. Тот осторожно взял его на руки, прижал к груди. – Машаллах… машаллах… – шептал он. – Прекрасный мальчик. Настоящий принц. – А еще у нас есть Халид, – сказала Злата тихо. – Старший сын Асада от первого брака. Халид появился в нашей семье два года назад, когда Самира умерла в изгнании. Новости о ее смерти пришли из маленького городка на границе с Пакистаном, где она скрывалась после своего позора. Вирус. Страшная лихорадка, которая сжигала изнутри. Врачи не смогли ничего сделать – она умерла за день, оставив восьмилетнего сына сиротой. Узнать о смерти женщины, которая когда-то была вашей женой – это даже если между вами была только ненависть, это все равно часть вашей истории. Часть, которая умерла. Я мог бы оставить мальчика в приюте. Никто не осудил бы – он был сыном предательницы, напоминанием о браке, который принес только боль. Но Злата сказала: – Он твой сын. Наш сын. Дети не отвечают за грехи родителей. И мы забрали Халида домой. Восьмилетнего мальчика с глазами Самиры и моей гордыней, которого мать настраивала против отца годами. Принимать в семью ребенка от женщины, которая пыталась вас уничтожить – это когда материнский инстинкт оказывается сильнее личных обид. Первые месяцы были адом. Халид дрался, кричал, что ненавидит нас, требовал вернуть маму. Но Злата была терпелива. Каждый день садилась рядом с ним, читала сказки, готовила его любимые блюда. – Мы не заменим тебе маму, – говорила она мягко. – Но мы будем любить тебя, как своего. Постепенно лед начал таять. Халид увидел, что Злата не злая мачеха из сказок, а женщина, которая искренне хочет ему добра. Увидел, что его младшие братья принимают его без вопросов. Теперь он был частью семьи. Старший сын, защитник младших, маленький мужчина, который называл Злату "мама Злата" и гордился своими братьями.