Глава 16

Такое ощущение, что я проспала несколько дней. Голова тяжелая, тело ломит, а мысли спутаны. Никогда не была такой размазней и всегда с достоинством принимала неприятности. Но что-то во мне надломилось с появлением «Салиха». – Доброе утро, госпожа Эльза, – лучезарно улыбается Ирис. – Я принесла вам верблюжьего молока с медом. Он придаст вам сил. Кажется, я вчера расспрашивала ее о наследном принце. Зря! Ей ничего не стоит доложить о моем неуместном интересе хозяину. Пока я живу во дворце, Рамиль не должен знать, что у меня был роман с его сыном. Неизвестно, как он к этому отнесется. – Доброе утро, Ирис. Сколько сейчас времени? – Шесть утра. С ума сойти! Только шесть часов, а солнце уже светит во всю мощь. В Мактубе какое-то своё, особенное солнце, живущее в своем ритме. С опаской глотаю из чашки верблюжье молоко, ничего так, пить можно. Затем иду в ванную комнату и привожу в себя в порядок. Ирис расчесывает мои спутанные после ночи волосы. Заплетает из них косу и укладывает ее на макушке на исторический манер. – А теперь пойдемте, я напою вас кофе, – говорит она. Следующие несколько минут я наблюдаю, как прислужница готовит арабский кофе на горячем песке. – А куда Фатима делась? – замечаю отсутствие второй девушки. – Она плохо себя чувствует. Отравилась чем-то, наверное. – Ей стоит показаться врачу. Я могу осмотреть её, если что. – Его Величество приказал ей не выходить из комнаты. – Его Величество, как обычно перестраховывается. Ловлю себя на том, что мне приятно говорить о Рамиле ибн Шарифе. Еще несколько дней назад я ненавидела его за то, что он сделал со мной. Но после вчерашней прогулки со мной случились удивительные перемены. Шариф показал мне, что готов дать мне защиту в любой момент. Накрыл меня своим телом от падающих камней. Но это не значит, что я перестала его бояться. Во дворике появляются уже знакомые мне женщины-врачи в сопровождении одного вооруженного охранника. – Ас-саляму алейкум, госпожа Эльза, – обе сгибаются передо мной в почтительном поклоне. – Доброе утро, – отвечаю, сощурившись. – Чем обязана? – Мы пришли, чтобы взять у вас контрольный забор крови. По приказу господина Рамиля ибн Шарифа, – обе женщины не смеют поднять на меня глаз. – Как там мой сифилис поживает? – спрашиваю издевательски. – Простите нас великодушно, госпожа. Мы не хотели вас обидеть, –испуганно говорит старшая. – Мы ошиблись, – добавляет вторая, помоложе. – Пожалуйста, дайте нам свою руку. – Обещаем сделать всё безболезненно. Вы даже не почувствуете укола. В прошлый раз они специально причиняли мне боль, издевались, унижали. А сегодня стелются обе ковриком и боятся посмотреть мне в глаза. Я имею право отказать им, но не буду. Пусть Рамиль получит отрицательный результат и поскорее меня отпустит. – Ирис, выпью кофе через пять минут. Пойдемте в более удобное место. – Спасибо, спасибо вам, – бормочут арабки. В этот раз они обращаются со мной деликатно, чувствуется, что Владыка поставил их на место, и я не могу не наслаждаться своим привилегированным положением. Скажите спасибо, что я не мстительная. А то давно бы вкалывали обе в зоне распространения нового вируса. Взяв кровь, женщины уходят, а я наслаждаюсь густым и немного горьким арабским кофе. Ирис пытается накормить меня завтраком, но я обещаю ей, что поем позже. Лежу с книгой на качелях и гадаю: придет ли ко мне сегодня шейх Рамиль или будет занят сыном? Не то, чтобы я хотела встречи, просто желала прояснить ситуацию. Сказать ему, что после того, как сдам кровь в третий раз – я не задержусь здесь ни одной лишней минуты. – Вам подарок принесли, – обрадованно сообщает Ирис. – Что? Опять? – закатываю глаза. – Госпожа Эльза, пожалуйста, не отвергайте подарки от господина, – молитвенно складывает руки на груди девушка. – Позвать носильщика? – Ладно, зови. Посмотрим, на что у Владыки в этот раз хватило фантазии. Но если это опять трусы, клянусь, я натяну их ему на голову! – Что вы такое говорите? – ахает Ирис, а потом хихикает, прикрыв маленький ротик ладонью. В комнату входит носильщик, закутанный в куфию. У него в руках маленькая подушка со свисающими по краям кисточками. А на подушке лежит открытый футляр с ожерельем. – Это черные бриллианты, – полушепотом сообщает Ирис, смотря на меня таким взглядом, будто если я откажусь от такого роскошного подарка, то она перестанет меня уважать. – Красивые. Подхожу ближе и любуюсь драгоценными камнями. Осторожно касаюсь их кончиками пальцев, не вынимая из бархатной коробки. – Давайте примерим? – настаивает Ирис. – Ладно, как говорится, за примерку деньги не берут, – натягиваю на лицо улыбку. С чего Рамиль ибн Шариф решил, что я достойна этих бриллиантов? Я не хочу привыкать к таким дорогостоящим презентам. К этим камням полагаются наряды, выходы в свет и все сопутствующие роскоши атрибуты, которых у меня нет. Я обычный врач-вирусолог, а не публичная личность. – Есть ли внутри записка? – интересуюсь, когда прислужница, не дыша, прикладывает к моей шее ожерелье. Носильщик молча подает мне карточку, на которой от руки написан текст: «В твоем свете я учусь любить. В твоей красоте я слагаю стихи. Ты танцуешь в моей груди, где тебя никто не видит, но иногда я вижу, и это зрелище становится настоящим искусством. Р.Ш». Когда Ирис закончила, я почувствовала, будто на моей шее ошейник застегнулся. Тяжелые камни сдавили горло, и я ощутила нехватку воздуха. Это состояние продолжалось несколько секунд, а затем всё прошло. Смотрю на себя в зеркало и поражаюсь своему отражению. Носильщик незаметно удаляется, а Ирис разглядывает меня с таким восторгом, что мне становится не по себе. В голове звучат слова, которые написал для меня Рамиль. Они принадлежат иранскому поэту Руми. Томик на английском языке мне подарил Кемаль, и я прочитала все стихи, чтобы понять души арабов. Но так и не смогла… – Госпожа Эльза, а хотите я научу вас танцу живота? – неожиданно предлагает Ирис.