Глава 7

А что в том пакете, который принесла служанка? А в нём лежит синее платье, очень красивое, с длинными рукавами воланами и с вышивкой золотой нитью. Надеваю его на себя вместо разорванного. Ещё бы ванну принять или душ. Ведь я до сих пор пахну этим высокомерным медведем! О, что я пережила, и что мне придётся ещё пережить! Десять дней заточения. Жестокая ты, пустыня. И хозяин твой жесток. Кое-какие смутные подозрения возникли у меня в голове, когда я погрузилась в раздумья. Но меня отвлек стук в дверь. А потом на пороге появилась служанка, и она больше не была замотана в сто одежек. Неужели господин шейх поговорил с персоналом, и они прекратили этот цирк со сплетнями? Девушка ставит на стол бахурницу, и комната заполняется ароматным дымом. – Что это? Зачем? – спрашиваю устало. – Это бахур, щепки очень редкого дерева, пропитанные маслом уда, пачули и иланг-иланг. Он изгонит из помещения злых духов и болезни. – Я ничем не больна, так и передай своим дворцовым сплетницам! – Хорошо, госпожа, – низко склоняет голову девушка. – Вам что-нибудь нужно? Ну, раз уж спросила… – Я хочу искупаться. – Я приготовлю для вас ванну. Меня зовут Фатима, и я буду вам прислуживать. – Чем же ты так провинилась, Фатима? Что тебя приставили ко мне. – Я вас не понимаю, госпожа. Девушка забирает поднос с нетронутой едой, подхватывает с пола порванное платье и бесшумно исчезает. Ну да, не понимает она. Всё прекрасно поняла. Хоть и чурается меня, но прекрасно держится. Шейх точно провел воспитательную беседу, не обманул. И отношение ко мне стало в разы лучше. Сижу на кровати и раскачиваюсь в такт тягучей музыке, которая доносится до моего слуха. Как змея, которая танцует под дудочку заклинателя. Мне нравится запах бахура, он гипнотизирует меня и отвлекает от мыслей о том, в какой заднице я нахожусь. Спустя некоторое время за мной приходит охранник. О его должности вещает кобура поверх кондуры и гутра в полоску, прикрепленная к голове двумя кольцами. – Господин велел перевести вас в другое крыло, – говорит он. – Наденьте, пожалуйста, маску и следуйте за мной. Возле двери маячит Фатима и еще одна незнакомая мне девушка. Беру протянутую повязку и натягиваю на лицо. Это даже хорошо, что меня куда-то переводят. Эта комната с решетками плохо влияет на моё душевное состояние. Идем вчетвером по дворцу, и я разглядываю всю эту великолепную восточную роскошь. Интерьеры, украшенные шелком и парчой. Персидские ковры и люстры с драгоценными камнями. Мебель из красного дерева с золотыми вставками. Во дворце наверняка тысяча и одна комната. И они все смежные, имеющие несколько дверей. Некоторые двери так удачно замаскированы, что незнающий человек никогда не сообразит, что там есть выход. В игру прятки здесь можно играть неделю! Господин шейх не просто богат, он сказочно богат! Теперь понятно, почему он такой высокомерный и хорошо владеющий своими эмоциями. Поднимаемся на лифте с прозрачными стеклами, и я вижу остроконечные башни мечети. Дом молитвы находится прямо на территории дворца, но вокруг нет ни одного прихожанина. И в этот момент я, конечно, всё поняла… Поняла, что попала в резиденцию Правителя Мактуба Рамиля ибн Шарифа. И эта догадка сделала мне очень больно. Потому что надежды на справедливость, придававшие мне смелости всё это время, вмиг исчезли. Мой обидчик ни кто иной, как самый главный человек в государстве, тот, кто обещал неприкосновенность, и нарушил своё обещание. Вот почему он смеялся! И мои пафосные угрозы показались мне сейчас такими жалкими и смешными. Я угрожала Правителю им же самим… Конечно, его это позабавило. Так почему же он предпочел скрыть свой титул? Не поставил меня на место? Не осадил жёстко? Выходим из дворца и идем узкими каменными переулочками, пока не приходим в двухэтажный особняк, украшенный мозаикой и витражами. В этом доме есть чудесный дворик с садом и бассейном. Здесь нет бросающейся в глаза вычурной роскоши: золота и бриллиантов. Всё мило и по-восточному. Если бы не обстоятельства, которые привели меня сюда, я бы пришла в восторг. Дом напоминает марокканский риад состоятельных людей. Я однажды была в командировке в Марокко и останавливалась в похожем жилище. Окна абсолютно всех комнат выходят в зеленый двор. И балконы на втором этаже расположены буквой П. – Здесь вы будете жить все десять дней, госпожа Романова, – вежливо говорит охранник. Он держится от меня на расстоянии два-три метра. И этот туда же? Или ему запрещено приближаться ко мне? Мужчина все-таки. – В этом доме буду жить только я? – уточняю. – Да. Будьте спокойны, сюда никто не войдет, кроме ваших служанок, – охранник кивает на девушек, ожидающих указания. – Во дворце объявлен карантин. Все будут находиться в своих покоях. Разумеется, кроме господина. Так вот почему нам никто не попался на пути, кроме охраны! Серьёзно шейх Рамиль подошел к вопросу безопасности, значит есть, чего опасаться. – Выбирайте себе любую комнату, их тут двенадцать. Можете жить каждый день в новой. Я не до такой степени наглая особа, чтобы загружать лишней работой персонал. Ведь им придется потом перестирывать кучу постельного белья. Займу одну комнату, в ней и буду жить. Охранник удаляется, а Фатима сообщает, что отправляется готовить мне ванну. Сажусь в удобное плетеное кресло, и вторая девушка наливает мне травяной чай. На столе стоит вазочка с розовым вареньем, а на овальном блюде выложено разноцветное ассорти из рахат-лукума. – Садись, – говорю ей, – посиди со мной. – Вы что! Нельзя, госпожа, – пугается моего предложения. – Как тебя зовут? – И́рис. – И́рис, не бойся меня, ладно? Я не заразна и совершенно точно не принесла вирус сюда. Я врач международного уровня. Просто господин перестраховывается, так нужно, понимаешь? – Да-да, понимаю, но сидеть с вами за столом нельзя. Я служанка. Не настаивайте, пожалуйста. – Ладно, хорошо. Тогда посиди рядом на подушке, отдохни. А чай я налью себе сама. – Как пожелаете, госпожа Эльза. Ирис несмело садится на цветную подушку, готовая в любой момент вскочить и продолжить хлопотать надо мной. Раз уж меня стали звать госпожой и приставили двух служанок, значит господин Шариф убедился в том, что я говорю правду. Что ж, по крайне мере, меня никто не будет мучить и унижать. Насилие, правда, остаётся под жирным вопросом. Кто его знает, что взбредет в голову Его Высочеству?