Глава 8

– Ты давно здесь живешь, Ирис? – пытаюсь разговорить молчаливую девушку. – С шестнадцати лет. – А сейчас тебе сколько? – Двадцать пять. А мне недавно исполнилось двадцать семь. Мои родители живут в Европе, хотя наша семья русская. Они тоже работают в сфере медицины. Я неслучайно врач высоко квалификации. Я к этому давно шла и стремилась. С самого детства. Училась на отлично, там же, в Европе, и родители, конечно, помогли. Теперь у меня есть работа мечты, в которую входят командировки в разные страны. Во двор выходит Фатима, недовольно зыркает на Ирис, притулившуюся на подушке, и говорит: – Госпожа Эльза, ванна готова. – Спасибо, я сейчас приду. У меня еще будет время выведать у служанок всё, что они знают, чтобы выработать стратегию противостояния Рамилю ибн Шарифу. А то, что мне придется с ним бороться, я уже поняла. Поняла по тому взгляду, которым он смотрел на меня. Это был взгляд, выражающий желание обладать. Как избалованный ребенок, который увидел новую дорогую игрушку, и решил, что она непременно достанется ему. Правда ребенком Шарифа точно не назовешь. Он мужчина, умудренный опытом и годами. Ему больше сорока, но выглядит гораздо моложе своих лет. В его черных волосах и бороде совсем нет седых волос. Я знаю, что некоторым восточным мужчинам удается сохранить свою красоту и статность до самой старости. И, похоже, шейх Рамиль из этой породы. Раздеваюсь и с нетерпением залезаю в теплую воду. Господи… как же хорошо! Смою, наконец, с себя этот терпкий мужской запах, который, кажется, въелся в мою кожу. Служанок попросила остаться за дверью, хотя они обе пытались проникнуть в помещение, вымощенное белым мрамором. Я как-то привыкла заниматься водными процедурами без посторонних. Перед моими глазами стена из мозаики, и я рассматриваю узор диковинных бело-голубых цветов. Смириться с приказом мне тяжело, и я обдумываю разные ходы, как обставить своего обидчика. Может быть, сказать, что перепутала, и инкубационный период длится пять дней? Сократить себе двое срок. Но нет, враньем я ничего не добьюсь. Ведь и эту информацию он может легко проверить. Вижу, что ручка двери поворачивается, как в том фильме ужасов. Да что ж такое… В ванную комнату входит господин Шариф с пестрым халатом в руках. – Выйдите немедленно, – цежу рассерженно. – Вы что себе позволяете? – Мне некогда ждать, пока ты искупаешься, – отвечает строго. Шейх в нетерпении расправляет халат и ждет, что я поднимусь и оденусь с его помощью. Но моя упрямая задница словно прилипла ко дну ванны. Не могу перебороть себя и встать, ведь я голая! – Эльза, я жду. Он пришел сюда при полном параде, уже не таясь. Золотая накидка поверх белой кондуры и гутра, по краям расшитая тоже золотом. Так может одеваться только Правитель и некоторые мужчины из правящей династии, занимающие высокие посты в государстве. – А вы не ждите, – отвечаю дерзко. – Посидите в саду. Приду через три минуты. – У меня нет времени праздно сидеть в саду. Интуиция шепчет: покорись ты ему, не спорь, уступи. Но моё женское уязвленное насилием самолюбие намерено дать ему жесточайший отпор. – Шейх Рамиль, выйдите из купальни. – Нет, Эльза. Для тебя я Ваше Высочество. Право называть меня по имени нужно ещё заслужить. Вылезай. Есть к тебе важный разговор. Меня бросает в жар. Я хотела дать ему понять, что знаю, кто он. Но в ответ вместо удивления он поставил меня на место. – Я обнажена. – Тебе нечего стесняться. У тебя красивое тело. – Но не для вас, господин Шариф. На его лице проскальзывает эмоция злости и брошенного вызова. – Не играй со мной девочка. Мое терпение не безгранично. Если не хочешь одеваться, будешь сидеть при мне голой. Его угрозы возымели действие. Я встала на ноги, гордо приподняв подбородок. Ему меня не сломать. Пришел посмотреть на моё голое тело? Что ж, смотри, да не ослепни! И он смотрит. Даже не собирался тактично отворачиваться. Смотрит на меня так, будто имеет на это какое-то право. Будто я ему принадлежу. И это ужасное открытие парализует меня. Острый прямой взгляд направлен прямо на треугольничек у меня между ног. Торопливо просовываю руки в широкие рукава халата и поворачиваюсь к нему лицом. Смотря мне в глаза, шейх Рамиль начинает застегивать пуговицы на моей одежде. – Я сама, – поднимаю руки, но он раздраженно отталкивает их. Дыхание господина Шарифа изменяется, а его без того темные глаза становятся дьявольски черными. На этом халате длинный ряд пуговиц, и десять последних он не трогает. Оставляет небольшой разрез спереди, оголяющий ногу почти до самого колена. – Пойдем, – велит он. Просовываю мокрые ноги в шлепанцы, и мы выходим из купальни. Служанки накрывают стол, который находится в доме. При виде своего хозяина они очень низко опускают головы. – Уходите, – велит им Шариф, и их словно ветром сдувает. – Садись, –показывает рукой на кресло. Призываю на выручку все остатки своего самообладания и спрашиваю: – Итак, о чем вы хотели поговорить? Этому мужчине явно нравится меня унижать и вгонять в краску. Он здесь хозяин, и имеет право входить в любое помещение. Но хотя бы каплю уважения к принимающей ванну женщине можно выказать? Я уже молчу об извинениях… – Эльза, подумай о тех мужчинах, которые привезли тебя сюда. Были ли у них какие-нибудь приметы? Одежда, обувь, внешность. Было ли что-то странное? – Было темно, я ничего не видела, – отвечаю поспешно. – А ты хорошо подумай! Трудно думать вот так, под его разгорячённым взглядом. Не зря он оставил пуговицы, смотрит теперь на мою ногу. И я почему-то не осмеливаюсь закрыть ему обзор. Этот властный медведь явно не привык себе в чем-то отказывать. И это была не пустая угроза, оставить меня голой при разговоре. Как бы я сейчас чувствовала? Шейх Рамиль – искусный манипулятор. И если он захочет, то играючи сломает меня. Очередное открытие, от которого спирает в груди, а на сердце ложится печаль. Внезапно я вспоминаю кое-что важное. Нужно сказать ему. – У одного из мужчин была синяя рука. Когда меня вели по дворцу уже без мешка на голове, из окна упал яркий луч света, и я увидела, что мою руку сжимает неестественно синяя мужская ладонь. – Это туареги, – хлопнув себя по колену, говорит шейх. – Так я и знал.