Глава 30

Это была удивительная, потрясающая прогулка. Нас сопровождали четверо охранников, что показалось мне слегка излишней предосторожностью. Захотелось даже подколоть Кадира. Сказать: не бойся, я не опасна.

Но это был настолько прекрасный солнечный день, что ехидничать не хотелось.

Я наслаждалась великолепием пейзажей, смотрела во все глаза по сторонам, впитывала в себя впечатления. И рядом был мужчина, обаятельный, внимательный. Такой… о котором, наверное, мечтает любая женщина. С которым ничего не страшно.

Кадир рассказывал о местных обычаях, о своих землях и видно было, с какой любовью он относится к ней.

Этот мужчина, несомненно, умеет любить.

— Я бы хотела приехать сюда еще хотя бы раз… — вырывается у меня.

В мыслях представляю себя рядом с сестрой. Мне бы очень хотелось покататься с Нафисой, показать девочке, что ее старшая сестра не такая уж неумеха.

— Ты можешь. Только с охраной, — добавляет шейх. В его голосе звучит предостережение. — Мы можем кататься вместе, а когда я буду занят, кто‑нибудь из моих людей станет сопровождать тебя. Ведь ты уже поняла, что одной тебе ездить опасно… Я не могу допустить такого.

— Ты же знаешь, что я отказалась от желаний сбежать! — произношу негодующе. — Тут моя мать, мой отец… Снова шейх демонстрирует власть надо мной. Почему ему обязательно это нужно?

— Если бы я хотела уйти, мне бы не нужна была лошадь!

— Не понимаю, чем так задел тебя. Я лишь забочусь о твоей безопасности. Заблудиться в пустыне — такое себе удовольствие, смею тебя заверить. Одиноких путников выслеживают и хищники, и разбойники. Кроме того, есть арабы, которые готовы даже собственную сестру в гарем продать.

Мне нечего ответить шейху. Снова чувствую себя идиоткой. Вошла в раж на пустом месте…

Кадир абсолютно прав во всем. Сейчас, при взгляде на пески, слушая тишину пустыни, она кажется мне особенно зловещей. Вся эта красота вызывает какую‑то восторженную дрожь. Заставляя задуматься о вечности. И о насущном, о том, что скоро эта прогулка, этот мужчина — станут для меня лишь воспоминанием…

— О чем ты думаешь, Виталия?

— О своей семье… О том сколько ошибок совершил мой отец.

— Ты ненавидишь его?

— Разве у меня есть такое право?

Так странно, что я разговариваю о сокровенном именно с ним… С мужчиной, который лишил меня прав на собственное тело…

И мне помогает этот разговор. Помогает лучше понять себя и сбросить груз обид…

— Ты права. Не ожидал от тебя столь мудрого ответа. Нельзя судить родителей. Но сейчас… Мне кажется, твоему отцу не стоит приезжать во дворец. Пока здесь твоя мать.

— Даже не знаю… Нужно посоветоваться с врачами… И Ксения пропала… Неужели уехала в Россию? Ты об этом что-то знаешь? Должна была приехать Марина… папина жена.

Я вдруг ощущаю себя ужасной дочерью. Вроде навещала ежедневно, а не знаю ничего… И про Ксению отец несколько раз сам спрашивал. А я только сейчас вспомнила о ней и решила спросить шейха.

— Почему тебя интересует эта неблагодарная? Она говорила о тебе отвратительные вещи. Незаслуженно…

— А тебя? Она еще интересует тебя? Когда ты не приходил ночевать, я даже думала… что ты… с ней…

Обрываю предложение. Прихожу в ужас от вещей, которые произнесла сейчас. Зачем? Зачем я это сказала? Совсем с ума сошла…

— Ты меня ревновала? — тихо произносит Кадир.

Бросаю взгляд на его лицо. Он улыбается! Прихожу в ярость.

— Нет! Конечно же нет! Разве у меня есть право ревновать? — отвечаю с горечью.

— Это не право. Это лишь эмоция.

— У меня нет таких эмоций. Так ты скажешь мне где Ксения.

— Я не знаю. Ей сказали уехать. Дали денег. Она очень хитрая, могла и тут остаться. Могла улететь. Мне нет дела до нее. До тех пор, пока она не донимает тебя. Этого я терпеть не буду.

Звучит как забота. Мне приятно это слушать. Вот только бы я могла полностью во все это поверить!

— Почему ты позволяла этой женщине так вести себя?

— Ради своего отца, — смело встречаю взгляд шейха.

Он смотрит на меня с удивлением.

— Жаль… мне жаль, что твой отец не оценил этого.

— Это неважно. Как и неважно для меня отношение ко мне Ксении. Ведь тебя же тоже не задевает моя… ненависть.

— Меня гораздо сильнее задело бы твое равнодушие.

В этот момент Кадир останавливает лошадь, легко спрыгивает с нее. Подходит к моей и протягивает мне руку. Смотрю на свои пальцы. Они кажутся очень маленькими, белыми в его большой и смуглой руке.

— Ненависть, Виталия, куда более интересное чувство, чем, скажем, симпатия. Загадочное и интригующее. Никогда не знаешь, что от него ожидать.

— Ты правда так думаешь?

— У меня нет причин лгать. Если выбирать между заискивающим притворством ради комфорта, денег, подарков и расположения, я выберу ненависть.

— Не сомневаюсь, что тебя вполне можно назвать экспертом по женщинам, — как только мои ноги касаются земли раздраженно вырываю руку. Мне не нравится русло, в которое зашел наш разговор.

— И все же это очень походит на ревность, — задумчиво, словно сам себе, произносит Кадир.

— Что это за место? — оглядываюсь по сторонам с интересом.

Это похоже на сад. Вокруг апельсиновые деревья и кусты жасмина, источающие восхитительный аромат. Проходим под высокой аркой, украшенной мозаикой.

Впереди высится внушительный шатер.

— Оазис.

— Здесь невероятно красиво.

— Я люблю это место.

Охранники остаются далеко позади, а мы входим в шатер.

Кадир галантно предлагает мне пройти первой. Поражаюсь уютной атмосфере этого места. Огромное круглое ложе с ворохом атласных и шелковых подушек, разбросанных повсюду, язык не поворачивается назвать кроватью. Под ногами огромный пушистый ковер ручной работы, с замысловатым узором. Нечто вроде камина — электрическое, выложенное мозаикой, источающее тепло. Хочется усесться возле, прямо на ковер. Что и делаю, подложив под себя вышитую подушку.

Входит слуга с подносом, на котором закуски, фрукты и напитки.

— Что это за место? — спрашиваю с удивлением.

— Приезжаю сюда, когда хочу побыть один, — пожимает плечами шейх. — Тебе нравится?

— Здесь очень красиво… — произношу почти шепотом, потому что меня переполняют чувства. Он правда сказал: «побыть один»? То есть это не место для уединения с наложницами? Тут не было других женщин? Почему мне так важно это узнать? Но спросить не решусь, конечно же.

— Здесь волшебно. Как в сказке…

Сервировав небольшой столик возле камина, слуга уходит, закрыв за собой вход в палатку.

Кадир опускается на ковер рядом, и этот простой жест вызывает у меня внутри бурный поток эмоций, которые невозможно сдержать. Шейх притягивает меня в свои объятия, целует очень нежно. Мое тело охватывает огонь, цепляюсь за его плечи, таю в объятиях этого красивого мужчины.

- Я рад, что тебе здесь нравится.

Кадир смотрит на меня настолько голодным взглядом, что тело вспыхивает огнем, соски становятся твердыми и болезненными, умоляют о прикосновении. Отодвинув край моей туники, склоняется к ним, чтобы припасть сначала к одному полушарию, затем ко второму. Втягивает сосок в рот, посасывает, отчего по всему телу рассыпаются искры. Запускаю руки в шелковистые пряди черных волос, прижимая к себе его голову, тихо постанывая, когда он начинает покусывать соски.

— Ты проникла в мою кровь, девочка. Словно лихорадка, наваждение, — произносит хрипло, отстранившись.

У меня начинает кружиться голова от этого признания. Наши руки дрожат, когда во взаимном порыве начинаем срывать друг с друга одежду. Пальцы непослушные, эта неуклюжесть раздражает, но в то же время заводит еще больше.

Захватывает дух от безупречной красоты сильного мужского тела: точеные плечи, идеальные кубики пресса, твердые литые мускулы, покрытые гладкой бронзовой кожей, поросль волос на груди. Кадир, в свою очередь, разглядывает меня не менее жадно.

Прерывисто дыша, встает, подав мне руку, помогает подняться и ведет к постели.

— Скажи, что хочешь меня, — произносит хрипло, толкая меня на покрывало. — Я хочу это услышать.

Смущенно отворачиваюсь, чувствуя комок в горле от избытка чувств, и я не уверена, что смогу произнести что бы то ни было. Нервно кусаю нижнюю губу, пока Кадир не останавливает меня, взяв мое лицо в ладони.

— Я хочу увидеть твои эмоции… Не скрывай их от меня…

Он снова целует меня, посасывает губы, вжимая меня в постель, вдавливаясь своей твердостью. Горячий, неистовый зверь, укравший, поработивший меня…

Обвиваю ногами его талию. Как же мне нравится ощущать твердый член, прижимающийся к животу, жар сильного тела. Внутри нарастает волна удовольствия, утопаю в ней, дрожа, сгорая.

— Никогда в жизни так сильно не хотел ни одну женщину, — рычит шейх мне в губы, трется членом о мое лоно, заставляя вскрикивать от восхитительного ощущения.

— Я… не верю тебе, — шепчу задыхаясь, в шоке от того, что осмеливаюсь противоречить. — Умоляю…

— О чем ты просишь? Скажи…

— Ты знаешь… — хриплю, будучи уже не в силах бороться с желанием, охватившим меня, и в то же время отчаянно продолжая противостоять всепоглощающей страсти, которая, вот‑вот сокрушит меня. Не могу смириться с ролью просителя, которую сейчас шейх навязывает мне… Чтобы сохранить уважение к себе, нужно сместить акценты в этой схватке темпераментов, не дать ему подчинить меня. И в то же время, умираю от необходимости почувствовать его в себе. Безумно, до дрожи в коленях. Понимая тем самым, что уже подчинил…

Большой горячий член гладит мое лоно, Кадир водит им, лаская, оттягивая проникновение, его руки стискивают ягодицы так сильно, что причиняют боль. Но мне нравится эта боль, кости тают под этим прикосновением.

Проникнув рукой между моих бедер, он погружает пальцы в жаркую влагу. Раздвигает ноющее лоно… Дыхание замирает в груди, губы шейха набрасываются в ненасытном поцелуе. Зубы, языки переплетаются в отчаянной страсти, а неумолимое проникновение члена возносит меня все выше и выше. Его толчки сильные, властные. Уносящие разум и душу в другое измерение. Чувствую, как растягивает меня, как с каждым движением растет болезненное ощущение, но наслаждение все равно во сто крат сильнее. Во мне настолько сильна потребность его присутствия внутри, до такой степени, что дискомфорт от растяжения, или даже боль, не имеют сейчас значения.

Его обладание, мужественное, требовательное. Обхватываю ногами мощную спину, влажную от пота. Сильнее… Стоны удовольствия переходит практически в крик, заполняя пространство шатра.

— Я хочу увидеть, как ты кончаешь, — хрипит Кадир. — Готов смотреть на это вечность…

Он просовывает руку между нашими телами, лаская, нажимая на самое чувствительное местечко, высекая новые искры, хотя это кажется почти невозможным. Там много наслаждения… Его так трудно вынести…

В горле шейха вдруг рождается странный звук. Рычание, переходящее в стон. Словно его железное самообладание дало трещину, словно взорвался вулкан долго сдерживаемых эмоций. Кадир сильнее стискивает мои бедра, неистово выгибается, подается вперед неистовым ударом бедер. Невероятное ощущение пронзает тело. Еще… и еще.

Доводя до такого состояния, что с трудом могу выдержать. Эти удары приближают развязку, я буквально ощущаю себя на краю пропасти, и срываюсь вниз с протяжным стоном невероятного наслаждения. И тут понимаю, что мы кончаем одновременно. Голова Кадира запрокидывается, мускулы на шее натягиваются от силы разрядки. Чувствую горячую струю, он сейчас настолько глубоко внутри, что это просто невероятно. Внутренние мышцы сокращаются, сжимаются вокруг члена, выжимая досуха, до капли.

Кадир не выходя из меня чуть меняет позу, чтобы освободить от своего веса.

Продолжаю дрожать всем телом, прижимаюсь мужской груди, судорожно всхлипываю. Тело продолжает пульсировать от наслаждения и экстаза после необузданного секса.

Чувствую себя невероятно слабой, абсолютно опустошенной. Кости превратились в желе, не осталось сил даже на то, чтобы держать глаза открытыми.

Рука шейха нежно водит по моей спине, рисуя замысловатые узоры. У меня из-под ресниц начинают течь слезы. Не знаю почему. Необъяснимая реакция на нежность… Или страх поверить в то, что это действительно нежность… Он такой сильный… Как скала. Нерушимый. Непробиваемый. Меньшее, что я ждала от шейха — это подобного…

Но сейчас происходит именно это.

Большие сильные руки ласково гладят меня. Обнимают…

— Ты в порядке? — тихо спрашивает Кадир.

Глубокий, удовлетворенный голос звучит удивительно интимно. Успокаивающе. Словно баюкает…

Сглатываю слезы.

— Все хорошо…

— Тогда почему ты плачешь, малышка?

— Потому что мне очень хорошо… с тобой.

Я, на самом деле, не хочу ничего сейчас обсуждать. Ни свои чувства, ни его. И он это понимает. Не задает больше вопросов. Мы лежим в полной тишине, и я понимаю, что никогда еще не ощущала себя настолько в безопасности, как внутри этого шатра, в крепких руках шейха Эль Дина…

Я осознала, насколько мне нужна была передышка, которую дал мне Кадир, только когда мы возвращались обратно во дворец, спустя два дня. Как он сумел понять, что мне необходимо отстраниться на какое-то время, прежде чем броситься в объятия матери по-настоящему?

Размышляю об этом всю обратную дорогу. Сложно поверить, что Кадир настолько чувствует моё состояние. Гораздо легче объяснить простым совпадением. Сказать себе, что шейх просто хотел побыть со мной, его прихоть, из-за которой мы провели прекрасные два дня, катаясь по пустыне, купаясь в источнике и занимаясь любовью в шатре.

Как бы я не чувствовала неправильность происходящего, я была счастлива. Теперь я полностью морально готова к откровенному разговору с Талией и Нафисой. Эти два дня помогли восстановить душевное равновесие.

А вот физически я разваливалась на части. Слишком много прогулок на лошади — с непривычки гудели мышцы. И очень много физической нагрузки по ночам. Кадир — совершенно неукротимый любовник. Только теперь я поняла, насколько он сдерживался первые ночи со мной. Постепенно шейх отпускал поводья зверя, что сидел в нем. Неистового, неутомимого. Бешеного…

Это пугало, и в то же время завораживало, сводило с ума.

Кадир проявлял не только напор, но и заботу. Например, велел прислать за нами машину, понимая, что в седле мне будет некомфортно после стольких занятий любовью ныли мышцы. Правда, у меня он не спросил как обычно, все решил сам. Но я уже начала привыкать, и даже получать удовольствие от того, что все решается за меня.

К тому же меня куда больше волновало возвращение и предстоящий разговор с Нафисой.

Я не была уверена, что найду те самые, правильные слова. Все что приходило в голову казалось ужасно примитивным.

Но девочка избавила меня от мук выбора линии поведения — она выбежала нам навстречу, крепко обняла меня.

— Мама всё мне рассказала. Ты моя сестра! Знаешь, я с самого начала это почувствовала. Даже не удивилась совсем, потому что уже считала тебя сестрой. Это самый замечательный дар, что могла послать судьба! Где ты была, сестренка? Я очень ждала тебя…

У меня на глаза наворачиваются слезы, не знаю что сказать, и снова на помощь неожиданно приходит Кадир.

— Это я виноват, — улыбается он девочке. — Простишь меня за то увез твою сестру покататься на лошади?

— Ты каталась на лошади? — распахивает глаза Нафиса, глядя на меня обиженно. — Без меня?

По щекам ребенка текут слёзы.

— Вы обязательно покатаетесь вместе, — успокаивающе говорит Кадир.

— Обещаю, мы обязательно покатаемся, — киваю. — Только дай немножко прийти в себя и у меня с непривычки все тело ноет…

— Тебе нужно сделать массаж. Я прикажу, чтобы к тебе пришла Захра, — произносит шейх как ни в чем не бывало, а я замираю.

Чувствую, что заливаюсь краской. Вспоминаю девушку, о которой старалась все это время забыть, вспоминаю свое появление во дворце, и сцену, когда Захра ласкала Кадира, дарила ему оральные ласки передо мной. Как ласкала меня. Внутри закипает буря чувств, самых разных, от возбуждения, до негодования и ужасного смущения. Понимаю, что ужасно глупо так реагировать, что это было сто лет назад… Так давно… Мои чувства были совершенно другими. Шейх в тот момент был для меня чудовищем, варваром. Сейчас… все совершенно иначе.

— Если вы позволите, я пойду в свою комнату. Очень устала. Ты простишь меня, дорогая? — обнимаю Нафису, целую в щеку. Девочка выглядит немного расстроенной. Но ничего не могу поделать с собой, фактически сбегаю, оставив Нафису с Кадиром.

Уходя, с облегчением слышу, как девочка начинает забрасывать его вопросами о лошадях и возможной прогулке.

Тороплюсь в комнату. Я назвала её своей. Вспоминаю об этом, когда захожу внутрь. В комнату шейха. Почему я это сделала? Неужели подспудно начинаю считать этот дворец своим домом?

Что сделал со мной Кадир? Как смог незаметно поработить мою волю? Неужто скоро буду умолять его взять меня в свой гарем?

— Тебе было неприятно упоминание Захры?

Я даже не слышала, как шейх вошел, поглощенная своими мыслями. От неожиданности оборачиваюсь и смотрю на него испуганно. Непонимающе.

— Я говорю о массажистке. Ее зовут Захра. Она уже делала тебе массаж… Уверен, ты помнишь. Ты вспоминаешь что историю с отвращением? Если это так, я прикажу, чтобы она больше не появлялась во дворце. Отошлю ее подальше.

— Не надо никого отсылать из-за меня, — отвечаю со вздохом. — Но я не хочу, чтобы она делала мне массаж.

Когда произношу это, в этот самый момент понимаю, насколько глупо выгляжу. Кадир явно посмеивается над моим ханжеством.

— Как скажешь, Виталия. Никто не будет тебя заставлять. В конце концов, я могу и сам сделать тебе массаж.

— Нет, послушай, ты столько времени провел со мной… наверняка накопилась куча дел…

— Возможно. Но мне недостаточно, Виталия. Не хочется отрываться от тебя.

От этого признания по телу прокатывается волна тепла, от макушки до пят

— Ты ничего не скажешь в ответ?

Я бы рада сказать, но у меня пропадает полностью дар речи, в горле ком.

— Ладно я не буду заставлять тебя.

Кадир начинает раздеваться.

— Что ты делаешь? — вскрикиваю испуганно.

Я сейчас совершенно не готова к сексу, от усталости еле на ногах стою.

— Вообще-то, хотел принять душ, если ты не против, — отвечает с усмешкой шейх. — А потом я уйду, предоставив тебя самой себе. Займусь делами, как ты и советовала.

***

После ухода Кадира я тоже приняла душ и переоделась, морщась от ломоты во всём теле.

Которая заставила снова подумать про девушку-арабку, которая прекрасно делала массаж… и не только. Почему для меня та сцена до сих пор ужасна? Даже сейчас, когда я уже сама много чего попробовала… Очень много чего. Я почти ненавидела себя за то, что настолько зажата. В конце концов, другая бы, наверное, с удовольствием приняла массаж…

Закрыв глаза, проигрываю мысленно сцену из прошлого. Где нас трое. Кадир, я и Захра. И в этот раз меня почти ничего не смущает. Рука сама тянется к клитору, издаю стон. Что со мной такое? Почему я мастурбирую, представляя руки Захры на своей груди, ее губы на моих лепестках? В то время как Кадир входит в меня сзади…

Он сделал меня развратной, мой шейх… С каждым днем я становилась свободнее, мое тело открывало новые возможности, и это было прекрасно, восхитительно. Освобождение. Я познавала его от и до. Воспаряла в небеса, проваливалась в бездну, менялась, открывала новые ступени чувственности… и становилось зависимой от мужчины, который приводил меня к краю пропасти раз разом.

***

После возвращения меня закружила карусель событий, много времени для общения с Талией и Нафисой. Много времени с Кадиром. Я делила свою жизнь между ними. Мне хотелось замедлить время, настолько прекрасным оно было.

Мы много гуляли с Нафисой по саду, много разговаривали с матерью. Талия использовала каждую возможность, чтобы коснуться меня. Извинялась смущенно… и снова касалась. Я чувствовала нарастающее тепло в душе. Мы разговаривали и не могли наговориться. Ничего не изменилось между нами, то есть не было никакой скованности, стеснения.

Только появилась близость, более глубокая, чем была.

Пару раз мы посещали рынок в центре города, с нами ездили двое охранников — строгое требование шейха, и в качестве гида — Арифа. Самое большое впечатление рынок произвел на мою сестру. Нафиса крутила головой во все стороны, стараясь не пропустить ни единой детали. Арифа оказалась хорошим гидом. Она показывала самые интересные палатки, где продавались разноцветные ткани, пряжа, ковры ручной работы, ароматические масла, украшения. Она также рассказывала нам историю города, о его легендах и достопримечательностях.

Торговцы знали кто такая Арифа, мы могли взять любой товар, с нас не требовали оплату. За все рассчитывался шейх… Арифа представляла нас многим, как особых гостей дворца Эль Дина. (3303c)

На нас конечно же, смотрели с огромным любопытством. Но не решались задавать вопросы.

После сутолоки и зноя мы отдыхали в приятном ресторанчике, где оказалось много иностранцев. Я даже услышала русскую речь. Обернулась с интересом — за столиком сидела молодая пара, парень и девушка, держащиеся за руки. Странно, но я не ощутила ни грамма ностальгии.

Наоборот, внутри росло и укреплялось чувство, что я — дома…