Глава 29

Кадир встает, берет меня за руку и тянет за собой в комнату. Иду послушно, словно под гипнозом. Подводит к кровати, садится и привлекает меня к себе. Не успеваю заметить, как оказываюсь сидящей у него на коленях.

— Ты подарила мне удивительное наслаждение, девочка, — произносит, ласково поглаживая меня по щеке, пальцы спускаются ниже, на шею, отчего по телу пробегает волна сладкой дрожи. Мне не нравится эта реакция, словно приобретенный рефлекс. Стоит Кадиру коснуться — как я начинаю трепетать.

— Почему-то мне кажется, что наше удовольствие взаимно, — произносит едва слышно.

— Ты ошибаешься. Никогда не находила удовольствие в том, чтобы быть игрушкой, — парирую с горечью.

— Сейчас у тебя плохо получается врать, — палец шейха поглаживает пульсирующую жилку на моей шее, сводя с ума. — Учащенное сердцебиение, твои потемневшие глаза, даже подрагивающие губы, они куда честнее твоего языка, Виталия, — обхватывает мое лицо, приближая к своему.

Как ни стараюсь держаться, быть твердой, не давать того, что ждет от меня… не выходит. Тону в океане пронзительных чувств, желание заглушает все страхи.

Зарычав, Кадир запускает пальцы в мои волосы, прижимается губами к моим, обжигая, сминая. В этом поцелуе нет нежности, только обжигающая страсть. Его зубы дразняще покусывают мою нижнюю губу, пока его рука двигается вниз к моим ягодицам, которые сжимает, притягивая мои бедра ближе к себе. Давая ощутить свое возбуждение.

Чувствуя ягодицами твердость в его штанах, невольно начинаю ерзать.

Кадир останавливает меня, заставив замереть.

— Не спеши.

Я бы и рада не спешить, и вообще, оттолкнуть. Но на меня находит какое-то безумие. Сама тянусь к нему губами, провожу ими по его шее, ощущая солоноватый привкус золотистой кожи. Ладони блуждают по широким мужским плечам, затем по спине, по мощным бедрам, а затем меж нашими телами, чтобы найти пальцами выпирающий бугор.

Коснуться. Погладить. Заставить мужчину вздрогнуть, с наслаждением послушать резкий гортанный звук, вырвавшийся из его груди, ощутив, пусть на пару секунд, тот самый контроль, что испытала днем. Настоящий наркотик. Который вызывает зависимость.

Кадир останавливает мою руку, властно отводит ее.

— Решила, что уже достаточно опытна, чтобы сыграть с огнем, девочка? Не боишься? — раздается хриплый вопрос.

Чувствую, как по телу Кадира пробегает сильнейшая судорога. Всего секунда. Но она наполняет меня уверенностью и странным ликованием. И в то же время мне безумно страшно. Но я уже привыкла к этому состоянию. Всякий раз находясь рядом с шейхом, я ощущаю целую бурю противоречивых эмоций.

Взволнованно и неуверенно кладу руки на мускулистую грудь, расстегиваю пуговицы рубашки, провожу ладонями по груди и плоскому животу.

Застонав, шейх падает на спину, увлекая меня за собой. Оказываюсь сидящей на нем. Любуюсь как черные волосы резко выделяются на фоне светлого белья. Глаза Кадира прикрыты, скулы напряжены. Но сейчас он не останавливает меня. Наоборот, чувствую, что дает мне возможность самой проявить инициативу. Продолжаю свое изучение, свои ласки, руки слегка дрожат, когда помогаю Кадиру избавиться от рубашки, ощущая, как тепло разливается по всему телу. Внутри нарастает потребность. Жажда взаимных прикосновений…

— Сними брюки…

У меня пересыхает во рту, но я выполняю просьбу шейха. Чувствую себя ужасно, до безумия развратной. Смотрю на то как натягивает трусы возбужденный член. Что если и их мне сейчас прикажет снять? От этой мысли по телу прокатывается дрожь.

— Сними свое белье, девочка, — опираясь на локти, полулежа в обманчиво ленивой позе, жадно разглядывает как неуклюже снимаю сначала бюстгальтер, затем трусики.

— Теперь с меня.

Я уже на грани обморока от смущения. Не верю, что все это делаю. Зажмурившись, выполняю что велено. Кадир резко, в одну секунду приподнимается и притягивает меня к себе. Сажает на себя снова, так что его набухшая, твердая плоть упирается в мои влажные складочки…

Он собирается сделать это так? Чтобы я была сверху?

Непривычность позы, ее откровенная порочность, настолько пугают что начинаю задыхаться.

— Пожалуйста… Пожалуйста, — при этом я не могу не двигаться, получается трусь о член шейха…

Молю отпустить, а сама…

Мне хочется плакать.

— Скажи, о чем ты просишь, детка, — потемневшие глаза блестят, приподняв голову шейх ласкает губами правый сосок, втягивает его в рот. — Как тебе нравится? Вот так? — проводит языком по левому полушарию. — Или так? — легонько прикусывает, заставляя меня вскрикнуть.

Соски твердеют, увеличиваются, умоляя о ласке. И губы шейха спешат им навстречу.

— Пожалуйста… я не могу.

Кадир захватывает сосок еще глубже, беспомощно наблюдаю, как большая, темная от загара рука гладит и мнет другое полушарие.

Он очень долго и сосредоточенно ласкает, лижет, играет с моей грудью, пока влаги меж моих ног не становится так много, что я уже всхлипываю от стыда. Но не могу сделать даже малейшую попытку отстраниться.

Замираю, чувствуя, как рука Кадира медленно скользит вниз по моему животу, потом еще ниже. Пальцы проходятся по ямке пупка, и еще ниже, скользят меж нашими телами.

Вздрагиваю и выгибаюсь, когда средний палец касается самой чувствительной точки. Вскрикиваю, подпрыгиваю, упираясь ступнями в постель. Меня выкручивает от ощущений, сносит голову.

— Пусти… Пожалуйста…

— Тсс, детка. Доверься. Спокойно…

Подчиняюсь, уже понимая, что меня ждет. Не смогла бы сопротивляться, даже если бы захотела.

Кадир направляет свою плоть в меня. Растягивая, пугая полнотой и размером. В этот момент чувствую себя невыносимо уязвимой. Входит медленно и осторожно. Наполненные кровью ткани, очень чувствительные, раздвигаются, чтобы впустить член, а затем смыкаются плотно вокруг него. Кадир чуть подает назад, а затем двигается глубже. Горло разрывает стон, руки царапают мужские бедра…

— О да… — рычит шейх, отстраняется, чтобы вернуться, войти на полную. Неотрывно смотрит в мое лицо, снизу-вверх.

— Ты совершенство, девочка.

Поводит бедрами, внимательно наблюдая за мной.

С протяжным стоном вбираю в себя огромный член полностью, руками зарываясь в темную поросль на груди шейха. Его руки ложатся мне на талию. Приподнимают вверх и снова опускают, заставляя вздрогнуть от наполнения. От удовольствия, которое дарит это движение. Вверх и вниз. Еще несколько раз.

Шейх подается бедрами вверх, удар, и я вскрикиваю от пронесшейся по телу волне наслаждения.

Его рука касается места соединения наших тел. Находит клитор и надавливает на него, заставляя меня конвульсивно дернуться.

— Скажи, что хочешь меня, девочка.

Боже, он издевается. Со мной столько всего происходит, а ему разговоры нужны.

Палец сильнее нажимает на клитор, другая ладонь шлепает по мягкому полушарию, все мое тело пронзает сладчайшее ощущение. На грани боли.

— Скажи, Виталия. Я хочу это услышать.

— Хочу… — одними губами, едва слышно.

— Скажи, где ты меня хочешь?

Посылаю гневный взгляд. Вопросы мучают, отвлекают. Мне нужно…

— Внутри… — сама не понимаю что говорю, прохожусь языком по своим пересохшим губам.

Мое тело словно живет собственной жизнью, приподнимается и опускается вниз уверенно, сильно, заставляя шейха резко дернуться, втянуть воздух сквозь зубы. Его глаза превращаются в щелки, челюсть каменеет от напряжения.

— Сладкая девочка…

Ловлю себя на том, что смотрю в потемневшую синеву глаз шейха, буквально утопая в ней, пропадая, загипнотизированная напряженным огнем, пылающим в их глубине.

Кадир начинает двигаться, мощно, сильно, тараня меня снизу-вверх, наполняя собой, наслаждением, что приносит каждый удар его бедер. Все глубже, прерывисто дыша. И я не отстаю, поднимаюсь и опускаюсь на его твердом жезле, царапаю руками влажную кожу груди. Вскрикиваю, хнычу, чувствуя, как моя кожа покрывается испариной.

— Ааааа, — выкрикиваю, чувствуя, как стремительно приближается пропасть, как лечу в нее, когда стиснув мои бедра, Кадир сильнейшими толчками пронзает мое тело, на последнем ударе насаживая меня на себя, так глубоко, что сильнейшая вибрация прокатывается от макушки до кончиков пальцев. Сквозь стиснутые зубы, Кадир издает рык и меня заполняет горячая струя его спермы.

Потом я долго лежу на нем в полном изнеможении. Он даже не выходит из меня. У меня нет сил отстраниться, хотя-бы рядом лечь. Это полное безумие, но оба засыпаем прямо так. Соединенные в целое.

Сегодняшнее пробуждение оказывается очень странным, не похожим на все, которые были у меня в этом дворце. Выплывая из глубокого сна, все еще продолжая анализировать обрывки сновидений, поначалу не могу понять, что изменилось. И только спустя пару минут осознаю: я не одна в постели. Кадир впервые спит рядом, прижимая меня к себе. Его ладонь сжимает мою правую грудь. Мои ягодицы прижаты к его паху. Удивительно, что мне так сладко спалось в такой позе. Слишком близкой. Вспоминаю, как уснула на Кадире ночью, после безумного секса, и щеки заливает румянец. В следующую секунду понимаю, что шейх не спит, а наблюдает за мной из-под густых ресниц.

Становится еще более не по себе. Отстраняюсь, шарю рукой в попытке найти простынь, чтобы прикрыться. Никогда не могла спать не укрывшись, даже в пижаме, даже в жару. Для комфорта мне всегда требовалось во что-то завернуться, пусть даже тонкую простынь. Поэтому удивительно, как я не околела за ночь… тут ночи прохладны… Видимо жар сильного мужского тела не дал мне замерзнуть. Я словно спала рядом с раскаленной печью.

— Сколько времени? — спрашиваю, не зная, что ещё сказать от смущения.

— Понятия не имею, — усмехается Кадир, продолжая пристально меня разглядывать, что ужасно раздражает. — Ты выглядишь удивленной. Что тебя смущает?

Пожимаю плечами, не знаю опять что ответить

— Разве у тебя нет никаких дел государственной важности? — произношу наконец, стараясь придать голосу уверенность и немного насмешки. Но выходит все равно жалкое лепетание.

— Ты отказываешь мне в праве отдохнуть немного? — хмурит брови шейх.

Кажется, он говорит это тоже не слишком серьезно, скорее шутливо. Так странно разговаривать с ним при свете дня, да еще на равных. Не когда он приказывает или угрожает… Мы словно пара влюбленных, непринужденно болтаем…

Так. Стоп, Виталия. Не надо придумывать. Остановись!

— У меня нет полномочий отказывать тебе в чем бы то ни было, я лишь спросила, — отвечаю резче чем собиралась.

— Виталия, я не хочу пикироваться, — вздыхает Кадир, вставая с постели. — Я хочу вкусного завтрака, а потом мы с тобой прокатимся, съездим куда-нибудь… Ты умеешь кататься на лошади?

Снова удивляет меня до глубины души…

Я действительно умею ездить верхом, занималась несколько лет конным спортом, в старших классах школы. Давно не каталась, но лошади — это страсть на всю жизнь. Но я молчу, шейху не отвечаю. Не могу понять свои чувства, что бурлят внутри. Ощущение тепла… От его предложения? От того, что сейчас мы похожи на пару? Не на похитителя и жертву…

Вот только от этого еще страшнее. Нельзя поддаваться, потому что рана от разочарования может быть слишком глубока.

— Но сначала примем душ вместе, — говорит Кадир, чуть помолчав, добавляет:

— Чтобы сэкономить время.

Подходит ко мне, берет за руку.

— Я не хочу… Не хочу мыться вместе, — пячусь от него. Но это все равно что спорить со скалой!

— Тебе понравится. Я буду нежным…

***

И он был, боже, он был невероятно нежным, внимательным, намыливая меня, водя мочалкой по моему телу. Я тонула в невероятных ощущениях, думая, что слаще быть уже не может… Пока он не опустился передо мной на колени. Лаская самую интимную часть моего тела, вылизывая, вгрызаясь, заставляя впиться пальцами в его мокрые волосы, царапать его плечи, кричать, содрогаться, умолять…

Из душа мы вышли спустя минут сорок, после пережитой разрядки мне казалось, что и шагу не смогу сделать. Все тело было наполнено слабостью. Шейх укутал меня в полотенце, вынес в комнату.

Я жадно разглядывала его, в одном полотенце, вытирающего волосы жесткими движениями, трясущего головой, похожего на грозного дикого зверя, полного коварной энергии. Зверя, который мог замурлыкать… а мог и укусить.

Ступая босиком по ковру Кадир приблизился ко мне:

— Улыбнись, девочка. Я хочу видеть твою улыбку. Хочу услышать, что тебе было хорошо со мной.

Сердце громко стучит от его близости, его прикосновений. Но я не могу дать ему то что он просит. Не могу радоваться, будучи в положении пленницы.

— Я принимаю то, что ты мне даешь… — отвечаю хрипло. — Но я не могу чувствовать себя счастливой, будучи бесправной…

Кадир хмурится, но в этот момент раздается стук в дверь.

— Принесли завтрак, — произносит шейх слегка раздраженно. — Накинь халат.

Делаю что он велит, затем отворачиваюсь к зеркалу, вытираю волосы, беру фен. Каждой своей клеточкой ощущаю мужественность мужчины, который не сводит с меня взгляда, которой прямо‑таки веет от его широких плеч, мощной шеи, переходившей в выпуклую грудь.

***

Завтрак проходит в молчании. Это меня устраивает, хотя напряжение выдерживать непросто. После кофе отправляемся на прогулку.

Увидев двух прекрасных лошадей, которые ожидают нас в саду возле дворца, забываю о всех разногласиях.

Особенно хорош жеребец золотистой масти, ухоженный, гладкий, с сияющими, словно солнышко, гривой и хвостом. Гортанным ласковым голосом шейх произносит какие‑то успокаивающие слова, животное утыкается мордой в его плечо.

Рядом стоит не менее очаровательная белая кобыла, судя по цвету седла и экипировки — для меня. Мотает гривой, словно кланяясь, приветствуя меня.

— Ты красавица, — провожу ладонью по морде животного.

— Это самая спокойная и добрая лошадь в конюшне. Не бойся, Виталия.

— Я не боюсь. Как ее зовут?

— Звезда. Так значит, ты умеешь ездить верхом?

— В школе занималась.

— Я тебя подсажу.

— Куда мы поедем? — спрашиваю шейха, уже горя предвкушением.

— В пустыню…