Глава 28

— Мне… нужно вернуться к делам, — произносит Кадир, начиная одеваться.

Мучительно краснею. Я забыла обо всем на свете, упиваясь своим горем. Что на улице не ночь… даже не подумала, что возможно, шейх зашел по другому поводу. Например, чтобы утешить…

Утешить? Что за безумие лезет в голову? Этот мужчина только берет. Только низменные удовольствия, ничего больше.

— Виталия…

Не дослушав что он собирается сказать, вскакиваю на ноги, скрываюсь в ванной. Меня убивает произошедшее. Кажусь себе шлюхой. Кадир хотел сделать ее из меня. И, видимо, получилось. Теперь даже требовать не надо, сама готова…

Он доволен собой?

Долго стою под горячими струями душа, пытаясь выбросить из головы то что произошло сейчас между нами. Не найдя ответ на свой вопрос, выхожу обратно, завернувшись в полотенце. Шейха, разумеется, уже нет в комнате.

Я этому рада. Достаю из шкафа первое попавшееся платье. Сушу волосы. В этот момент входит Арифа с подносом.

— Я не голодна, — мой голос звучит излишне резко, становится стыдно перед Арифой, которая ни в чем не виновата.

— Господин велел принести. Я все же оставлю…

— Хорошо, — вздыхаю. — Не знаешь, как там Нафиса? Я хочу навестить ее.

— Ей лучше. Выпей хотя бы сока, дорогая. Иначе шейх Эль Дин будет сердиться на меня.

Хитрости Арифы невозможно противостоять. Выпиваю сок, откусываю кусочек самбусы с мясом, закрыв глаза от наслаждения.

— Очень вкусно.

— Я рада.

— Отведи меня, пожалуйста, к Нафисе.

***

Девочка выглядит вялой, но оживляется при моем появлении.

— Скучно целый день лежать в постели. Особенно если у тебя начало получаться плавать, — жалуется сестренка. Я смотрю на девочку совсем другими глазами. Сравниваю нас. Ищу схожие черты. Горячая волна поднимается внутри. Я так люблю ее. Удивительно. Еще даже не подозревала, что мы родные, а уже любила. Зов крови, не иначе. Понимаю, что так сразу новость на ребенка не вывалишь. Это надо сделать осторожно. Конечно, скорее всего Нафиса обрадуется. Но в то же время… кто знает. Может она не захочет делить свою мать ни с кем. Дети бывают упрямы и ревнивы.

— Вот вы значит где? — раздается голос Талии, и я оборачиваюсь резко.

Моя мама бледна. Под глазами темные круги, а локтевой сгиб перевязан марлей. Но ее глаза сияют, она смотрит на меня с любовью. И с вопросом. Тихонько мотаю головой, показывая, что не говорила ничего сестре.

— Где нам быть, мамочка? — фыркает Нафиса. — Меня весь день держат в постели и пичкают лекарствами! Я устала!

— Вот и отдыхай, милая.

— Уже отдохнула! Мне скучно…

— С тобой Вита. Как же можно так говорить, — укоризненно качает головой Талия. — Так, давай, снова время пить лекарства. А потом я тебе почитаю…

У нас нет возможности обсудить то, что произошло в больнице. Хотя и сил у меня для этого сегодня нет. Пытаюсь отвлечь себя книгой. Во дворце отличная библиотека, мне ее показала Арифа. Есть книги на русском, на английском. Выбираю Анну Каренину на языке оригинала. Не самое позитивное чтиво. Но, пожалуй, то что надо под мое настроение.

Почему-то именно в этом помещении во мне просыпается ощущение спокойствия и уюта, словно я себя дома.

Но это длится всего пару секунд. Потому что в библиотеку входит Раина.

— Извини, если я тебе помешала.

— Нет конечно же. Я лишь зашла выбрать книгу.

— Интересный выбор, — на лице мачехи Кадира появляется загадочное выражение.

— Всего лишь русская классика, — пожимаю плечами. — Ладно, пойду…

— Подожди, Виталия, — останавливает меня Раина. — Мы можем поговорить?

Мне совсем не хочется разговаривать с этой женщиной. Но понимаю, что у меня нет выбора. Киваю. Раина показывает на два кресла возле окна.

— Там будет удобно.

— Я тебя слушаю…

— Мне нелегко начать этот разговор, Виталия. Но я должна сказать, потому что Кадир мне практически сын. Мне ваши отношения кажутся… немного затянувшимися.

— Затянувшимися?

— Понимаю, у вас вспыхнул спонтанный роман в Абу-Даби. Любовь — это прекрасно. Вы молоды и красивы. Но ты ведь понимаешь, что это не имеет никаких перспектив? Что шейх Эль Дин никогда не женится на тебе? Ты другой веры, ты чужестранка. Долг правителя — заключить брак, наиболее выгодный в стратегическом и династическом отношении. Взять невесту из подходящего рода. Сейчас старейшины занимаются как раз подбором кандидатур. Потом будут смотрины. Вряд ли тебе будет приятно при всем этом присутствовать. Это случится уже скоро. Сейчас время неспокойное. Всем нужны союзники… Но я не буду утомлять тебя политическими проблемами Кадира. Я завела этот разговор не ради него… Он… у него всегда было очень много женщин. Он любит красоту. А ты, безусловно, совершенство. Но мне так больно думать, что будет, когда сюда съедутся невесты, арабские красавицы, светские, искушенные, и другие, невинные, созданные для семьи, для продолжения рода…

Каждое слово Раины разъедает дыру в моем сердце, льет туда серную кислоту по капле.

— Спасибо… за твою заботу, — произношу помертвевшими губами. — Я приму к сведению все то, что ты сказала. Возможно ты права… Мне пора уезжать. Я загостилась тут.

— Виталия, я надеюсь все что я сказала останется между нами? Мне бы не хотелось, чтобы Кадир рассердился что вмешиваюсь.

— Разумеется. Я ничего ему не скажу.

Пока иду в свою комнату, воображение рисует ужасные картины свадьбы шейха. Я бы радоваться должна, что он скоро переключится с меня на кого-то другого. Вот только почему так больно? Почему?

Мне уже не до чтения, не могу отвлечься, сколько бы не приказывала себя успокоиться. Разговор с Раиной не получается выкинуть из головы, хотя мне совершенно не верится в ее «добрые» намерения.

Начинаю размышлять о том, как много женщин было у шейха, раз у него такой богатый сексуальный опыт… в чем сомневаться не приходится. Сжимаю кулаки.

«Спокойно», — холодно напоминаю себе. У тебя нет прав ревновать его.

Он абсолютно ничего для меня не значит.

Однако не получается подавить лавину отчаяния, которая растет внутри, заставляя кулаки сжаться еще сильнее…

В полном изнеможении падаю на постель, закрываю лицо руками. Меня трясет, дрожь с головы до ног, единственное что пока получается — это сдерживать слезы, как бы не щипало глаза. Да и что толку оплакивать свою несчастную участь. Я ведь давно знала, что оказалась в руках человека, живущего по своим собственным законам и совершенно безжалостного…

Напоминаю себе начало нашего знакомства. Тюрьму… Если у меня появились какие-то иллюзии в последнее время… значит, я беспамятная, безнадежная кретинка.

Так погружаюсь в самобичевание, что не замечаю ничего вокруг, не слышу звук открывшийся двери. И только сев на постели, решив, что стоит пойти в ванную, умыться, обнаруживаю что шейх стоит и разглядывает меня…

Черт… как долго он здесь стоит?

Меня охватывает ярость и одновременно бессилие.

Хочется запустить в него чем-нибудь тяжелым. Было бы что-то под рукой, так бы и сделала.

— Неужели это обязательно, так подкрадываться? — спрашиваю язвительно.

— Ты не в настроении? — выразительно поднимает бровь Кадир.

— Нет… То есть, дело не в этом. Ты напугал меня.

— Я всего лишь зашел в комнату. Кадир делает шаг ко мне, а я машинально отшатываюсь, и шейх снова хмурится.

— Что происходит?

— Ничего!

Он явно недоволен моей непокорностью, демонстрацией неприязни. Только мне плевать, я устала быть игрушкой. Снимает пиджак, небрежно бросив на кресло. Направляется в ванную, больше не говоря ни слова.

Мне хочется убежать. Только куда? Моя комната — в кавычках моя, занята Талией и Нафисой. Демонстрировать перед ними истерику… не лучшая идея. Мама и так натерпелась, у нее болезнь, я не могу заставить ее пережить еще один стресс. Но как же мне невыносимо быть сейчас рядом с Кадиром. В конце концов беру книгу и выхожу на балкон. Может удастся хотя бы тут остаться в одиночестве? Он же сейчас выйдет в лучшем случае в халате, в худшем — полотенце — благоухая свежестью… И я снова попаду под действие этого наркотика… Я себе не доверяю…

Подпрыгиваю от звука открывающейся раздвижной двери балкона, на пороге двое слуг с подносом. Накрывают ужин. Ну конечно… Шейху необходимо подкрепиться, прежде чем снова начать мучить меня.

А вот и он сам. Мне повезло, на нем черный шелковый халат. Ночь очень теплая.

Слуги испаряются, и мы остаемся наедине. Уйти сюда было плохой идеей. Надо было притвориться спящей.

— Ешь, — приказывает шейх. — Не желаю слышать, что ты не голодна. От тебя скоро одни кости останутся.

Не хочу с ним спорить. Но едва собираюсь взять серебряную вилку, чтобы наколоть ломтик курицы, по виду очень аппетитной, Кадир опережает меня, протягивая кусочек мяса со своей.

Замираю. Мне это не нравится. Он решил покормить меня как ребенка?

Медленно наклоняюсь и стягиваю зубами кусочек мяса с его вилки. Ненавижу есть через силу, ожидаю приступ тошноты, но он не приходит. Вкус божественный, даже глаза закрываю от удовольствия. Кадир накалывает ломтик помидора и снова протягивает мне. Шейх продолжает кормить меня, забыв о себе. Все это проходит в завораживающей тишине. Последнее, чем угощает — половинка восхитительно сладкой клубники. Вторую половину съедает сам.

Это почти невероятно, но подкрепившись чувствую себя немного лучше. Вдруг понимаю, что за все время пока нахожусь в плену, я толком и не питаюсь. Периодически забываю, или слишком нервничаю. И вот сейчас впервые получаю от еды настоящее удовольствие.

— Спасибо, — произношу тихо.

— Я понимаю твое раздражение… — удивляет меня ответом Кадир. Тем более что сейчас то я как раз наоборот, немного успокоилась. Его слова приносят тревогу.

Это правда? Он действительно понимает моё состояние?

Неужели Раина рассказала ему о нашем с ней разговоре?

От этой мысли мне ещё больше не по себе…

— Извини, что ушел так резко днём. Я не хотел тебя обидеть или задеть. У меня действительно была важная деловая встреча. Иначе я бы так просто тебя не оставил, — в голосе сквозит сожаление, а еще глухие нотки, словно он вспоминает о страсти, которая вспыхнула между нами в тот момент.

О том, что я сделала для него. О том, как он наполнил мой рот своей спермой. От этих мыслей мои щеки начинают гореть, хочется спрятать лицо, закрыть ладонями, убежать. Сейчас, проигрывая мысленно картину как стояла на коленях перед шейхом, прихожу в абсолютное смятение. Я это правда сделала? Непостижимо…

— Ты ошибаешься, дело совсем не в этом, — произношу раздраженно. Пытаюсь разбудить в себе гнев, чтобы победить смущение. Проклятый самовлюбленный сноб! Он снова свел все к своей персоне! Решил, что переживаю из-за его холодности!

Что нельзя назвать ложью… но я не хотела, чтобы он читал меня как раскрытую книгу… 152e1bc

— Виталия, я знаю, что произошло сегодня, как тебе не просто сейчас, — каждая последующая фраза моего собеседника шокирует сильнее предыдущей.

— Что ты знаешь? — спрашиваю, похолодев.

— Про то, что ты нашла свою мать. Это удивительное событие. Конечно же, тебе сейчас непросто. Одно, мне кажется, можно сказать определенно. Судьба благосклонна к тебе. Там, где ты об этом даже не подозреваешь.

— Серьезно? То есть, ты намекаешь на то, что я должна быть благодарна за свое похищение?

— Ты все ещё называешь это похищением?

— Это можно назвать как-то иначе?

Шейх хмурится, яму явно не по душе русло, в которое зашёл наш разговор. Как, впрочем, и мне. Я совершенно не хочу откровенничать с ним о том, какие чувства переполняют меня после встречи с мамой. Не хочу обсуждать с ним предательство отца и счастье обрести сестру… Не хочу делить всё это с ним, потому что он промежуточное звено в моей жизни…

Снова колет болью в области груди. Никогда не имела проблем с сердцем. Но теперь все чаще оно дает о себе знать. Что это, медицинская проблема, или душевная? Мне страшно узнать ответ…