Глава 36

Виталия

— Мамочка!! — не то что бросаюсь, я буквально падаю в объятия матери.

Даже не сразу понимаю где нахожусь. Нас окружают слуги, меня практически вносят в помещение. Узнаю дворец Кадира, в котором провела так много времени. Знакомый голос, это Арифа причитает что-то над ухом. Мама плачет, я тоже — гладя на нее. Хотя глаза сухие, я уже столько выплакала похоже, причем не отдавая себе отчета, бесшумно, потому что лицо опухшее, веки болят…

Смутно помню, что было после того как Ксения упала, и под ней растеклась лужа крови, красноречиво говорящая о том, что надежды на выживание нет никакой… Кажется, я что-то кричала. Обвиняла Кадира. Почему? Он же спас мне жизнь! А я в ответ орала что ненавижу, пока он освобождал мои запястья от пут… Видимо в тот момент я сошла с ума…

Потом он отнес меня в какую-то комнату, рявкнул на перепуганных служанок, чтобы оказали мне помощь. Женщины перевязали мне шею. Неужели Ксения и правда порезала меня? Я никак не могла поверить, что этот кошмар был наяву…

Меня переодели, потом снова пришел Кадир, взял на руки, отнес в машину. Он не говорил ничего, и я молчала. Мне хотелось извиниться. Сказать, что уже пожалела, что наговорила ему столько… Я кричала о ненависти, а сердце просто разрывалось от любви…

Потом машина, долгий путь, большую часть которого я проспала. Кадир вел машину сам. Гнал нещадно. Было страшно смотреть в окно, такой высокой была скорость…

Меня довели под руки, я не сразу поняла, что не в комнату Кадира, а в ту, которую занимали Талия и Нафиса, когда гостили в прошлый раз. Ту, которую мне отвели изначально, где целый шкаф одежды для меня. Я же хотела бы оказаться сейчас в нашей с Кадиром спальне. Душа рвалась к нему. Сердце болело от той несправедливости, что я совершила, накричав на него…

— Ты приехала без Нафисы? — тихим голосом спрашиваю маму.

— Я… дорогая, я так страшно переживала за тебя! Примчалась сюда, как только мне позвонил шейх. Он прислал за мной машину. Когда Кадир рассказал о произошедшем, я чуть с ума не сошла… Я не для того так долго искала тебя, чтобы потерять…

Мамино лицо такое бледное, что у меня снова подкатывает ком, хочется разреветься.

— Раина… Я не знаю, чего она добивалась… Мне что-то вкололи… Я боюсь, вдруг повредили ребенку…

— Ребенку? — ошеломленно восклицает Талия.

— Да… Перед тем как все это случилось я узнала, что у меня задержка. Тест показал беременность.

— Моя дорогая… — Талия снова крепко обнимает меня. — Мне так жаль, что все это произошло. За что с тобой так… Чего добивалась эта ужасная женщина?

— Не знаю… Я так и не поняла. Пришлось рассказать ей, что я беременна от ее приемного сына. Она, конечно, не до конца мне поверила… или совсем не поверила, не знаю. Все как в кошмаре, от которого не получается проснуться.

Сдержаться не получается, начинаю плакать, потому что перед глазами всплывают ужасные картины, как меня похищают, как Раина говорит мне ужасные вещи в машине.

— Она жива? Ты не знаешь? — спрашиваю маму.

— Раина? Понятия не имею! — яростно восклицает Талия. — Я готова своими руками убить ее!

— В любом случае, какой бы ужасной она не была, не хочу носить внутри себя ненависть, это лишь разрушает. Я не желаю зла Раине, она несчастная мне кажется женщина.

— Наверное. Но сейчас надо подумать о себе, милая. И о ребенке. Кадир о нем знает?

— Нет…

— Наверное, нужно сказать ему. Нужен врач, дорогая. Чтобы убедиться, что ты и ребенок в порядке.

— Да, но для того чтобы позвать врача, надо признаться Кадиру… Я не знаю, поверит ли он мне… Все так сложно.

— Тебе нужно хорошенько отдохнуть, потом проще будет разложить в голове все по полочкам. И тогда вы обязательно все выясните. Я тебе одно скажу. Шейх для тебя горы готов свернуть. А это дорогого стоит.

Моей дорогой мамочке удалось найти правильные слова, успокоить меня. Я уснула. Но сон получился коротким — приснился кошмар. Ксения в луже крови… Смогу ли хоть когда-нибудь избавиться от этого жуткого воспоминания?

Не знаю сколько прошло времени, я потерялась между сном и явью, кошмары угнетали меня, и Арифа решила сделать успокоительный отвар по старинному рецепту.

После этого мне удалось уснуть крепким и спокойным сном. Мне приснилось, что Кадир

был ночью в моей комнате. Наверное, потому что больше всего на свете мне хотелось поговорить с ним, попросить у него прощения. Осознав, как я вела себя в момент встречи я пришла в ужас. Шейх же наоборот был абсолютно спокойной, ледяной глыбой без эмоций. У меня было ощущение, что он далек как никогда. Оставалось лишь дождаться, когда он отправит меня домой. Куда я, разумеется, не хотела. Что мне теперь делать в России? Там отец, которому я вдруг стала не нужна. Здесь же наоборот, мама, с которой не хочу расставаться. Надо успокоиться, привести себя в порядок и рассказать шейху о ребенке.

Боже, как же страшно мне даже подумать об этом! Столько внутри опасений, что не поверит, что будет кричать и оскорблять меня. Он ведь уверен, что бесплоден…

Прошло несколько дней, я очень ждала появления Кадира в своей комнате. Я оправилась, успокоилась, меня осмотрел гинеколог, взял анализы… Что несказанно меня удивило. Неужели Кадир знает о ребенке? Если нет, то получается, узнает о моей беременности не от меня, а от врача. Это ужасно меня расстроило. Спросила у мамы, не говорила ли она шейху о моей беременности. Талия заверила, что нет. Так откуда он мог узнать? Или это лишь мои домыслы? Или могла что-то сказать Раина? Но я даже не знаю, видел ли шейх свою сумасшедшую мачеху… Эти несколько дней я провела словно в вакууме, Талия старалась всячески избегать разговоров о произошедшем, оберегая меня. С шейхом я не виделась, он тоже избегал меня по всей видимости…

Первый совместный ужин после всего произошедшего, я прятала глаза — не могла смотреть на Кадира, боясь, что расплачусь. За столом щебетала Нафиса, забрасывала шейха разными вопросами, в основном о лошадях, чем очень разряжала обстановку.

Кадир был очень милым и терпеливым с девочкой, как обычно. Невольно снова мелькнула мысль, что из него выйдет прекрасный отец… В остальном он вел себя очень сдержанно, подчеркнуто вежливо, но отстраненно.

Я снова ощутила отчаяние, внутренний голос начал нашептывать: это конец.

Но стоило нашим взглядам встретиться, его глаза, темные, глубокие, выразительные, заставили почувствовать себя так, словно у меня начинается лихорадка. Привычная реакция на этого мужчину. Как американские горки, то сердце вскачь, то замирает… Понятно, что как бы далеко я не оказалась от него, забыть не смогу никогда…

После всего случившегося тоска по Кадиру стала еще сильнее, чем была до похищения. Хотелось прижаться к нему, ощутить его страсть, необузданную, первозданную. Но как это сделать? Как первой подойти и начать разговор? На меня накатывала робость…

Кадир первым встал из-за стола, извинившись, сослался на дела и вышел. Мы с Талией вскоре тоже ушли в свою комнату. Нафису в комнату проводила Арифа, пообещав почитать старинную книгу сказок.

— Ты можешь идти спать, мамочка. Я в порядке, меня не нужно караулить, — говорю, когда заходим в мою комнату.

— Дорогая, каждая минута в твоем обществе для меня счастье, ты же знаешь, — мягко и слегка укоряюще говорит Талия, удобно устраиваясь в кресле в углу комнаты, беря в руки замысловатую вышивку.

В свою очередь, пытаюсь сосредоточиться на книге, но не получается. В любое другое время простые, умиротворяющие движения иглы в маминых руках подействовали бы на меня успокаивающе. А сейчас почему-то душит эта комната…

— Извини пожалуйста, — говорю матери. — Я выйду ненадолго.

— Конечно, — улыбается Талия. — Иди дорогая. Поговори с ним. Мне кажется пора.

Смущаюсь того, что мама сразу раскусила меня и поняла, куда направляюсь…

— Я даже не уверена захочет ли он разговаривать… — признаюсь смущенно, обрывая фразу.

— Я бы на твоем месте не сомневалась.

— Но сегодня за ужином… и вообще…

— Он давал тебе время прийти в себя. Я уверена в этом.

Талия обнимает меня, целует в щеку. Становится немного легче, уверенности прибавляется.

Но по мере того как приближаюсь к кабинету Кадира, моя смелость начинает испаряться…

Подхожу к двери и останавливаюсь нерешительно. Не хочется выглядеть навязчивой, но в тоже время понимаю, что разговор неизбежен, оттягивать его нет никакого смысла, даже если он неприятен нам обоим. Я знаю Кадира как решительного человека и его молчание воспринимаю только как желание дать мне прийти в себя, собраться с мыслями, потому что я повела себя как настоящая безумица. Странно, что он ко мне психиатра не прислал… Но для своего душевного спокойствия знаю, что сейчас самое главное это поговорить, извиниться и прояснить ситуацию. Понять, что ждет меня в будущем.

Поднимаю руку, стучу в дверь и не дожидаясь разрешения, чуть ее приоткрываю.

Кадир сидит за широким письменным столом ручной работы, поднимает глаза от каких-то бумаг, которые держит в руках. Он выглядит при этом удивлённым, похоже, явно не ожидал моего визита.

— Извини пожалуйста, — мой голос дрожит. — Если я не вовремя, и ты сильно занят, то могу зайти в другой раз.

— Нет, Виталия, я рад что ты пришла. Иди сюда, садись…

Кадир выглядит таким спокойным, что мне становится не по себе, внутри все дрожит от волнения. На короткий миг слабости даже мелькает мысль выбежать отсюда. Но делаю над собой усилие. Сажусь в кресло, стоящее неподалеку от стола. Напротив кожаный диван. Кадир встает и усаживается на него.

— Я тоже очень хотел поговорить с тобой, — делает он признание, от которого еще сильнее начинает колотиться сердце. — Надеюсь, ты не подумала, что я избегал тебя? Я лишь решил дать тебе немного времени собраться с мыслями… После всего что произошло.

— Понимаю, — произношу осипшим голосом. — Ты, наверное, считаешь меня психованной идиоткой…

Кадир вдруг улыбается.

— Ничего подобного. Не наговаривай на себя.

— Я не должна была кричать на тебя… не должна была говорить, что ненавижу.

— Почему? Если это то, что ты чувствуешь, я всегда предпочитаю правду. Ты имеешь много причин для ненависти.

На лице Кадира не остается и тени улыбки. Теперь он угрюм и мрачен.

— Я был груб, жесток с тобой. По моей вине ты столько всего пережила. Сейчас, смотря на это со стороны, понимаю, что мне нет прощения. Я никогда не смогу замолить все грехи перед тобой.

Глаза наполняются слезами. Он правда произнес все это? Правда сожалеет?

— Это все неважно, — говорю неожиданно для самой себя.

Это чистая правда. Я давно забыла ужасные моменты. Когда влюбилась по уши. Отдала свое сердце и душу этому мужчине.

— Это не может быть неважным…

Между нами виснет неловкая пауза. Мы еще толком даже не начали разговор… и вот он уже не клеится. Как и наши жизни. Мы из разных миров… снова думаю об этом и снова горько. Почему мне так страшно сделать первый шаг? Произнести слова любви… я ведь умираю по этому мужчине…

Кадир бросает на меня быстрый взгляд:

— Не хочешь подышать немного свежим воздухом? Ты ведь не выходила все эти дни. Продолжим наш разговор в саду.

— Да… хорошо.

Он протягивает руку, помогая мне встать. Мучительно‑сладко ощущаю его близость после стольких дней разлуки.

— Тебе понадобится плащ, сейчас на улице прохладно.

Уже очень поздно, дворец погружен в тишину. Мы идем в сторону комнаты Кадира, где делили столько ночей вместе. Все это невероятно волнует меня. Как и предстоящая прогулка. Разговор… Нам о стольком надо поговорить… Главное — о ребенке. Стоит только подумать об этом, как начинаю дрожать. Хоть немного и успокаивает забота Кадира, помогает отвлечься от неуверенности относительно собственной участи. Его спокойствие тоже действует на меня очень благотворно…

В этой комнате я познала с ним и ад и рай… Но те страдания не идут ни в какое сравнение с нынешним моим мучительным состоянием… Оглядываюсь, мечтая вернуть то время, которое приносило нам наслаждение друг другом. Кадир подходит ко мне и набрасывает на плечи плащ из плотного шелка бордового оттенка. Мы идем на улицу не по привычному маршруту, наверное, это какой-то тайный выход, узкая винтовая лестница ведет к боковой части дома.

В этой части сада я не бывала, изумительно красивая беседка, залитая лунным светом так и манит зайти в нее. Воздух насыщен пряными ароматами ночных цветов, усиливающими волшебное очарование лунной ночи.

— Тут так красиво… — произношу робко, входя в беседку и присаживаясь сбоку. Кадир стоит напротив, облокотившись на перила.

— Тебе нравится?

— Да… очень.

— Тебе нравится этот сад?

— Конечно.

— Это дворец?

— Ты знаешь, что нравится. У тебя очень красивый дом, Кадир.

Я почти улыбаюсь, хоть и очень нервничаю.

— Тебе нравится эта страна? Хотя, не отвечай. Знаю, что нет.

— Почему ты задаешь мне все эти вопросы?

— Сама как думаешь?

— Понятия не имею.

Я, конечно же, лукавлю. Все мое существо трепещет от предвкушения.

— Я не буду больше ходить кругами, Виталия. Я знаю, что ты беременна…

— Откуда?

— У тебя был врач.

— Да… Но у меня сложилось впечатление, что ты узнал об этом раньше.

Кадир опускается рядом со мной на скамейку.

— Это правда. Я узнал в тот день от Раины. В тот день когда…

— Я поняла, — перебиваю его, тяжело сглатывая. — Ты поверил ей?

— Нет.

— А сейчас?

— Верю ли я врачу, который осматривал тебя? Определенно, да.

— И что ты думаешь по этому поводу?

Боже, как же сложно разговаривать об этом вот так, сдерживая эмоции. Мне кажется, что Кадиру тоже нелегко. Его голос становится совсем низким.

— Как ты думаешь? Я считал себя много лет бесплодным. Была болезнь, потом обследование, потому что существовала такая вероятность. Я проходил эти обследования каждый год и прогноз всегда был один. Унизительная процедура. Еще более унизительным было отношение отца. Он страшно разочаровался во мне, узнав, что я бесплоден. Он больше не видел во мне своего наследника. И всячески старался заполучить нового. С Раиной. Но Аллах не благословил его новыми детьми.

Больно слушать эти откровения, душа кровью обливается. Как жесток оказывается был отец Кадира! Впрочем, и мой оказался не самым образцовым. Хоть и подарил мне безоблачное детство. Но по факту и оно оказалось приправленным ложью. Мы оба, получается, искалечены родителями… Что же ждет нашего ребенка? Есть еще момент… который очень сильно цепляет за душу. Ни малейшего намека со стороны Кадира, что ребенок не его. Что я могла… Нет, конечно же не могла, это безумие. Но есть мужчины, которые могли бы так подумать. Так что же это? Безоговорочное доверие? Или намерение сделать тест по рождении ребенка? Сейчас я конечно же не буду об этом спрашивать у Кадира. Просто не смогу, это будет слишком уничижительным… Сейчас лишь отмечаю, что этот мужчина еще сильнее поднялся в моих глазах. До недоступных высот. Своим благородством. Своей силой духа.

— Кого ты хочешь? Мальчика или девочку? — улыбаюсь сквозь слезы. Не жду ответа, который меня порадует. Мужчины всегда хотят наследника. Шейх — тем более.

— Мне это неважно, — удивляет ответом Кадир. — Для меня главное сам факт того, что будет твоя и моя частичка на этой земле… О большем счастье нельзя и мечтать.

Меня охватывает ощущение бесконечного счастья. Пусть еще не все сказано. Не было речи о чувствах. О любви. Последний жизненно важный вопрос для меня. Чувства Кадира ко мне…

— Ну и конечно я хочу, чтобы мой ребенок рос рядом, Виталия. Хоть и понимаю, что не могу больше удерживать тебя. Я не имел на это права… Я подверг твою жизнь опасности… Заставил пережить настоящий кошмар…

— Но ты спас меня. Я не имела права кричать на тебя, когда ты спас мне жизнь… В тот момент я не понимала, что несу… Это был ужасный нервный срыв… Мне так стыдно за него!

— Прекрати Виталия ты не должна оправдываться передо мной. Это только в сказках принц и принцесса с первого взгляды влюбляются и безоговорочно понимают друг друга. Реальная жизнь не похожа на сказку, в ней полно несправедливости и несовершенства.

Сердце вдруг начинает трепетать, в животе словно щекочет…

— В твоих волосах запутался лунный свет, — вдруг нежно произносит шейх, явно желая сменить тему разговора. Он наклоняется ко мне ближе, привлекает в свои объятия. Его дыхание шевелит мне волосы. Хочется положить голову ему на плечо и умолять о взаимной любви.

Если б только он любил меня!.. Какой изумительной тогда стала бы ночь, каким безопасным будущее…

— Я сказал, что должен отпустить тебя, но правда в том, что не хочу отпускать, — произносит тихо Кадир. — Потому что я люблю тебя…

***

Прежде чем успеваю ответить, губы Кадира нападают на мой рот. Сперва поцелуй выходит грубоватым, словно он так долго ждал этого момента, что буквально сорвался с цепи. Затем он притягивает меня к себе, поцелуй становится более неторопливым и чувственным. Только сейчас осознаю, насколько истосковалась по его губам, его дыханию, сильным рукам, стискивающим сейчас мою талию. Запустив руки в мои волосы, нежно поглаживая их, Кадир отрывается от моих губ, признаваясь, тяжело дыша:

— Я истосковался по тебе. Ты еще восхитительней на вкус, чем я запомнил.

Вдруг неподалеку доносится арабская речь и я начинаю пытаться высвободиться из его объятий, но Кадир удерживает меня.

— Отпусти меня, пожалуйста! Нас могут увидеть, это неприлично…

— Не нужно бояться. Даже если нас увидят вместе, твоя репутация не пострадает. Это ведь мой дворец, не забыла? Здесь я устанавливаю законы. А еще — ты моя будущая жена, Виталия. Мать моего ребенка. Никто не посмеет посмотреть на тебя косо.

Странно, что я не упала в обморок от этого признания… Перед глазами все поплыло.

— Ты шутишь? — спрашиваю слабым голосом.

— Конечно же, не шучу. Я никогда бы не стал шутить подобными вещами. Я, шейх Кадир Шараф Эль Дин, официально прошу тебя, Виталия, стать моей женой. Я буду защищать тебя, обеспечу тебе роскошную жизнь. Буду верным и преданным мужем и хорошим отцом нашему ребенку. Возможно, нашим детям… если благословит нас Аллах…

Магия этой минуты была так сильна, что весь остальной мир словно перестает существовать. Только мы двое, парящие в бесконечной вселенной, сотканной из любви. Все остальное теряет значение.

— Можешь не отвечать сейчас, — без тени улыбки, предельно серьезно добавляет Кадир. — Я понимаю, что тебе нужно подумать. Я готов ждать сколько потребуется.

Каждая клеточка моего тела дрожит сейчас от невероятного возбуждения, по крови разносится чистый адреналин, дыхание становится прерывистым. Всем своим существом я желаю этого мужчину. Не могу думать ни о чем другом. Хочу раствориться в нем.

— Нет… — вырывается у меня, и тут же ужасаюсь этому слову. Опять начинаю вести себя как ненормальная! — Прости… Я не то имела в виду… То есть, я хочу сказать, мне не требуется время. Я люблю тебя, Кадир! Я так давно люблю тебя! — начинаю тараторить сбивчиво, на что Кадир широко улыбается.

Он вдруг резко встает, притягивает меня к себе, наши губы соединяются в лихорадочном, нервном поцелуе, наши лица влажные от слез. Руки Кадира ложатся на мой живот, очень осторожно, даже робко.

— Ты сделала меня самым счастливым мужчиной на этой планете. Все еще до конца не могу поверить, что ребенок — это реальность. Ты простишь если я попрошу тебя сделать еще несколько тестов? Хоть это конечно глупо… Но я тоже хочу посмотреть на эти… как там их… полоски, смущенно признается шейх.4f7b7c

Смеюсь в ответ. Он невероятно очарователен в этот момент, да что там, неотразим, великолепен!

Кадир вдруг опускается передо мной на одно колено. Прижимается лицом к моему животу, прикрыв глаза целует его, трется лбом.

- Я о таком не мог даже мечтать… Не осознал еще до конца. Малышка… ты подарила мне так много…

— Ты подарил мне целый мир… — шепчу в ответ.

Шейх встает, целует меня в губы, а затем подхватывает на руки.

— Я хочу тебя! Умираю без тебя, сдыхаю от тоски, — признается хрипло.

Его лицо напряжено, на скулах ходят желваки. Он выглядит так, словно доведен до предела.

Он несет меня на руках по тому же пути: узкая тропа, винтовая лестница.

Прижимаюсь влажной щекой к его груди, вдыхаю запах любимого, невероятно мужской, терпкий, пьянящий. По-прежнему из глаз текут слезы. Хочу остановить их и не могу. Слезы беспредельного счастья…

Вот уже мы возле двери в нашу комнату. Кадир коленом толкает дверь, вносит меня в свою… в нашу спальню. Ставит на ноги, обхватывает ладонями мое лицо. Он ничего не говорит, но его взгляд, огненная синева горит и пылает, не скрывая плещущейся страсти.

И то, что он хочет отдать всю эту страсть мне — сводит с ума.

Смотрю в ответ таким же жадным взглядом, впитывая черты красивого лица, внутри все горит, меня трясет, к глазам снова подступают слезы. Даже прикусываю губу, чтобы не заплакать, потому что сейчас это совершенно неуместно. Я счастлива и не хочу, чтобы Кадир подумал что-то другое. Просто слишком много эмоций сразу. Таких бесконечно важных признаний… Я буквально захлебываюсь от любви, в животе при виде устремленных на меня синих глаз начинают трепетать бабочки. Обнимаю любимого за шею, встав на цыпочки, руки Кадира жадно шарят по моему телу, срывают с меня одежду. Сама не понимаю, как оказываюсь на постели. Потребность друг в друге захлестывает нас обоих.

Жесткое колено раздвигает мои бедра, сильно разводит в стороны. Кадир приподнимается надо мной на руках, внимательно вглядывается в мое лицо, не произнося ни слова. Черты его лица искажены, словно ему больно…

Томительный, чувственный поцелуй, уничтожающий последние барьеры, словно душу из меня высасывающий.

И вот мой шейх проникает в меня. Мгновение — и он уже внутри, заполняя, заставляя содрогаться от мучительного удовольствия. Несмотря на небольшой дискомфорт от растяжения, мне хочется сейчас одного — ощущать его в себе, его сильные толчки, жар кожи, силу объятий. Быть так близко, как только возможно. Обвиваю любимого руками и ногами, получая в ответ довольный хриплый стон.

— Прости… — шепчет Кадир, тяжело дыша. — Я пытаюсь быть осторожным… но я с ума по тебе схожу.

Это признание дурманит еще сильнее. С нежностью смотрю на искаженное страстью лицо, провожу пальцами по щеке, вытираю капельку пота, стекающую по лбу, на котором пульсирует жилка.

— Я не хочу, чтобы ты сдерживался. Я тоже безумно хочу тебя…

— Скажи это еще раз, — рычит шейх.

— Хочу… хочу тебя… безумно хочу.

Кадир начинает двигаться все быстрее, не сдерживая больше свою страсть.

Обхватив ногами его напрягшуюся спину, отдаюсь всепоглощающему ритму, раскрываюсь полностью навстречу. Кадир шепчет мое имя, прижимая к себе, входя еще глубже, причиняя невыносимое наслаждение, доводя до экстаза…

Просовывает руку между нашими телами, касается места, где мы соединены, ласкает пальцем клитор, заставляя пылающий внутри костер разгораться все сильнее. Задыхаюсь от умелых ласк, от неумолимых толчков внутри, от которых по всему телу разливается жидкий огонь. Истосковавшееся тело реагирует бурно и жадно, ловя каждую ласку. Другой рукой, Кадир сжимает мои груди, гладит их. Зажимает сосок рукой, чуть тянет на себя, его толчки становятся просто неистовыми. Мы взрываемся одновременно, нас охватывает наивысший экстаз, Кадир изливается в меня мощно, продолжая двигаться внутри, отдавая последние судороги наслаждения.

Опустошенные, лежим неподвижно и безмолвно на смятых простынях. Несмотря на физическую усталость, меня переполняет счастье. Никогда прежде я не чувствовала себя такой желанной, необходимой… не чувствовала себя в безопасности, наконец.

Я получила так много сразу… Любви, признаний, предложение руки и сердца. Голова шла кругом. Но сейчас запрещаю себе думать, как это будет… как сложится наша жизнь. Не хочу пока возвращаться в реальность. Просто лежать, прижавшись лбом к его плечу, наслаждаясь ощущением покоя и радости. Все тревоги ушли прочь. Рука любимого лежит на моей груди и лениво играет с соском, который уже снова твердеет от желания…