Глава 10

Видимо, на доли секунды я потеряла сознание. Когда прихожу в себя — в комнате никого. Вскакиваю с массажного стола, отталкиваю его руками, но он не поддается. Толкаю снова и снова, мне хочется ломать и крушить, разгромить тут все что только можно. Но быстро понимаю, что это мне ничего не даст, да и стол настолько тяжелый, об него скорее руки сломаешь, чем испортишь.

Мои руки дрожат, когда прижимаю их к лицу, чтобы вытереть текущие по щекам слезы.

Я противна сама себе. Омерзительна. Ощущение, что меня не просто изнасиловали — что вытерли ноги о мою душу.

Шейх не просто показал мне свою власть. Он показал, как я ничтожна перед его могуществом… И дело не в деньгах и титуле…

Он едва притронулся ко мне, а я кончила.

Он трахал не меня, но изнасиловал… мою душу.

Показал мне, насколько я слаба. Показал то, что будет заставлять делать меня… И это неизбежно.

Только если покончить с собой. Но мысль о самоубийстве мне не менее омерзительна. Я никогда не понимала людей, которые идут на такое. Разве что тех, кто знают, что безнадежно больны. И то, разве можно сдаваться без боя?

Я не способна на самоубийство. Возможно, это тоже вариант трусости…

Все что могу — это снова залезть в ванну, и с остервенением тереть себя мочалкой, пока кожа не начнет гореть. Снова и снова полоскать рот, чтобы избавиться от вкуса пальца, который явно имитировал член шейха. О нет, я никогда, никогда не позволю сделать с собой то, что он сегодня заставил совершить бедную девушку. Но не могу избавиться от картин увиденного… Никак… Не получается.

Хлопает дверь, и я испуганно приподнимаюсь, обхватив себя руками. Слава богу, это не Захра. Никогда больше не хочу видеть ее. Слишком больно и стыдно вспоминать, что произошло.

— Ты все еще моешься? — удивленно произносит Арифа.

А я невольно задаюсь вопросом, знала ли она о ловушке. Ведь все что произошло здесь, не могло быть спонтанным! Уверена, это был идеально поставленный спектакль! Или нет?

Арифа выглядит по-настоящему удивленной и озабоченной. Осматривает меня, помогает вытереться.

— Что с тобой, ты как неживая? Надо померить температуру. С утра веселая была, — продолжает причитать надо мной служанка. — Погулять хотела. Я одежду приготовила.

— Нет… я не хочу никуда.

— Хорошо. Как скажешь.

— Можно мне… в кровать? Я спать хочу…

— О Аллах, ты точно заболела! А мне велено тебя подготовить к ужину!

— Нет! Я не пойду!

— Вот уж точно не стоит упрямиться, — качает головой женщина, пока ведет меня в мою комнату. Шейх сказал твердо, чтобы ты была.

— Обойдется! Я никуда не пойду, — повторяю упрямо. Мысль о том, что снова увижу его, режет точно ножом.

— Нельзя так говорить, милая. Ну подумай. Он же все равно заставит. Ему никак нельзя отказывать. К тому же, ведь это же просто еда…

Арифа уговаривала меня всю дорогу, пока вела в покои, пока помогала снять халат, накинутый в ванной, по счастью не белый — синий, но такой огромный, что я уверена — тоже принадлежащий шейху. Поэтому мне не терпелось его снять. Служанка помогла мне надеть длинную тонкую рубашку, похожую на ту, в которой я проснулась. И все время причитала надо мной, какая я упрямая. Только когда я залезла с головой под одеяло, смогла окунуться в тишину. Служанка вышла. А я провалилась в глубокий сон.

Кадир

Время приближается к вечеру, а я все никак не могу выкинуть из головы то что произошло. Сцена в массажной была, пожалуй, одним из самых эротичных моментов в моей жизни. Абсолютно спонтанной. Я не планировал ничего подобного, но упрямая русская, конечно же, убеждена что все подстроено. Наверное, так и выглядит. Вот только я планировал взять девушку вечером, после ужина. Фантазировал, как ее приведут ко мне в покои, в красивом платье. Только она и я. Больше никого.

Но вышло так, что я заглянул в ванную в поисках Арифы. Услышал тихий стон и не удержавшись, заглянул дальше, в массажную.

Когда увидел, как руки служанки скользят по вожделенному телу, совершенному, идеальному, гибкому, с почти прозрачной кожей, упругой, без единого изъяна, то завис, впился глазами и уже не мог пошевелиться. Член налился кровью и понятно было, что все планы летят к чертям.

Захра — опытная девочка. У меня нет гарема, но есть несколько таких девочек, как она. Чтобы можно было расслабиться при желании не покидая дворец. Захра — удивительное создание, существо для секса, для удовлетворения господина. В этом она видит смысл своего существования. Никаких желаний мужа и детей. Только зов плоти. Я привез эту девушку, как и еще нескольких, из путешествия по Амазонии. Особое племя. Дикие и открытые любым желаниям. Я купил их у вождя племени, отдав приличную цену. И ни раду не пожалел о своем приобретении.

Наблюдать как Захра ищет ключ к чувственности Виталии — невероятный кайф. Русская, по сравнению с моей служанкой — зажатая монашка. Хотя уверен — если разогреть хорошенько Виталию, она превратится в огонь.

Какой же чистый кайф наблюдать, как монашка корчится в агонии, в противостоянии с собственными табу. И сдается силе страсти. Отдается, беспомощно всхлипывая.

Понимаю, что после она возненавидит за эту сцену и себя и меня.

Понимаю, что не с этого надо было начинать. Слишком… смело для нее. Все равно что бросить бабочку в огонь. Теперь крылья русской обращены в пепел. Ее взгляд говорит мне о плещущейся внутри ненависти.

Плевать. Ты хочешь бороться? Это лишь сильнее раззадоривает меня. По природе своей я хищник, охотник, хотя много лет примерял на себя маску цивилизованного человека.

Виталия в один момент содрала эту маску. Обнажила меня.

И должна ответить за это. Я хочу ее. Безумно хочу погрузиться в ее упругое тело, достать членом до матки. Так глубоко, как ни один мужчина до меня.

Я вытрахаю из нее все «нет», «ненавижу». Я заставлю ее вылизать каждый сантиметр моего тела. И оближу ее. С ног до головы. Я сделаю ее зависимым от секса, безвольным созданием.

И начну сегодня же.

***

— Простите господин, у нас гости, — заглядывает ко мне с неприятной новостью слуга.

Вы приказали накрыть ужин на двоих… Но приехала вдова вашего отца. С ней пожаловал ваш дядя… Он желает немедленно поговорить с вами. Что прикажете? Накрыть большой стол в красном зале?

Мда, боле неподходящего времени для визита просто не подобрать. Я в ярости. Но не могу ради секса отказать родственникам в почтении. Значит ужин наедине придется перенести.

Но я хочу видеть русскую. У меня ломка по ней. Это странно, но я хочу ее не только в постели. Хочу смотреть, как она ест мою пищу.

— Что за непочтение, дорогой племянник, я жду пока ты соизволишь принять меня? — раздается возмущенный голос родственника, который стоит на пороге кабинета.

— Выйди, — кивает он слуге.

Тот, поклонившись, безмолвно покидает помещение.

— Так что, не рад меня видеть, Кадир? — кривится дядя.

Если откровенно — мы терпеть друг друга не можем. Младший брат моего отца, шейх Иршад, завистливый, жадный, нетерпимый. Ему, как младшему из братьев, достались земли с самой скромной территорией. И теперь, после смерти моего отца он как шакал кружит, надеясь увидеть во мне слабину. Урвать жирный кусок. Почему интересно они объявились одновременно с мачехой? С ней у меня тоже сложные отношения. Эта женщина… — от воспоминаний хочется скривиться, но пока на меня смотрят жадные глаза Иршада я не могу себе этого позволить.

Вечер, в который я планировал для себя только удовольствия, превращается в пытку. Меня охватывает злость.

— Добро пожаловать, дядя, — говорю максимально ровным тоном. — С чем ты приехал?

— У меня нет конкретных намерений, племянник. Разве что… Ходят слухи ты решил создать себе гарем? Тогда хочу порадоваться за тебя. Но с того ли товара ты начал?

— Я не понимаю тебя, дядя.

— Ходят слухи, что ты похитил дочь дипломата. Русскую.

Темные глаза сильнее впиваются в меня, словно хотят вытянуть все нутро. Похищение дочери дипломата — шаг действительно опасный. Я это осознавал, предпринял меры. Все тылы были прикрыты. Русские обожают деньги и готовы за них продать мать родную. Не все, но большинство. Так что сейчас никто не ищет девушку. Тем более что единственный заинтересованный в этом человек — борется за жизнь в больнице.

— Я никого не похищал, дядя. Хотя у меня есть русские гостьи, это правда. Но они добровольно живут здесь. Ты познакомишься с ними на ужине.

— Их несколько?

— Да.

— И они добровольно ублажают тебя?

— Все верно. Я даже готов поделиться одной из них.

— Хм, ты радуешь меня, племянник. Рад, что слухи неверны. Я с удовольствием оценю твой вкус вечером на ужине. Думаю, Раина, твоя мачеха тоже с интересом познакомится с ними.

— Если пожелает, — киваю, внутренне свирепея. Этот хитрый тип явно что-то замышляет.

— Тогда увидимся, дорогой Кадир.

Иршад выходит из комнаты. Но стоит на минуту мне остаться одному, как забегает Арифа.

— Простите господин, но Виталию придется тащить на ужин силой, — качает головой Арифа. — Она разорвала платье, которое вы велели ей надеть…

— Ты понимаешь, что ты говоришь? Не можешь справиться с хрупкой девушкой? — кричу на служанку, свирепея.

— В нее словно бес вселился, господин! Я не могу с ней справиться, простите меня. Она ведет себя как ненормальная.

— Приведи ко мне ее сестру. Немедленно.

Может и к лучшему, что Виталия не хочет идти на ужин. Вдруг понимаю, что и я этого не хочу. Достаточно будет показать Иршаду Ксению. Та будет делать что прикажу. Пусть ублажает моего дядьку, пусть затрахает до беспамятства, чтобы мозгов не осталось, и он уехал восвояси побыстрее.

— Стой, — возвращаю резко Арифу. — Не спорь с ней. Скажи, что я передумал. Что ей не надо приходить на ужин. Пусть останется в своей комнате. Я сам приду к ней.