Глава 38. Вот ведь гад!

Марат упёрся локтем о дверной косяк и с высоты своего роста внимательно посмотрел на Марию Петровну:

— Вы уверены, что хотите, чтобы я зашёл?

— Ну да. — Женщина смутилась. Приглашение было способом прервать то неловкое молчание, которое возникло в момент их прощания. Больше из вежливости, чем на самом деле.

— Мария, вы понимаете, что если я зайду, то… — Он запнулся, протянул руку к её лицу, убрал волосинку и выразительно посмотрел в глаза, — я не хочу, чтобы вы потом сожалели о происшедшем. — Он замолчал, ища подтверждение приглашения в её взгляде, но она опустила глаза, не подтвердив и не опровергнув своё приглашение. Мужчина это понял по-своему. Он резко отдёрнул руку от косяка и бросил краткое: — Прощайте.

Если бы Мария Петровна представляла, какая буря клокотала в душе Марата, какими усилиями он заставлял себя уйти, не вернуться, не наброситься на женщину с поцелуями, не задушить в своих объятиях. Его распирало так, что в глазах сверкали звёздочки. Если бы он только сделал шаг через порог…

Марат не стал ждать лифт, он сбежал по лестнице. Его рубашка взмокла. Он дышал тяжело. Кровь стучала в висках. «Как пацан», — усмехнулся про себя, вспомнив, что ему давно за… Вторая молодость вернулась, степенность сменилась на прыть.

На площадке второго этажа остановился. Мысленно отругал сам себя, что позволил себе зайти так далеко: «Размечтался! У неё есть другой! Я бы не хотел, чтобы мне изменяли. Я бы не позволил, чтобы мне изменяли! Если бы она только смогла меня полюбить…», — Мысли в голове путались, создавая калейдоскоп из фрагментов желаемого и действительного.

Он зашёл в туалет, набрал в ладони воду и опустил в неё лицо. Ему надо было привести в порядок свою внешность, усмирить свои желания, структурировать свои мысли.

«Вдох, выдох, вдох, выдох, — шептал он. — У неё есть другой. Вдох. У неё есть муж. Выдох. Третий лишний. Вдох. — Он ударил кулаком в стену и крикнул: — Чёрт возьми! Почему этот лишний — я, я, а не он!»

В кармане брюк задребезжал телефон. Это Феликс беспокоился и спрашивал: отец намерен вернуться домой или останется ночевать в отеле.

— Скоро буду, только Женьку найду. Он к тебе собирался, помнишь? — резко бросил Марат. — Да помню я, помню, что мне завтра надо появиться в офисе. Не надо меня воспитывать, дочерей воспитывай. Хочу напомнить, что я отец тебе, а не младший брат. — И он отключился.

Его отпуск прерывался неожиданным образом: Карен предложил Марату возглавить этот филиал, а Феликса переводили на открытие нового в другую страну. Марат с радостью ухватился за эту возможность. Его доля в предприятии была всего тридцать процентов. Случилось это как раз накануне свадьбы Феликса и Карины — Карену нужны были деньги на расширение, а у Марата они были. И до сегодня Марат не проявлял интереса к руководству. Сейчас же он ухватился за эту возможность, ибо не представлял, как вернётся в тот город и не будет искать встречи с Марией.

Марат спустился в бар. Они договорились здесь встретиться с Женей. Мужчина огляделся. Женек нигде не было. Народу в баре было немного. Он направился к низкому креслу. Подозвал официанта и заказал себе алкогольный коктейль. Сегодня он не за рулём. Сейчас Марат понимал, насколько была хорошей идея воспользоваться такси. Вряд ли в таком состоянии он мог бы управлять машиной.

Отдышавшись, он окинул взглядом находившуюся здесь публику. Около барной стойки сидела девица и откровенно пялилась на Марата. Губы мужчины тронула лёгкая улыбка. Девушка поняла это по-своему. Длинным ногтем она постучала по прилавку, приглашая Марата присоединиться. Глубокий вырез открывал загорелую кожу груди. Она выразительно взяла в рот соломинку. Намёк Марату был понятен.

***

Мария вошла в номер, захлопнула за собой дверь, но не прошла, а навалилась на неё спиной. Сжала пальцами виски. Ей хотелось выскочить в коридор и позвать Марата.

— Я веду себя как падшая женщина. — И с ужасом осознала, что ей хочется скинуть с себя правильность, что ей хочется стать падшей, почувствовать прикосновения к обнажённой коже его ладоней, жар его поцелуев, интимный шёпот, от которого чрево ёкнуло и сладко засосало под ложечкой. Вспомнить, что значит, когда в животе порхают бабочки, а пальцы на ногах непроизвольно сжимаются.

Она прошла в комнату. Села на кровать. Свет не включала. Ждала, когда придёт Женя. Дочь уже выросла. Позволительно ли матери спрашивать совета дочери по такому деликатному делу? Нет, не позволительно, но поделиться же она может своей болью. С кем, если не с дочерью, потому что держать в себе уже сил нет. Женька всё не шла и не шла.

«Что же я сижу здесь как приклеенная? Я… Я могу в бар сходить!»

Одиночество было невыносимым. Никогда раньше Мария Петровна не страдала так, как в эти минуты. И ей обязательно требовалось сменить платье. «В этом в бар? Какое-то оно старомодное», — подумала она, оглядывая тот самый сарафан, в котором ещё совсем недавно прогуливалась с Маратом.

Мария Петровна открыла свою половинку шкафа. Там на самом виду ещё в упаковке лежало новое платье, которое они выбрали вместе с Маратом. Вернее, он заставил её померить, а потом сам же его и оплатил. Это было на рынке после обеда в том самом городке. Плотная марлёвка, дикая асимметрия подола, ворот-лодочкой, рукава спущены, и вышивка везде.

Переоделась она очень быстро. Глянула в зеркало. Макияж требовал правки. Мария Петровна взяла косметичку дочери, больше напоминающую клатч на длинной цепочке, порылась, нашла тени и подводку для глаз. Несколько несложных движений, и глаза стали выразительнее, а губы ярче. Ещё добавила пару капель парфюма.

«А вдруг он уже ушёл, и я всё зря затеяла?» — От этой мысли ей стало плохо. Мария Петровна решила, что не стоит больше тянуть. Она засунула ноги в туфли-лодочки без каблука, схватила сумку, повесила её на плечо и выскочила. Замок закрылся бесшумно.

— Телефон, я забыла телефон. — Мария Петровна дёрнула ручку двери и только сейчас поняла, что её карточка-ключ остался в номере. Теперь без дочери она точно в номер не попадёт. — Сама судьба распорядилась, — убедила женщина сама себя и направилась по коридору в сторону лифта.

Не успела она нажать кнопку вызова, как створки дверей лифта разъехались, словно поджидали её. «Судьба», — снова подумалось Марии Петровне.

Она шагнула внутрь, нажала минус первый этаж. Пока ехала, решила прибрать волосы: сняла с запястья резинку, которую иногда носила вместо браслета, и собрала ею высокий хвост. Теперь её шея была открыта.

***

Марат почувствовал приближение Марии Петровны. Что-то всколыхнулось в его душе. А может, он так сильно желал её вновь увидеть, что это желание на расстоянии передалось ей. Так или иначе, он заметил её первой. Мужчина поднялся, но не пошёл к ней навстречу, а, наоборот, подсел к девице, положившей на него глаз: «Вас угостить?» — спросил он, задев девушку ногой. Жест получился почти интимный, намекающий на продолжение отношений, разумеется, не за барной стойкой.

— Угостите. — Девушка призывно улыбнулась и томно моргнула.

Мария Петровна вошла в бар. Встала, осмотрелась. Заметила Марата: тот сидел спиной к входу и не мог её видеть. Губы женщины непроизвольно растянулись в улыбке. Она направилась бодрым шагом, но, подойдя ближе, вдруг поняла, что мужчина занят другой женщиной. Мария Петровна остановилась. Первым порывом было — развернуться и убежать. «Стоять!» — приказала она сама себе. Будет ужасно глупо, если она так поступит. Но и подходить к нему не стоило. Немного подумав, Мария Петровна решила подсесть к барной стойке и заказать себе коктейль. А что? Имеет право.

Единственный свободный барный стул, по закону подлости, стоял рядом с Маратом. Мария Петровна выдохнула и на дрожащих от гнева («Гад какой, сам только что мне в любви признавался, а уже с другой!»), смешанного с волнением и неуверенностью, ногах подошла к стулу. Её неловкие потуги забраться на высокий барный стул не могли не привлечь внимание Марата. Он держался, как мог, но ухмылка на губах его соседки заставила обернуться:

— Мария, а я думал, что вы уже спать легли. Вам помочь? — спросил он, и, не дожидаясь ответа, подхватил женщину за талию и помог сесть на стул.

— Не надо. — Ответ прозвучал слишком поздно. Ей уже помогли. — Я тоже думала, что того, тю-тю. Вот, решила отдохнуть от вашего общества.

— И ради этого вы сменили имидж, — ухмыльнулся он.

— А, это я в лифте. Я же не заходила в номер. Вы ушли, и я тоже сразу пошла. Погулять. По берегу. А что, там так красиво. Устала. Решила выпить.

— Понятно. — Ситуация Марата забавляла. — А платье вы тоже, как я понимаю, в лифте сменили.

Но Марию Петровну не так легко было сбить. Она глянула на соседку Марата и произнесла:

— Может быть, вы познакомите с вашей… Кем она приходится? Тоже бывшая или уже будущая?

— Настоящая. Знакомьтесь. Влада.

— Я не Влада, — возмутилась девушка, — Я Анна.

— Я и говорю, что Анна, но для друзей — Влада. Так что вы будете? — Марат повернулся так, чтобы обе женщины были в поле его зрения.

Мария Петровна, ничего не понимая в коктейлях, ткнула пальцем в первый попавшийся: «Этот, только я сама заплачу. Бармен, молодой человек, как там вас. — позвала молодого человека, стоявшего по ту сторону от барной стойки. — Что он, глухой, совсем не слышит?

— Он русский не понимает, — улыбнулся Марат и сам обратился к бармену, сделав заказ для Марии Петровны.

Пока бармен исполнял заказ, крутя во все стороны бутылки с разноцветной жидкостью и наполняя ею бокал, Мария Петровна открыла сумочку, откуда выложила на прилавок палитру теней, помаду, карандаш для подводки глаз, тюбик тонального крема, спонжик… Марат не без удивления смотрел на все эти вещи, когда наконец спросил:

— Вы решили подправить макияж? Так это вам не здесь? Или думаете, что это принимают в качестве оплаты.

— Ничего не могу понять, кто и когда подменил мне сумочку, — пробормотала Мария Петровна в смущении. Она закрыла сумочку и подняла её на уровне глаз, чтобы получше рассмотреть. Сомнений не было, выскакивая, она схватила клатч дочери с косметикой, а свою сумочку с деньгами оставила в номере. В полумраке, царившем в баре, Марат не мог видеть, как быстро Мария Петровна краснеет.

— Наверно, её подменили в том же лифте, где умудрились вас переодеть. — сказал он, посмеиваясь. — Не надо благодарить, я оплачу ваш заказ. Но вынужден откланяться. Мы с Валентиной вынуждены откланяться. Не забудьте убрать свою косметику.

Он галантно подал руку молодой спутнице, помог ей сойти с барного стула, положив руку на почти обнажённую спину слишком откровенного платья, подтолкнул вперёд. Девушка пошла на выход, а Марат задержался, чтобы сказать Марии Петровне, что тот коктейль, который она выбрала, был не самым подходящим, и он взял на себя смелость заменить на менее крепкий.

— Да как вы себе позволяете? — нахмурилась Мария Петровна. — Вы вообще кто? Нашли себе молодую, вот и идите с ней!

— О, да вы ревнуете! — довольно улыбнулся Марат.

— Было бы к кому ревновать!

— Хотите, я провожу девушку и вернусь к вам, сниму номер для нас двоих. Одно только слово, и я ваш.

— Нахал! Что б глаза мои вас ни видели! Да идите вы! — Мария Петровна эмоционально махнула рукой. Качнулась и … Она не помнила, чтобы падала, но очутилась на руках у Марата.

— Так как?

Их глаза были слишком близко, чтобы отвести. Он почти касался губами её губ. Это было настолько соблазнительно, что Мария Петровна не выдержала и облизнулась, но вовремя спохватилась:

— Да пошли бы вы на икс в третьей степени!

— Как скажите. — Он поставил женщину на ноги и быстро зашагал на выход, где ждала его новая знакомая.