Глава 37. Точка невозврата

В отель приехали под вечер. И причиной тому послужили великолепные виды.

После смотровой площадки они остановились в небольшом городке. Заехали туда, чтобы пообедать.

Городок оказался милым и уютным. Толстые стены средневекового замка некрасивым обрубком возвышались над постройками более позднего периода. Толщина стен была такой, что вся четвёрка встала в один ряд для фото на её фоне и ещё оставалось место. По стене карабкался вьюнок, украшая старые серые камни белыми цветами. А на самом верху, похожем на сломанный зуб, искривилось тоненькое дерево, словно нижней веткой оно пыталось зацепиться.

У самого подножья стены стояли столики кафе. У них были деревянные столешницы, изогнутые металлические ножки. Столики стояли в окружении стульчиков с высокими спинками. На каждой сидушке лежала уникальная подушка-лепёшка с ярким геометрическим орнаментом.

Мария Петровна понятия не имела о блюдах, указанных в меню. Она попросила для себя курицу, не слишком острую.

Еду подавали в глиняных горшочках. Рот наполнялся слюной от запаха, который умудрялся просочиться несмотря на румяную «крышку» из теста. Но пришлось немного подождать, потому что горшочки были только что из печи.

Мария Петровна сделала вид, что рассматривает рисунок на стенке горшочка, а сама время от времени бросала взгляд на Марата.

Мужчина сидел в расслабленной позе. За тёмными стёклами его очков невозможно было проследить за его взглядом.

Женьки переглянулись. Должно быть, они почувствовали напряжение, висевшее между их родителями. Молодые люди сказали, что хотят размять свои затёкшие пятые точки, поднялись и удалились, оставив старшее поколение за столиком.

— Марат, — Мария Петровна окликнула мужчину. — Я хотела вам сказать… — Она замолчала. В голове она столько раз прокручивала, КАК скажет ему, что Пети давно уже нет на этой земле, но сейчас эти самые слова застряли в глубине горла и не желали прорезаться.

— Что Я самый замечательный на земле, и ВАМ очень жаль, что мы с вами встретились так поздно? — В его голосе прозвучала усмешка. — Не надо, Мария, не надо. Я отношусь к той категории людей, которая живёт здесь и сейчас. Я сижу в этом кафе ЗДЕСЬ и разговариваю с вами СЕЙЧАС. Не вчера и не завтра, а здесь и сейчас. Я не знаю, что будет завтра, я даже не знаю, что будет через пять минут. Но я точно знаю, что здесь и сейчас передо мной самая прекрасная женщина на земле, которой я нравлюсь, но которая не хочет в этом себе признаться.

— Почему не хочу? — Мария Петровна покраснела. Она не могла видеть себя, но прекрасно представляла, как краснеют её волосы, лоб, щёки.

— Откуда же я знаю, почему вы не хотите?

— Что вы хотите? Что вы хотите от меня? — Мария Петровна сама себе напоминала одну из своих учениц, которые мямлили около доски и боялись получить двойку. — Я не могу, понимаете? Не могу. Я не должна, — прошептала она едва слышно.

— Что я хочу? — Он снял очки. Его взгляд поработил её, схватил в тиски и не выпускал. — Если бы я сам мог ответить на этот вопрос. Мария, я буду с вами честным. Вы мне нравитесь. Вы мне нравитесь настолько, что у меня сносит крышу. Я готов вас принять такой, какая вы есть, если бы вы это захотели. Смею ли я надеяться?

— Марат.

— Подождите, не перебивайте. Я не собираюсь вмешиваться в вашу жизнь и разбивать вашу семью. Вы можете заткнуть уши и не слушать меня. Я же не знал, не знал, — он застонал, — что вы не одна. Но, Мария. — Марат в порыве нежности поймал её кисть руки, заключил между ладонями, как раковина прячет жемчуг. Его глаза стали влажными, чувственные губы поалели. — Позвольте мне за вами ухаживать, разрешите находиться рядом с вами, трогать ваши волосы, держать вас за руку, дышать с вами одним воздухом.

Мария Петровна застенчиво улыбнулась. Нет, она не хотела улыбаться, но губы сами растянулись в улыбке скромницы.

— Разве я вам мешаю за мной ухаживать?

— Разве нет? Сколько вы мне должны? Мне кажется, что вы сами себе не только выставили счёт, но уже и насчитали проценты.

— Мне просто неудобно, — робко возразила Мария Петровна.

— Вот именно, вы ведёте со мной как со случайным попутчиком. Неудобно спать на потолке, вы это знаете?

— Почему? — спросила она машинально.

— Потому что одеяло будет падать, — ответил он слишком серьёзно, что Мария Петровна рассмеялась. Марат улыбнулся и продолжил: — Мне приятно, понимаете, мне приятно вас баловать. — Он наклонил голову и поцеловал её ладошку.

Мария Петровна больше не в силах была противиться. Она поддалась внезапно охватившему её порыву, протянула другую руку и провела по его седым жёстким волосам. Он целовал её ладонь, а ей казалось, что он проник к ней в кровь. Чрево сжалось в болезненной истоме. Она задышала часто и глубоко. Облизнула пересохшие губы и собралась уже признаться, как рядом раздалось:

— А вот и мы! Вы уже своё съели?

Когда и откуда материализовались Женьки, Мария Петровна не поняла. Она резко выдернула руку, задела свой горшочек. Тот полетел на землю. Черепки разлетелись по каменной мостовой. Мясо, перец, баклажаны дополнили узор, а сок проложил себе дорогу между камней.

— Какая я неловкая, — пробормотала она, соскочила и бросилась убирать осколки.

Марат поднялся, подошёл к Марии Петровне, присел рядом, перехватил её руки, забрал черепок, который она держала, и произнёс интимным шёпотом:

— Не надо, на это есть специальные люди. Давайте обедать.

Она, словно заворожённая, послушно поднялась и пошла за Маратом. Он посадил её на своё место, потом взял её стул, поставил рядом со своим, сел рядом, взял её ложку:

— Ешьте, — приказал он Марии Петровне.

— А вы? Это ваша порция.

— Мы будем вместе есть, хорошо?

— Но вы останетесь голодным, — возразила женщина.

— Если я останусь голодным, я возьму много сладкого десерта.

После обеда Марию Петровну в машине разморило. Она сама не заметила, как стала засыпать. Она не слышала, как Марат попросил водителя остановить машину, как пересел к ней, накрыл её лёгким пледом, приобнял и остался охранять её сон.

На подъезде к курорту образовалась пробка. Они постояли ещё там. В итоге в отель прибыли, когда начинали зажигаться первые уличные фонари.

Марат пригласил Марию Петровну прогуляться по набережной. Там же они зашли в небольшое уютное кафе.

Долгое путешествие, плотная еда, лёгкий алкоголь, мужской терпкий аромат и само присутствие Марата подействовало на женщину волнующе. Её рука помнила его прикосновения, и ей хотелось это повторить. Она должна была отдавать себе отчёт, что это всего лишь курортный роман, который закончится при посадке в автобус, который повезёт её в аэропорт.

Они возвращались в отель под шум волн, теряющихся в чернильной ночи. Этот шум напоминал озвучку за кадром. Их пальцы случайно встречались. Ей очень хотелось, чтобы он взял её за руку, но он не делал этого.

— Красивая пара, — послышалось рядом на русском.

Они и в самом деле были красивой парой: блондинка в светлом сарафане и импозантный мужчина.

— Вы слышали? — довольным голосом спросил Марат, когда они отошли на достаточное расстояние.

Они просто шли рядом, просто разговаривали, она даже не знала, что спала на его плече, но ей казалось, что она совершает какой-то грех, изменяет памяти Пети. Ей так было удобно жить с этой памятью, что было страшно выходить из её тени, как страшно бывало людям снять маску после ковида.

Они вошли в отель. Марат проводил её до номера. Он не намекал на нечто большее, не торопил события, отдавая себе отчёт в том, что может наступить точка невозврата.

— Зайдёте? — простодушно спросила Мария, когда они прощались около двери.