Глава 47. Развязка

Марии Петровне подумалось, что она ослышалась. Действительно, какой Шейх в половине седьмого вечера, когда она тут на карачках воду собирает.

— Женька, это ты? Сантехник с тобой? — крикнула женщина, отбрасывая отжатую вещь обратно и подтаскивая вторую.

— Мама, нам бы его переодеть во что-нибудь, — Женя заглянула на кухню и вопросительно посмотрела на мать.

— У нас что, теперь сантехники во фраках ходят? Подай те штаны, — показала она рукой на мужские спортивные треники, лежащие на выходе из кухни. — Сейчас отожму. Они вроде намокнуть не успели. — она перехватила на лету летящую в неё вещь. Штаны, и правда, мокрыми были, только с одной стороны. На вторую изредка проступали потемневшие пятна.

— Спасибо, спасибо, я лучше в халате. У вас есть халат больших размеров? — сомневаться не приходилось, это не были звуковые галлюцинации.

— Чем вам штаны не нравятся? — Мария Петровна встала, подбоченившись, зажимая в одной руке треники. — Что? Не по фасону? Так, они, если что, чистые, не нечистоты же подтираем. А китайских халатов не держим. Закрылась лавочка.

Она понимала, что сейчас не лучшее время для разборок. Сколько раз Мария Петровна в голове прокручивала сцену их встречи. Да, она желала эту встречу, но и боялась: боялась разочарования, боли и себя.

— Женя, подай-ка мне тот фартук. Так и быть, прикроюсь им, — Марат указал рукой на кухонный фартук, что висел на крючке.

Женька, сайгаком перепрыгивая через вещи, доскакала до фартука, подхватила его и передала Марату. Получив требуемое, мужчина тут же испарился.

— Ты где его нашла? Зачем привела? — зашипела на дочь Мария Петровна.

— На первом этаже. Сантехника не оказалось. А Марат как раз в подъезд входил, сказал, что ему надо человека забрать. Но когда узнал, что у нас трубу прорвало, сказал, что поможет.

— Сказал, что поможет, — передразнила мать. — Видеть его не хочу.

Но Женька не стала слушать выговор матери, а побежала тоже переодеваться во что-то более пригодное для уборки.

Марат вошёл на кухню, спросил, где инструменты, где перекрывают воду.

Фартук на его мощной фигуре смотрелся как туника на древнегреческой статуе. Взору Марии Петровны открывались грудные мышцы, едва прикрытые прямоугольником ткани, державшейся на тесёмках на шее. Пояс плотно обнял рёбра, отчего нижняя часть фартука едва скрывала боксеры и то, только спереди. При каждом его шаге ткань эффектно отворачивалась, открывая обзору накаченные ляжки.

— Где тут у вас прорвало, — проговорил Марат, наклонился, протянул руку и стал колупаться в подсумочной машинке.

Теперь Мария Петровна могла любоваться его выступающими позвонками, ягодицами, плотно обтянутыми светлой тканью.

— Женька, слышишь, немедленно отвернись! — крикнула Мария Петровна, не удосужившись убедиться, на кухне ли её дочь или нет.

— Хорошо, мама, а куда отвернуться? — спросила девушка из прихожей.

Раздался дверной звонок. Мария Петровна услышала, как девушка открыла кому-то дверь.

— Женя, это сантехник? — спросила Мария Петровна, оставаясь около Марата, который уже вытаскивал посудомойку.

— Нет, мама, это… — Женя замялась.

Мария Петровна поднялась, спросив, не надо ли ещё что шейху. Получив отрицательный ответ, она вышла в прихожей. Картина, которую она застала, заставила её покраснеть. Неизвестно, что больше ввергло женщину в шок: вид целующейся пары: двух Женек, или полуобнажённого Марата.

— Здравствуйте, — молодой человек оторвался от девушки. — Извините. Я думал, что вас уже нет.

— Ничего, ничего. Эта нахальная семейка, как я посмотрю, уже обосновалась у меня. Один на кухне на полу разлёгся, второй с моей дочерью целуется. Для полного счастья не хватает водителя Феликса и мамаши Зои. И кошмар лета повторится.

— А, Женя, это ты, давай на помощь! — Марат выглянул из кухни.

— Кстати, а где же молодая полюбовница? — не выдержала Мария Петровна и, сощурившись, посмотрела на Марата.

— Я не понял, мы будем трубу чинить или сцену ревности разыгрывать. Так, я роль выучить не успел. Напомните, кого вы имеете в виду, под словом «молодая полюбовница»? — хихикнул он и удалился на кухню.

— Что? Что ты сказал? Да чтобы я вас ревновала? Чести много. Ремонтируйте и уматывайте. Женька, — Мария Петровна переключилась на дочь. — Скажи, ты специально? Да? Мать предала? Специально их сюда притащила?

— Мама, что специально? Трубу перепилила? Откуда же я могла знать… Мы с Женей в секрете наши встречи держали, боялись, что вы оба будете против.

— А я и против. Слышишь! Против! — воскликнула Мария Петровна и обернулась в поисках поддержки Марата.

— Сын, у тебя хороший вкус. Поддерживаю, — вместо поддержки услышала она.

***

Последний звонок. Май

— Мама, как там Володя? — нарядные Зара и Нара склоняются над коляской своего братика, которого на семейном совете нарекли Владимиром. Это имя ему досталось за то, что семью помирил.

Одноклассники тут же. Окружили коляску. Малыш смотрит на них огромными как голубика глазами.

— А где Мария Петровна? — спрашивает Карина. — Марат Александрович, не видели?

— Пошла к директору прощаться.

— И не стыдно вам, а? — по-доброму журит невестка свёкра, — на кого она детей оставит? Может, только на лето? А? Или вы там, а она здесь?

— Нет, жена должна быть подле мужа.

— Так и скажите, боитесь, что уведут.

— Боюсь. — улыбается Марат. — Я так долго её уговаривал со мной поехать. Полгода один куковал.

— Марат Александрович, какие полгода? Всего три месяца.

— У меня месяц за два.

Шуточную перепалку Карины с Маратом прервали детские крики:

— Мария Петровна, а это правда, что вы от нас уходите?

— Мария Петровна, а без вас опять по математике съеду.

— Мария Петровна, а вы вернётесь? Обещайте, что вернётесь!

Некоторые мальчишки уже почти ростом с классного руководителя, держаться, хотя носы у ребят покраснели. Обступили кольцом. Девчонки плачут, не стесняются.

Цветы не помещаются в руках у женщины.

— Дорогие мои, любимые, обещайте, что всегда будете на связи! Я вас не брошу чем смогу, помогу. — Мария Петровна сама не сдерживает слёз. Успела она к этому классу душой прикипеть. Да только так уж повелось, что жена за мужем едет.

— Я лично прослежу, чтобы вы всегда на связи были, — грохочет голос Марата. Он забирает цветы из рук супруги, чтобы она могла обнять каждого своего ученика. — Машенька, самолёт нас ждать не будет.

***

Под крылом самолёта в прозрачной дымке земля, расчерченная на многоугольники. Мария Петровна улыбается своим мыслям. Разве она могла представить, что не пройдёт и года, как она снова вернётся в тот город, в котором дочь ей напророчила встретить шейха. Она знает, что их встретит в аэропорту господин Дарханчик, который, кстати, по совместительству, оказался одним из сыновей какого-то шейха. В его замке их ждёт уже праздничный банкет. Не зря же она словила свадебный букет.

— Машенька, ты теперь моя навеки, — шепчет Марат и целует ей руку.

— Я согласна, — улыбается она в ответ. — Марат, а ты так не ответил, с чего вдруг ты шейхом стал.

— Да я ваш с Женькой разговор в аэропорту услышал, вот и решил подыграть. Но ты же не расстроилась, что я не шейх и не сантехник? А, Машута?

Она не отвечает, кладёт ему голову на плечо и счастливо прикрывает глаза. Вот оно, её тихое счастье. А Петя… Она уверена, что Петя только был бы за, ведь он ещё тогда ей говорил, чтобы не хоронила себя заживо. А она и не хоронила. Она его ждала.