Глава 46. Шейха вызывали?

— Мама, ты скоро? — Женька вышла в коридор и посмотрела на мать. — Я пошла заводить машину? Подгоню её, чтобы тебе не переодеваться в сапоги.

Мария Петровна стояла около зеркала и оглядывала себя критическим взглядом. Её руки порхали: то причёску поправят, то складки на юбке расправят, то приладят ожерелье.

— В этом платье я похожа на хрюшку, такая же розовая. Нет, это была плохая идея выбрать такой цвет. Надо было зелёный, что ли, или голубой.

— Чтобы сразу походить на девицу на грани обморока? — хихикнула Женька.

— Между прочим, в мои годы походить на девицу, пусть и на грани обморока, было бы не так уж и плохо. Лучше, чем на порося.

— Мама, между прочим, этот цвет называется «свадебная роза», — Женя, обрабатывая ноготь пилочкой, склонив голову к левому плечу, оценивающе смотрела. — Тебе определённо идёт этот цвет. Жакетик не забудь.

— Ага, сливается с лицом, просто нечто единое: нет ни щёк, ни шеи, одно сплошное, — недовольно пробурчала Мария Петровна, — как ты там сказала, свадебная роза? Кто выдумал такое дурацкое название? Я не свадебная роза, а кукла на чайник. Я буду там сидеть и потеть.

— Почему ты будешь потеть?

— Потому что там обязательно будет душно, и меня начнёт бросать в жар. Всё, звоню Аник и говорю, что я вспотела, то есть заболела!

— Мама, — притворно застонала Женя, — я тусняк решила дома устроить. Сейчас мои придут… А ты решила разрушить мою личную жизнь? Между прочим, сегодня придут не только девочки, но и мальчики. У нас такой новый системщик появился, просто отпад!

— Ничего, ничего, я мешать не буду. Посижу в своей комнате тихонько. Буду спицами стучать. Ты знаешь, мне надо свитер закончить.

— Это тот, что ты ещё в прошлом году начала и три раза распустила? Который сегодня в виде мотков пряжи на антресолях лежит?

— Да, именно тот. Сама знаешь, недосуг было. А сегодня как раз спокойный вечер, никто не потревожит.

— Лучше возьми его с собой в ресторан. Сядешь там рядом с гардеробщицей. И Аник уважишь, и совет дельный получишь. — продолжала забавляться Женька, натягивая высокие сапоги. — Мама, посмотри на себя. Ты же у меня красавица!

Девушка засунула пилочку в задний карман джинсов, подошла к маме и обняла её, положив подбородок на мамино плечо.

Теперь из зеркала на них смотрели две женщины: элегантная пятидесятилетняя натуральная блондинка и худенькая, лохматая черноволосая лет двадцати-двадцати пяти. В свете лампы волосы первой блестели, скрывая появившуюся седину благородного платинового цвета. На женщине было элегантное платье: лиф по фигуре, с  круглым вырезом горловины, оформленным дополнительным вырезом «капелькой» на пуговице-жемчужине, с рукавами до середины плечевых костей. Как раз чтобы скрывать уже не такие крепкие, как в молодости бицепсы.

Юбка была расклёшенной. Мягкие фалды опускались ниже колен, но не настолько, чтобы скрывать красивой формы икры. Талию подчёркивал бежевый тонкий ремешок.

К платью полагались туфли-лодочки на небольшом каблучке-рюмочке.

— Мама, ты же само очарование. Тебе бы к этому наряду шубку из серебристой норки и карету Золушки.

— Нет уж, стара я трястись в каретах-то. В моём возрасте лимузин какой-никакой подойдёт, и то подумаю. — Мария Петровна подняла руку и потрепала дочь по волосам. На запястье женщины блеснул жемчужный браслет, такой же, как и ожерелье на шее. — Какая ты у меня уже большая. Ладно, — она вздохнула, — уговорила, иду в ресторан.

— Конечно, идёшь. Или ты себе решила заныкать этот шикарный букет.

— Женька, признайся, ты на меня спустила всю свою зарплату.

— Мамочка, не зарплату, а всего лишь премию. Что не сделаешь, лишь бы вытурить мать из дома, и позвать друзей.

Мария Петровна ещё раз осмотрела себя. Поверх платья надела светлый жакет с рукавами две трети, который был в тон туфель и ремешка.

— Женя, а ты меня потом как заберёшь? Друзей, что ли, бросишь? Давай, лучше я сама поеду.

— Мама, — Женька успела сходить к себе и переодеться в джинсы и тонкий свитерок. — Мы все трезвенники, а ты хотя бы там шампанское пригуби. Не переживай, я за тобой приеду. И потом, я очень надеюсь, что не сбежишь через полчаса.

На кухонном столе в трёхлитровой банке стоял шикарный букет из девственно-белых роз и нежно-розовых альстромерий. Мария Петровна, одетая в пальто, зашла на кухню. На полу что-то блеснуло. Женщина пригляделась.

— Женька, если уж воду разлила, чего не затёрла. Сейчас пробежит к соседям, и будет нам великая радость.

— Ничего я не разливала, — возмутилась девушка, войдя следом за матерью. — А она прибывает…

И правда, вода медленно, но верно покрывала пол, наступая на новые сухие участки.

— Женька, срочно тряпку, давай воду собирать! — голосом классного руководителя отдала приказ Мария Петровна, выскакивая в коридор и сбрасывая с себя пальто, жакет и стягивая через голову злополучное платье. — Я быстро.

Она исчезла в комнате, чтобы через несколько секунд появиться, застёгивая на ходу халат.

Женька уже вовсю трудилась. Она собирала тряпкой воду, отжимала её в ведро. Но силы были не равны.

Мария Петровна выскочила на балкон, где в углу стоял белый холщовый мешок. Приволокла его на кухню и стала вытряхать. На пол полетели кофты, штаны, рубашки.

— Женька, раскидывай! Пусть воду впитывают.

— Мы же хотели в церковь отнести, — проговорила Женя, впрочем, приказ матери она выполняла.

— Ничего, постираем всё заново. Ты воду перекрыла?

Не дожидаясь ответ, Мария Петровна открыла дверцу под умывальником. Перекрыла кран. Но вода по-прежнему прибывала.

— Думаю, что это из посудомойки. — ответила Женька, показывая на дверцу, над которой на светящемся панно моргали какие-то непонятные значки. Женька потянулась к дверце и дёрнула её на себя. Вода потоком устремилась на пол. — Точно. Сейчас вытрем.

— Беги за сантехником. Я сама здесь управлюсь.

— Сейчас?

— Нет, завтра, — с ехидцей ответила мать. — У нас запас воды только в этом ведре. К тебе друзья придут.

— Ничего, я чаем их поить не буду. — парировала Женя.

— А в туалет к соседям будешь отправлять. Давай, дуй за сантехником.

Женька выскочила в коридор.

Мария Петровна стояла на коленях и отжимала очередную отяжелевшую от воды кофту, когда запел Магомаев. Не надо было быть прорицательницей, чтобы не догадаться, что звонила Аник. Мария Петровна, мокрыми руками вместо громкой связи нажала на знак видео.

— Маша, ты где? — спросила подруга.

— Дома у меня трубу прорвало. Прости, — ответила Мария Петровна, положив телефон так, что камера отказалась открытой.

— Какое странное у тебя половое покрытие. — проговорила Аник.

— Это не покрытие, это я воду собираю. Женька за сантехником побежала.

— Вот удача! — в голосе Аник зазвучали какие-то радостные нотки.

— Ты хотела сказать, что ресторан отменился? — Мария Петровна бросала одну тряпку и бралась за другую. — Воду перекрыли, а её не убывает.

— Нет, нет, что ты. Я хотела тебе сказать, что мой родственник за тобой заедет. А он мастер на все руки.

— Человек во фраке будет лазить под раковинами. Нет, спасибо. Женька побежала уже за сантехником.

— Ещё лучше. Сантехник займётся трубами, а родственник тебя привезёт. Иду, Жорик. Нет, её ещё не забрали. — уже в сторону проговорила Аник и отключилась.

Мария Петровна устало провела предплечьем по лбу. Внезапно ей стало обидно: это неправда, что она не хотела в ресторан. Она боялась туда идти. Боялась, что ей будет грустно, потому что рядом не будет Петра. Но она хотела. Очень хотела! После отпуска в ней многое изменилось, и в первую очередь, она стала по-другому смотреть на своё вдовство.

Дверь в прихожую отворилась, и оттуда раздался знакомый до боли голос: «Шейха вызывали ?»