Глава 11. Сравнительные характеристики модели

Настя

Вместо «хорошего вечера» я чувствую, как в мой рот врывается горячий язык Гордея.

Мгновенно. Так что не успеваю отвернуться или сказать «нет».

Опомниться тоже не успеваю. От первых же движений мозг превращается в клубничное желе, а руки выпускают портфель и падают на колени.

Гордей не просто целует. Он не елозит языком по нёбу, не полирует зубы, как это делал Денис. Он берет. Сразу, без прелюдий. Занимается со мной сексом... в голову.

Стремительно, жадно.

От напора пальцы на ногах поджимаются. Забываю, кто он и где мы. Отключаюсь, как дешевая китайская игрушка после первого запуска.

Сама тянусь к сильной мужской шее. Сама пробую на вкус его язык. Сама... кажется, стону.

Тонко. Жалобно.

Точь-в-точь как потерянный котенок, которому вместо худой мамы-кошки показали огромную миску молока.

Как под гипнозом, я даже оторваться не могу. Разрешаю посасывать мою нижнюю губу. Покусывать ее. Трахать языком рот. Брать меня так бешено, одержимо, будто мы уже в кровати... голые и горячие, влажные и твердые. Готовые идти до конца. В любой позе. С защитой или без.

Словно мы уже...

– Гордей... – Я запрокидываю голову. Буквально на секунду.

Делаю быстрый рваный вдох. И снова сдаюсь.

Вслепую нахожу губами губы. И внезапно понимаю: такого со мной не было. Ни разу. Ни во сне, ни в жизни. Ни с Денисом, ни до него, ни в фантазиях.

Девственница, которая жила с мужчиной, чуть не вышла за него замуж. И никогда не целовалась до потери контроля и сбитого дыхания.

От этого открытия вздрагиваю.

«Дожила!» – проносится в мыслях.

Отшатнувшись, я упираюсь ладонями в твердую мужскую грудь. Растерянно моргаю.

– Настя...

Гордей взглядом сдирает с меня одежду. Обхватывает ладонью затылок. Тянет... решительно. Словно я уже его, и нужно лишь откинуть спинку сиденья и усадить меня сверху.

– Нет... – ума не приложу, где беру силы. – Нет! – толкаю его руку и, чуть не забыв портфель, пулей вылетаю из салона.

Бегу к подъезду, как раненый партизан. Ноги не держат. За грудиной барабанная дробь. Перед глазами нет ничего кроме домофона и дверной ручки.

Несусь, не разбирая дороги. Не притормаживаю, даже когда взлетаю на свой третий этаж.

Чудом попав ключом в замок, сразу же забегаю в квартиру. Захлопываю за собой дверь. И прямо здесь, не разуваясь, падаю попой на коврик, как подкошенная.

– Твою мать... – шепчу незнакомым голосом.

Минуту просто дышу. Глубоко. Судорожно.

Трогаю пальцами горящие щеки, саднящие губы. Пытаюсь успокоить сердце.

И не сразу замечаю...

Что рядом кто-то останавливается.

– Ну, здравствуй, дорогая моя, – раздается над головой.

Голос знакомый, интонация новая – обиженная, даже детская.

– Денис? – поднимаю взгляд. – Ты что здесь делаешь?

Нервно приглаживаю волосы.

– Да вот... Ключ принёс. – Мой бывший жених достает из кармана комплект с брелоком. – Думал, поговорим. По-нормальному, как люди.

– А прежнего разговора мало? – медленно поднимаюсь.

– Да разве ж то был разговор? Так, покричали... – Он оглядывается.

И тут я замечаю на столе цветок. В горшке. Цветущий алоэ!

– Это с ключами в комплекте шло? – почему-то становится смешно. Наверное, нервное.

– Это... от чистого сердца. Но, вижу, мое сердце тебе на хер не нужно. Уже нашла, кем меня заменить, – холодно цедит Денис.

– Какое хорошее у тебя зрение! Новые очки купил или линзы, наконец, начал носить?

С трудом принимаю вертикальное положение. Внутри все еще штормит. В трусах потоп. Но извилины вроде бы работают.

– Быстро ты! – Денис даже не пытается скрыть сарказм. – Я еще не успел все вещи забрать, а у тебя новый мужик.

– Свято место... Дальше сам знаешь.

– Ну конечно! Богатенького подцепила! Куда мне до него?

– Это у тебя такая новая суперспособность? Видишь финансовое состояние насквозь? Без знакомства.

– Я тачку видел, в которой тебя этот хахаль мял! Она стоит, как наша квартира со всей мебелью!

– Моя квартира, – уточняю.

– Да какая разница?! – Денис машет рукой. – Я, идиот, виноватым себя считал. Не ел, не спал. Думал, как тебя вернуть. Как нам дальше жить. А ты...

– То есть ты не виноват? – Глаза ползут на лоб.

– Я, между прочим, живой человек! Я любил тебя! Жениться хотел. Ради нашей семьи терпел эту твою вечную работу и холодность.

– Мою холодность? – Кажется, теперь даже волосы поднимаются дыбом.

– Ты же как снежная королева! Секс по выходным. В попу нельзя. В рот тебе неприятно. А уж о том, чтобы расслабиться и оттянуться... Я и мечтать забыл!

– Ты... Ты сейчас обо мне? – Не верю своим ушам.

– А о ком, по-твоему?! – вскидывается. – Я боялся, что импотентом с тобой стану.

– И ты, бедняжка, из-за страха полез в чужие трусы? – Вжимаюсь лопатками в стену.

– Я полез туда, где меня хотели! Понимаешь? Хо-те-ли! А ты... Ты месяцами ходила с видом, будто я тебе по гроб жизни должен за эти... – Денис презрительно морщится, – пятиминутки между ног.

– Все сказал? – Терпение лопается.

– Да я только начал!

– Тогда будь добр, продолжи где-нибудь в другом месте! – Я распахиваю дверь и пальцем указываю в коридор.

– Как под других ложиться, так тебе нравится. Мгновенно замену нашла. А как правду слушать, так «пошел вон»?!

– Ты, – набираю полную грудь воздуха. – Взял свою правду... в кулачок! И вышел!

Меня начинает трясти. И совсем не так, как пару минут назад с Гордеем.

Это другая дрожь – разрушающая, от которой хочется биться головой о стену и бросаться на людей с кулаками.

– Да с удовольствием! – Денис хватает свою куртку. Швыряет ключи на полку. И делает шаг за порог. – Приятно оставаться! Я тебя, стерву, полгода терпел. Со всеми твоими тараканами мирился. Пусть теперь новый хахаль мирится. Флаг ему в руку и медаль на шею.

– Он у меня очень терпеливый, – шепчу я, чувствуя, как внутри что-то рвется.

– А соскучишься, не звони! – добивает бывший. – Я твои измены прощать не собираюсь! Мне бабы из-под других мужиков не нужны, – бросает он, не оборачиваясь, и походкой победителя неспешно направляется к лифту.