Глава 14. Скрытые дефекты

Гордей

У меня встает, и это ни хрена не весело. Впереди вал работы и одна серьезная проблема с замом, а я не могу оторваться от сладкого рта одной ревнивой дамочки.

Целую так, словно год никого не трогал. Посасываю ее быстрый язычок. Разминаю упругую попку. Кайфую от запаха и чуть не вою от боли в паху.

За ширинкой просто пиздец!

Мне хуже, чем прошлым утром, когда эта спринтерша сбежала из кровати, оставив меня с каменным стояком и полными яйцами. Хуже, чем в пору горячей юности, когда от спермотоксикоза срывало крышу и стоп-кран.

Лобовое столкновение, блин! На полной скорости!

И ведь с виду никогда не догадаешься, что за фасадом скучной аудиторши такая вкусная конфетка!

Ни одного признака горячей девочки! Полный контроль всех жестов и слов. Ни вызывающего макияжа, ни блядских тонких шпилек, ни хотя бы сантиметра нежных сисечек в декольте.

Наоборот! Чопорная монашка с калькулятором вместо чёток!

Серая мышка с повадками монаршей особы.

Снегурочка, мать ее!

– Чокнуться можно, как хочу тебя, – шепчу я, оторвавшись от пухлых губ, и кидаю бесполезный пакет с горошком куда подальше.

– Ты уже чокнулся! – шипит эта стервочка, стреляя в меня убийственным взглядом. – Что себе позволяешь?! – рычит она и сама тянется к моим губам.

– Трахну! – хриплю в раскрытый рот. – Затрахаю так, что ходить не сможешь!

Раздвигаю ее ножки и вжимаюсь пахом в ластовицу кружевных трусов.

– Бабник проклятый! Рекламащицу свою трахай!

Бессердечная сучечка царапает мою шею с такой злостью, отвечает на поцелуй с таким жаром, что яйца закипают, а член вступает в неравный бой с молнией на ширинке.

Не щадя головы, пытается прорваться сквозь замок. Требует выпустить его на волю и окунуться в жаркую норку.

– Ревнивая стервочка!

Предохранители выгорают к хренам! Чтобы хоть как-то облегчить свою боль, трусь ширинкой о кружево. Искры между нами высекаю.

– Я тебе не шлюшка для развлечений в кладовке!

Девчонка вздрагивает всем телом. Всхлипывает, будто уже на финише. Душу мне выворачивает взглядом – растерянным, совсем не вяжущимся с ее словами.

– Открою страшный секрет. – Кладу ладони на пышную грудь. – Ты у меня здесь первая... – Сквозь рубашку и тонкий бюстгальтер сжимаю острые вершинки. – ... шлюшка.

Жру взглядом ее кайф и шизею.

– Сволочь! – скули, как маленькая зверушка.

– Да! – Трусь о ее трусики еще быстрее. Долблюсь сквозь слои ткани, как гребаный извращенец.

– Ублюдок...

Моя чувствительная девочка закусывает губу. Пытается увернуться. Борется – и со мной, и с собой.

– Этот ублюдок обязательно покатает тебя на своем члене! – хриплю ей на ушко и, обхватив губами мочку, начинаю посасывать это нежное лакомство.

Быстро, влажно, с той же одержимостью, с какой по-монашески долблю между ног.

– Не смей! – стонет. – Не смей! – бьет меня в грудь. – Не смей! – выгибается дугой, так что чуть не падает с ящика.

– Детка, ты кончаешь, – хватаю ее за бедра и буквально насаживаю на себя это сокровище.

Какая-то часть мозга вопит, что я сейчас позорно залью спермой штаны. Другая часть требует: «Похер! Трахай ее хоть так!», и еще одна короткими вспышками напоминает, что вообще-то я собирался поговорить... узнать у девчонки, насколько глубоко она собирается рыть, и не пустит ли под откос весь мой бизнес.

– Я... не такая. Нет... – Настенька последний раз дергается.

С тихим стоном «Ско-ти-на!» отчаянно пытается свести свои ноги. Молотит кулачками по груди, по плечам.

И улетает.

Трясется так, что деревянный ящик под попкой ходит ходуном. Жадно хватает ртом воздух. Хлопает своими длинными ресницами и, кажется, ничего не понимает.

– Охуенный финиш, сладкая!

От ее оргазма меня окончательно переклинивает. Мышцы пресса сводит спазмами. А боль за ширинкой превращается в адскую пытку.

– Я... не могла...

Моя скромная девочка тяжело сглатывает. С ужасом смотрит по сторонам, словно пытается вспомнить, где она находится, и как здесь оказалась.

– Ты нереально горячая штучка!

Я тоже кошусь. Но не по сторонам, а на пакет с проклятым замороженным горошком.

– Да как ты посмел?! – В голубых глазах девчонки вспыхивают адские огни. Еще более яркие, чем во время нашей невинной перепалки.

– Напрашиваешься на повтор?

Думаю. Секунду... две.

– Фиг тебе, а не повтор! – Задирает острый подбородок. Вызов бросает, будто не кончала минуту назад, не колотилась от удовольствия и не стонала на всю кладовку.

Бесстрашная и сексуальная настолько, что перед глазами от возбуждения темнеет.

– Уговорила!

Все важные дела переходят в разряд «До серебряной звезды». Спустив свою мокрую тигрицу с ящика, я беру ее за руку и веду из кладовки в сторону выхода.

– Куда... Куда?.. – путаясь в ногах, семенит за мной Настенька.

– Увидишь! – первой пропускаю ее на улицу и для ускорения шлепаю по попке. – Почувствуешь! Скоро!