Глава 27

На секунду Хелена опешила от моей наглости, но довольно быстро приходит в себя, пульнув в мою сторону липкие нити. Я без труда ухожу с линии атаки, давно уже сообразив, что эмоции сильно вредят меткости и собранности паучихи. Значит, что нужно делать? Правильно, продолжать ее злить и выжидать удобный момент.

Поэтому выхожу на более широкое место, где валяются обломки камней, будет, где и побегать, и спрятаться.

— Ничего у тебя не выйдет, — начинаю действовать, согласно спонтанно родившемуся плану, — Его Величество не дурак, быстро разгадает и тебя, и твои недалекие планы.

— Вот еще! Я уже несколько недель морочу голову и ему, и его следователям с дознавателями. — Хелена выходит ко мне, противно цокая по мраморному полу своими лапками.

— Это тебе кажется, что ты всех водишь за нос, а на самом деле, они давно поняли, кто стоит за убийствами и просто ждут, чтобы взять тебя с поличным! И похитив меня, ты дала им все карты в руки, так что, как только проснемся, готовься топать в темницу! — сказав это, моментально прячусь за колону, потому что в ответ сразу же летит паутина.

— Это ложь!! Наш с братом план — идеален! И до сих пор шел четко по намеченному!

— Ха-ха. Это ж надо быть такой наивной! — отвечаю ей, едва высунув голову и тут же прячась, но уже за широкий камень рядом.

Вовремя я сменила дислокацию, вокруг колоны мгновенно опутывается паутина, но меня там, к счастью, уже нет.

— Посмотрим, как ты будешь смеяться, когда я выпью твою магию, а потом и тебя! — орет уже вполне дошедшая до кондиции Хелена.

— Ага, подотри слюни! Размечталась! — снова перебегаю, согнувшись в три погибели, за другой камень, едва успев увернуться от очередной порции паутины.

— Все, мне это надоело! — орет Хелена, перемежая вибрации человеческого голоса со стрекотанием насекомого.

Реально жуткий звук, даже руки холодеют. Я перебегаю под укрытие другого камня, но оглянувшись назад, спотыкаюсь о трещину в полу и, не успев сгруппироваться, падаю плашмя на мраморную поверхность. Пытаюсь побыстрее встать, но не успеваю, в ногу впивается паутина, в секунду сматывающая обе мои голени вместе. Делаю попытку отползти, как червячок, но, увы, видимо, мое везение закончилось.

Хелена за паутину тянет меня к себе, подвешивает вверх головой, лицом к своему лицу и внимательно осматривает тремя парами жутких глаз.

— Какая жирная муха мне попалась — самодовольно говорит она, и я вижу, что ее челюсти тоже видоизменились в паучьи.

Бррр, мерзкое зрелище. И жуткое. Следующая лента паутины пеленает мне руки вплотную к бедрам. Опачки. Это уже невесело. Эй, ШИПовничек, пора помочь! И словно услышав меня, из моей руки вырываются десятки тонких игл, впиваясь Хелене в руки, шею, лицо, в общем, в те места, которые не защищены паучьим хитином.

Закричав от неожиданности и боли, она роняет мою тушку, завернутую в куколку. Не медля ни секунды, с помощью тех же игл, освобождаю руки, а ноги, увы, не успеваю. Паучиха в ярости бросается на меня. Выставив вперед руку скорее в инстинктивном защитном жесте, чем нападая, посылаю в нее колючую плетущуюся нить, которая опутывает ей все ее лапки, связав в одну кучку.

Как в замедленной съемке, ее тело начинает заваливаться прямо на меня, а отползти я не успеваю. Стараясь защитить живот, подгибаю колени и закрываю их руками, выставив перед собой довольно длинный и острый корень валерианы. И вот четко на него падает огромное туловище паучихи. Раздается хруст, мне на руки течет что-то теплое, а совсем рядом удивленно застывают глаза Хелены, покрываясь белесой пленкой смерти.

С напряжением и всхлипываниями, мне, наконец, удается вылезти из-под тяжелого мертвого тела. Руки и ноги дрожат. Молодец, Яра, ты ее успокоила навечно, а теперь пора просыпаться! Пора просыпаться!

И я действительно, просыпаюсь, открываю глаза. Все так же лежу на холодном камне. Рядом протяжно воет мужской голос. Приподнимаю голову, руки по-прежнему связаны.

Чуть дальше того места, где лежу я, сидит мужчина, держа на руках явно мертвое тело Хелены. В глаза бросается их внешняя схожесть. Ее брат, тот самый маг Смерти.

«Интересно, он убьет меня сейчас или сначала поиздевается?» как-то отстраненно всплывает мысль в моих мозгах. «Не переживай, я помогу» — тут же кто-то мне отвечает. «Эээ, ты кто?» — спрашиваю в шоке от неожиданности. «Ты чего, мам? Это я» — следует безмерно удивляющий меня ответ. «Ух, ты, а что так можно было?» — удивленно спрашиваю. «Раньше нельзя, а теперь — можно, но недолго. И то только потому, что ты ведьма и можешь слышать тех, кто в этом мире присутствует почти незримо».

— Ты! — мужчина кидается ко мне с явным намерением убить, и я ничем не могу ему помешать.

Он хватает меня за горло и сильно давит, лишая возможности вдохнуть воздух. Я судорожно дергаюсь, пытаюсь вырваться, но все бесполезно. В ушах набатом бьет сердце, а в глазах постепенно темнеет. «Эдриан, где же ты шляешься, когда так нужен?» — проносится в голове, прежде чем меня покидают остатки сознания.

Я иду по сиреневому саду. Цветы одуряюще пахнут, а под одним из кустов, на лавке, сидит уже знакомая мне девушка. Элиза, сестра Раяны. Подхожу, сажусь рядом.

— Я умерла? — спрашиваю у нее, не совсем понимая, что происходит.

— Нет, ты без сознания. Ни я, ни твой сын не дали бы тебе умереть, об этом можешь не беспокоиться — заявляет белокурая Богиня Снов.

— Мой сын? — переспрашиваю, не уверенная, что правильно услышала.

— Да, твой сын и мой двоюродный брат — отвечает Элиза. — У него очень интересная магия. И очень сильная. Он будет великим правителем.

— Ну, конечно! Эдриан никогда не признает его своим…

— Я знаю своего дядю дольше и лучше, чем ты — перебивает меня Элиза. — И бессердечным дураком он никогда не был.

— Значит, он сильно изменился с тех пор! — возражаю ей.

В ответ богиня Снов начинает смеяться, озадачив меня своей странной реакцией.

— Теперь я понимаю, откуда у моего брата такая сила духа — отвечает она на мой недоуменный взгляд.

И тут мне приходит в голову одна мысль, которую я спешу озвучить:

— Это ты помогла мне в поединке с Хеленой? Сомневаюсь, что я имею хоть какую магию в царстве снов.

— Да, я немного… поучаствовала — улыбаясь только уголками губ, отвечает Элиза. — Но всю грязную работу ты выполнила сама.

— Почему ты не вмешалась раньше? Ты ведь могла предотвратить это все. Эти убийства, мое похищение.

— Яра, будущее — очень хрупкая субстанция. Я не могу вот так запросто влезать в грядущие события. Ведь тогда велика вероятность, что все измениться и пойдет другой дорогой. И, поверь, не такой светлой, как сейчас.

— Ооо, так это светлая дорога? А я-то думала…

— Ладно, на это нет времени — снова перебивает меня Богиня Снов и в этот раз в ее голосе звучит весьма ощутимая властная нотка, присущая людям, привыкшим повелевать. — Ты по-прежнему в плену. Брат Хелены перенес тебя и тело сестры порталом в неизвестном направлении. Эдриан не знает, где искать, нам нужна твоя помощь. Когда очнешься, постарайся осмотреться. Нам нужны хоть какие-то зацепки, чтобы понять, где ты. Сообщишь мне следующей ночью. И, Яра, не делай глупостей. Сейчас от тебя зависит не только твоя жизнь, но и еще двоих человек — с этими словами Элиза рассыпается по ветру мелкими цветками сирени.

Прихожу в себя быстро, словно по щелчку. Вот только что спала, и ррааз, уже открываю глаза, причем, сна совершенно нет, сразу полное включение всех функций оргазма. Словно, я была не в отключке, слегка придушенная психом с манией величия, а стояла на подзарядке, как аккумуляторная батарейка.

Я лежу на кровати и даже не связана. Уже хорошо. Аккуратно встаю, без резких движений, чтобы не закружилась голова, или не схватило судорогой какую-нибудь мышцу. Чувствую себя… очень даже. Что странно, учитывая, что я уже почти двое суток не ела, да и воду пила давненько.

Осматриваю комнату. Стены крепкие каменные, на них — вышитые гобелены. Таких уже давно никто не вешает у знати, а вот купцы переняли подобную моду, мне об этом рассказала Раяна, хорошо, что я запомнила.

Окно довольно большое, но закрыто решетками, значит, тут не выйти. Подхожу к нему, выглядываю. Комната на втором этаже, выше, судя по тени, есть еще один этаж. Внизу располагается заброшенный сад, следовательно, садовника тут нет, возможно, в доме долгое время никто не жил.

В комнате стоит старая, но вполне добротная и не развалившаяся кровать, есть шкаф и небольшая дверь. Заглядываю, как я и думала, ванная комната. Захожу, осматриваюсь. Тут тоже есть маленькое окошко, и на нем решеток нет! А это ооочень даже хорошо! Открываю краны. После долгого торохтения, грохотания и пищания, в умывальник льется тоненькая струйка ржавой воды. Значит, я права, в доме действительно, давно не жили.

Блииин, как же хочется пить, но не эту же гадость, в самом деле. Сделав свои дела, выхожу из ванной и едва подхожу к кровати, как раздается стук и сразу же, не дожидаясь разрешения войти, в комнату заходит женщина. Высокая и крупная, а-ля Фрекен Бок, с простым, лишенным эмоций, лицом.

— Доброго утра, — говорит на удивление писклявым голосом, — прошу вас следовать за мной.

И выходит в коридор, где замирает, стоя с открытой дверью. Ага, это типа, я должна выйти, а она за мной дверь закроет. Лааадно. Что там говорила Элиза? Быть хорошей девочкой? Не мое амплуа, но ради ребенка, постараюсь.

Послушно выхожу и даже жду, когда она закроет дверь на ключ. Потом мы идем пыльным коридором. Я — впереди, Фрекен Бок — чуть позади. Всего десять шагов и лестница вниз. Спускаемся и входим в первые же двери. Столовая. Неужели меня покормят?

За небольшим столом уже сидит молодой мужчина. Возможно, даже, моложе меня. Он делает приглашающее движение рукой. Прохожу, сажусь на указанное место напротив него. Домомучительница тут же выставляет на красиво сервированный стол блюдо с картофелем и мясом, по крайней мере, пахнет именно так. Затем какой-то зеленый салат, запеченную рыбку, грибочки.

Едва простая, но пахнет умопомрачительно. С трудом сглатываю слюну, беру стоящий передо мной бокал с водой и одним махом опустошаю его. Хорошо, но мало. Еще бы таких два-три бокальчика. Увидев рядышком графин, спокойно беру его и доливаю себе водички. Пока Фрекен Бок продолжает неспешно выставлять еду, выпиваю еще два бокала и наконец, перестаю себя чувствовать пустыней Сахарой.

Поднимаю глаза и натыкаюсь на колючий взгляд мужика. Его мутноватые зеленые глаза пробуравливают во мне миллионы дырочек, но я невозмутимо приподнимаю бровь и продолжаю попивать водичку. И вот еда выставлена, а меня ждет сюрприз. Все те разносолы предназначены исключительно моему хлебосольному тюремщику. Для меня Фрекен Бок выставляет тарелку каши, похожей на нашу пшеничную, и что-то странное, смахивающее на тушенные овощи.

Гостеприимный хозяин дома внимательно смотрит на меня с застывшей на губах мерзкой улыбочкой. И что ждем? Аааа, наверное, думает, что я сейчас закачу скандал. Да не вопрос. Элиза сказала мне быть хорошей девочкой, а что подобные делаю? Правильно — соответствуют ожиданиям.

— Это что такое? — возмущаюсь во весь голос. — Почему я должна есть эту гадость!?

Презрительно тыкаю в сторону каши, надеясь, что не захлебнусь слюной во время своего спектакля.

— Или ешь, что дают, или ходи голодной! — довольный собой, отвечает главный зритель моей театральной премьеры, домомучительница отмалчивается в углу.

— Садист! — заломив руки, с печальной миной обвиняю его.

— Маргарет, забери еду у моей гостьи — командует тюремщик.

Упс, надо срочно исправлять ситуацию.

— Не надо! Я буду есть… эту… эту кашу. И прошу прощения… за свое поведение — типа смиренно говорю ему, опустив глаза в тарелку, а на самом деле просто не могу оторвать взгляд от вкуснейшей кашки, парующей и истекающей сливочным маслом прямо передо мной.

Хватаю ложку, пока этот жлоб еще че-нить не придумал, и бегом есть. Ммм, райское наслаждение — это не шоколадка «Баунти», а пшеничная кашка с маслом после почти двух суток вынужденного голода.

Потом дело и до овощей доходит. На вкус они оказываются гораздо лучше, чем на вид, а потому тоже спешно съедаются изголодавшейся мной. Отваливаюсь от стола, как пиявка от тела — сытая, счастливая и увеличившая в районе талии вдвое.

Масленым, довольным взглядом скольжу по тюремщику. Он сидит напротив с кислым выражением лица. По глазам вижу, чувствует подвох, но вот где его надули — пока не соображает.

— Раз ты уже поела, думаю, нам стоит поговорить — чванливо сообщает этот пафосный червяк.

Н-да…, до умения подать себя и проморозить собеседника до кости, присущего Эдриану, этому… нехорошему человеку, еще плясать и плясать.

— Почему бы и не поговорить, если компания подходящая — лыбясь на все тридцать два зуба, соглашаюсь с хлебосольным хозяином, чтоб у него рыбная косточка в горле застряла!

Червяк открывает рот, чтобы низвергнуть на меня потоки отборной чуши, но вдруг почему-то краснеет и начинает лающе кашлять. Опачки… Подавился что ли? Надо бы похлопать. Поднимаю руки… и аплодирую…