Глава 16.

Мы с Лидой рассмеялись, принимая слова невозмутимой незнакомки за шутку или до смешного нелепое совпадение.

— У нас есть Красавин, но он уж точно не футболист. Так что... – я замерла, так и не закончив фразу, ведь на экране протянутого женской рукой телефона красовался МОЙ Красавин. В футбольной форме, посреди поля, рядом с сокомандниками.

— Мой выглядит так. Надеюсь, теперь-то вы скажете, где именно я могу его найти?

Ощущая уже знакомое мне чувство отчаяния, наглым образом завладев гаджетом блондинки, и продолжая листать фото, на которых мой Гоша был запечатлен бегающим по полю, забивающим голы, обнимающимся с товарищами по команде, и в конце концов целующимся с той самой блондинкой, которая сейчас пыталась отобрать мобильный из моих рук. Выставив вперед ладонь, ощущая накатывающие волны ярости, отчаяния и безнадеги, я подняла на нее свирепый взгляд.

— Эй, отдай телефон?! Ты что чокнутая?! – ее громкие возгласы прорывались сквозь дымку тумана. Подруга бесцеремонно выпихнула девицу из помещения магазина, и возгласы незнакомки потонули за закрытой дверью.

Я пролистала фото еще и еще раз.

— Нет, это не он! – кричала наивная часть меня, не желающая принимать правду. Но реальность слишком четко видна, чтобы я продолжала делать вид, будто все еще можно оправдать его.

Это был он. Гоша. Его улыбка. Та самая, от которой у меня каждый раз подкашивались ноги. Но сейчас она причиняла мне невыносимую боль. Рядом с ним на фото смеется другая. Красивая, эффектная девушка держит его за руку. Футбольная форма, бутсы, кубок – он держит все это так уверенно и легко, будто всю жизнь только этим и занимался.

И в одно мгновение любимые и ставшие так быстро родными черты лица некогда казавшиеся мне прекрасными, вдруг растеряли свою привлекательность, трансформируясь в ненавистное слово – предательство.

И когда я вышла на крыльцо, замечая только что припарковавшуюся у внедорожника блондинки машину Красавина, я старалась цепляться за последние остатки надежды – что все это ужасный розыгрыш.

Но когда Гоша вышел из машины, и его взгляд скользнул по блондинке, которую продолжала отпихивать Лида, не давая той пробраться ко мне, я прочла на его лице удивление, которое тут же трансформировалось в испуг, когда серые глаза парня нашли меня.

— Котик! – радостный возглас блондинки вырвал меня из оцепенения. Я смотрела на то, как она несется прямо к стоящему у машины Красавину, и запрыгивает на него, опутав руками его крепкую шею.

— Какого черта ты делаешь?! Отойди! – рычит Гоша, буквально отдирая блондинку от себя.

В этот момент из водительской дверцы кроссовера вышел высокий темноволосый мужчина лет сорока. При виде него, лицо Красавина и вовсе превратилось в камень.

— Гоша, неужели ты не рад мне?! – в голосе блондинки отчетливо звучали слезливые нотки. Она продолжала тянуться к Красавину, желая снова припасть к его крепкой груди, в то время как он, скрутив ей руки, буквально отпихнул девицу к появившемуся рядом с ними мужчине.

— Какого черта вы тут забыли? – прорычал Гоша.

— Гош, нам надо поговорить, - мужчина держал блондинку, не давая ей добраться до Красавина.

— Нам не о чем говорить!

— Да ладно тебе парень, полгода прошло. Неужели ты не остыл?!

— Гоша, я так соскучилась! – блондинка снова сорвалась к нему, но уже готовый к ее атаке, Красавин выставил вперед ладонь.

— Не прикасайся ко мне, Катя. Если ты забыла, я напомню – мы расстались полгода назад

Девушка впала в ярость.

— Мы не расстались, а взяли паузу!

Красавин усмехнулся, но смех его был полон горькой обиды.

— И как только мы взяли паузу, ты тут же легла под Дубинина.

— Все не так! Ты просто веришь глупым слухам! Я никогда никого не любила как тебя! Неужели ты хочешь сказать, что забыл меня?!

Она подошла к нему вплотную. Гоша смотрел на нее с высоты своего роста без единой эмоции. Еще никогда я не видела Красавина таким отчужденным, холодным и жестоким к чужой боли. Блондинка плакала.

— Неужели...

— Да, Катя, - проговорил он устало. — Мир не кружится вокруг тебя. У меня есть девушка, и давай ты сядешь в машину и свалишь.

— Девушка? И где она?

— За твоей спиной.

Она обернулась. Заплаканные глаза наполнились яростью, когда ее взгляд скользнул по мне, и она поняла, кого именно имеет ввиду Гоша.

— Ты серьезно?! - расхохоталась она. – Ты променял меня на эту огородницу?!

Ее слова хлесткой пощечиной привели в чувства. Я вспомнила, что до сих пор стою в совершенно нелепом наряде, чувствуя себя пугалом в присутствии бывшей девушки Красавина. Его жизнь была красивой, рядом с ним была успешная девушка, и я ей не чета. Взглянув на подругу, чье бледное лицо говорило о том, что возможно вскоре мне придется заботиться о ее благополучии, я взяла ее за руку.

— Идем, Лид. Сейчас мороженое растает.

Оставив телефон на капоте внедорожника, игнорируя их разборки и попытки здоровяка затянуть рыдающую девицу в авто, я взяла пакеты, и направилась по дороге в СНТ. И чем тише становились голоса за нашей спиной, тем громче становилось внутри меня. Первый шок от увиденного сходил на «нет», уступая место безграничной боли, готовой хлынуть и затопить меня с головой.

— Детка, - прошептала и всхлипнула Лида.

— Не сейчас. – буркнула в ответ, понимая, что в любой момент мое видимое спокойствие даст трещину, и тогда разразиться катастрофа.

Лида обернулась в тот момент, когда до моего слуха донесся звук автомобильного мотора. Сердце предательски замерло, когда я услышала его голос.

— Роза!

Продолжая идти в том же темпе, не обращая внимания на тяжесть пакетов в руках, я старалась изо всех сил сохранить остатки достоинства и не разреветься прямо здесь.

— Роза, подожди! – его пальцы обожгли кожу, заставив отскочить в сторону.

— Пожалуйста, давай поговорим, - он попытался обнять меня, но я оттолкнула его с такой силой, что пакет порвался, и все содержимое высыпалось на землю.

— Послушай, давай просто поговорим. Все не так, как тебе кажется. Мы расстались...

Пытаясь собрать продукты, но понимая, что я просто не могу выслушивать всю эту грязь, я резко поднялась и ткнула в него пальцем.

— Не. Говори. Со мной. Я не хочу тебя слышать, - прорычала, и сердце пропустило удар, встретившись с ним взглядом. Всепоглощающая тоска, вина и горечь – ничего больше я не нашла в его глазах. Стараясь не думать, не сожалеть, а просто действовать, я впихнула мороженое в пакет, который несла Лида, и поднялась с колен, намереваясь продолжить путь.

Но он не дал мне сделать и шага.

— Не трогай меня, - я прокричала это так громко, что в горле засаднило.

— Хорошо, не буду, - с перекошенным от боли лицом кивнул Красавин, забирая из моих рук пакет.

— Просто сядь в машину. Я тебя довезу.

Слезы застилали глаза, изнутри била мелкая дрожь, но я продолжала сопротивляться.

— Ты не услышал с первого раза? Я не хочу тебя видеть, Красавин. А в машине это будет сложно.

— Сядь на заднее сидение и смотри в окно. Я серьезно, Роза. Я и с места не сдвинусь, и тебе не дам, пока ты не сядешь в машину.

Он не уступит. Но и я не планировала идти навстречу – не могло существовать ни единого аргумента способного оправдать человека, так бессердечно обманувшего меня. Он был в панике – заостренные скулы, полные страха глаза и тонко сжатые губы – все это выдавало его. И я ненавидела себя в этот момент за слабость чувств. Я все равно его любила. Была разбита, унижена и растоптана, но все равно любила его.

Он сделал шаг навстречу, оставляя между нами слишком мало пространства, чтобы я могла и дальше казаться ему сильной.

— Пожалуйста, Роза, сядь в машину, - голос звенел от боли, и она отдалась резким спазмом в груди.

Устало прикрыв глаза, я вздохнула.

— Чтож, быстрей со всем покончим, - прошептав еле слышно, я распахнула переднюю пассажирскую дверцу и залезла внутрь.

Лида, ни слова не говоря, устроилась на заднем сидении. Уложив пакеты в багажник, Красавин сел за руль и тронулся с места.

Мы ехали в полной тишине. Он крепко сжимал руль, не сводя взгляда с дороги. Стоило машине припарковаться у наших ворот, Лида тут же выскочила из авто, направляясь к багажнику. Больше всего на свете я хотела сейчас оказаться подальше от него. Дать волю слезам и оплакать растоптанные чувства. Но я слишком хорошо изучила Красавина – он не отступит, даже если я убегу к Рыбаку и спрячусь у него.

Он сидел неподвижно. И было невыносимо видеть и понимать, насколько сильно он разбит и раздавлен. Справиться с предательством Виктора - холодного и жестокого, было намного проще. Даже застав своего бывшего с подругой, я не испытывала той боли, что мучила меня сейчас. Казалось, любое неверное движение было способно подвести меня к черте.

Он молчал. И эта тишина давила все сильнее. Я решила действовать первой – содрать пластырь с раны. Резко. Больно, но быстро.

— Ты футболист? - голос звучал хрипло. Я старалась не смотреть на него, упорно впившись взглядом в сложенные на коленях руки.

— Нет, - ни секунды не думая, ответил он. — Уже полгода как я простой парень Гоша. Я ненавижу футбол, и не хочу вспоминать свою прошлую жизнь.

— Она твоя девушка.

— Была ей. Точней не так. Она никогда не была моей девушкой, она была девушкой успешного футболиста и парня, зарабатывающего большие деньги. На такого Гошу, которого встретила ты, она бы никогда даже не посмотрела.

С губ слетел едкий смешок. Я и сама не знала, почему, но с каждым его ответом на меня накатывала такая злость, что хотелась закричать на него во все горло, хотелось ударить его и уйти. Но я продолжала сидеть неподвижно, усиленно прижимая к груди руки.

— А мне показалось, она пылала чувствами, когда увидела тебя.

— Роза, брось! - он резко повернулся и обхватил ладонями мои скулы. Его руки были горячими, а серые глаза топили меня в боли и сожалении. — Ты не можешь не видеть правды, ты ведь не такая поверхностная как другие! Она и взгляда твоего не стоит, а тем более слез. Она, и вся моя прошлая жизнь!

Он глухо застонал, когда по моей щеке прокатилась слеза.

— Это был мой бывший агент. Не знаю, что ему нужно, да и не важно. Я не стану даже разговаривать с ним. Я ни за что не вернусь к прошлой жизни, я хочу быть там, где я сейчас нахожусь. С той, кто сомневается во мне, но кого я люблю больше жизни!

Он говорил странные вещи. И только что уличенный во лжи, он не мог убедить мое сердце. Выпутавшись из его рук, я отвернулась.

— У тебя была прекрасная жизнь, - проговорила, сглатывая ком в горле. – Та, к которой я всегда стремилась – полная возможностей и успехов. Уверена, и у тебя путь был не легче. И сейчас, если бы каким-то чудом мне вернули бы мою фирму, я бы ухватилась за нее, намного крепче, чем раньше. Думаешь, я поверю в то, что можно предпочесть добровольно жизнь здесь и общение с преступницей в бегах жизни в столице в полном достатке?

— Ты не преступница. И да, я сам выбрал жизнь здесь. В этом старом доме, среди простых людей, которые смотрят на тебя и говорят правду, как есть. А в той успешной жизни, как ты ее называешь, они все улыбались мне, пока я мог оплачивать их счета, но после, когда я остался ни с чем, они бросили меня. Как бросила и Катя. Когда матч за матчем я показывал отстойный результат, когда я был так разбит, виня себя за смерть мамы. И знаешь, что я понял – все мои подарки ей, все попойки с друзьями в дорогих клубах, которые я оплачивал, все это не значило ничего в их глазах, это не сделало меня для них важным человеком. Когда от меня отвернулось руководство клуба, когда я сал неугоден и вынужден был вернуть огромные неустойки за сорванный контракт, я остался совершенно один. Катя переключилась на моего сокомандника, и друзья резко перестали отвечать на звонки. Да слал я к черту такую обеспеченную жизнь с пустыми и лживыми людьми!

Я и подумать не могла, что этот улыбчивый, обаятельный парень может хранить в душе такие тайны. Несомненно, слишком много боли и страданий у него за спиной. Но он врал мне все это время. Я совершенно не знаю его, и сейчас, когда правда стала ясна, я понятия не имела, что с ней делать.

— Почему не сказал мне правду?

— Моя правда ничего бы не изменила. Для меня неважно прошлое, есть только сегодняшний день. Мои чувства к тебе – вот что имеет значение, Роза. Пожалуйста... не отворачивайся от меня, и поверь...

К горлу подкатил ком.

— Я верила... В том то и дело, я верила, но совершенно тебя не знала... – проговорила сорванным шепотом.

Он потянулся ко мне, но я отпрянула.

— Нет, прости. Мне нужно побыть одной. Я и так слишком быстро доверилась тебе... После всего того, что произошло в моей жизни, я не должна была так рисковать собой и быть такой наивной. Но когда я встретила тебя, когда увидела, как ты заботишься о баб Ане, как носишься с теть Фаей и с остальными стариками, я подумала, что ты особенный. «Роза, не бойся! Вот же он – простой деревенский парень, искренний в своем грубоватом юморе но такой честный, открытый и надежный в отличие от того столичного интеллигента – бизнесмена, который воспользовался тобой».

— Я такой и есть, Роза...

И мое фальшивое имя резануло слух так сильно, что я поежилась.

— Все изначально было ложью, Гоша. И я ведь совсем не Роза...

Когда я решилась поднять на него взгляд, дыхание перехватило от того, сколько боли было в его глазах.

Сначала в них вспыхнуло дикое, животное «нет». Огонь отчаяния. Мне казалось, что вот-вот и он бросится ко мне, схватит за плечи, начнет трясти и кричать, что все исправит, что не сможет без меня, что я не имею права так заканчивать наши отношения.

Но потом, в следующее мгновение он будто сам затушил огонь. Его зрачки сузились, а в уголках глаз прорезались ранние морщинки – словно от резкой, молниеносной боли. Глаза стали пустыми и глубокими одновременно, как две раны. Во взгляде поселилась та самая тишина, которую я просила: он понял, что его слова сейчас только все сломают окончательно.

— Хорошо, - он сглотнул. Адамово яблоко дернулось, как загнанный зверек в клетке. Гоша часто заморгал, пытаясь прогнать предательскую влагу, но ресницы стали тяжелыми.

— Если тебе так будет лучше...

Я ненавидела его покорность! Ненавидела то, что он продолжал заботиться о моем благополучии, даже будучи по уши виноватым! Меня раздражало то, что он решил уступить, хотя я прекрасно знала – продолжи он уговаривать меня, я злилась бы сильнее. И, прогнав прочь все мысли, я кивнула.

— Так будет лучше для всех...

Я вышла из машины, и направилась к воротам участка. Знала, что меня отделяют от тишины дома всего десять шагов. Но сейчас это расстояние казалось бесконечным.

Хлопнула дверца машины за спиной, и я чувствовала его взгляд. Я знала, что по-другому нельзя, но, Боги, как было сложно уходить. И когда вдруг раздался громкий мальчишеский возглас, мы обернулись, и встретились с ним испуганными взглядами.

— Гоша! Гоша! – кричал соседский мальчишка Петя, со всех ног направляясь к нам. – Баб Аня! Там баб Аня упала, и лежит в огороде! Кажется, она умерла...