Глава 17.

— Да не умираю я! И чего вы такую панику подняли?! – ворчит баб Аня, когда мы, подхватив ее под руки, ведем женщину наверх по ступенькам больничного крыльца.

— Это лучшая клиника в округе. Мы проверим, что упав, вы ничего себе не повредили. Да и пройти обследование вам не помешает.

— Ничего и не надо проверять, Розочка! Дышу, вижу тебя хорошо, что еще нужно? – недовольно ворчит женина, но послушно следует за Красавиным, который придерживает для нее распахнутую дверь.

— Баб Ань, вы упали в обморок, ударились рукой и бог еще знает чем! Вы не могли самостоятельно подняться, - я вдохнула кондиционируемый воздух больничного коридора, и стерла со лба капельки пота. – Думаю этих причин достаточно для того, чтобы позволить обследовать ваше здоровье.

Усадив женщину в кресло для посетителей, и завладев ее документами, мы с Красавиным отправились к стойке регистратуры. То и дело оборачиваясь и проверяя баб Аню, я в тревоге сжимала папку с ее документами. Красавин был рядом, и ловить на себе его взволнованные взгляды было невероятно больно. Лучше бы он вдруг стал грубым и холодным, так было бы проще вычеркнуть его из своего сердца и мыслей, и отправиться утешать и лечить уязвленное самолюбие и гордость.

Но пока что моя гордость претерпевала все новые пощечины и удары, ведь не заметить заинтересованных и вместе с тем восхищенных взглядов, бросаемых посетителями больницы и медперсоналом на Красавина, было невозможно. Боже, и как я могла быть такой глупой и не узнать в нем звезду футбола?!

— Вы же Красавин Георгий? Верно? – тоненький с придыханием голос девушки из регистратуры вырвал меня из мыслей.

— Да, девушка. Может можно что-то придумать? Я понимаю, что записей на сегодня нет, но женщина пожилая, упала сегодня в обморок. Мы волнуемся за ее здоровье и не хотим пропустить беду...

Гоша слегка наклонился вперед, желая быть услышанным только ей, и брюнетка, не отводя от Красавина восхищенного взгляда, понимающе кивала ему в ответ. И от всей этой приторной фанатской влюбленности девушки меня немного затошнило.

— Поехали в другую клинику. Сказали что нет мест, - выпалила нервно, и обернулась к баб Ане. Женщина выглядела неплохо - спокойно сидела в кресле и заинтересованно смотрела в экран телевизора, транслирующего ее любимый сериал. Радуясь, что ей уже лучше я думала о том, чтобы послушать саму старушку и отправиться с ней домой. А потом, спокойно записавшись, вернуться к обследованию.

— У нас в больнице всегда есть несколько платных палат, которые глав врач оставляет на случай важных и экстренных пациентов. И если вы договоритесь с ним, то проблем не будет.

Красавин тут же кивнул.

— Главный врач на мечте?

— Да...

— Я договорюсь. Спасибо, - он послал ей свою фирменную улыбку, от которой стала видна ямочка на его щеке. И в этот момент я подумала о том, что он раздражает меня до зубовного скрежета!

— Ну вот, а ты хотела уезжать, - бросил небрежное и улыбнулся, забирая из моих рук документы. Улыбнулся так, как делал только что с той девицей.

На моих губах расплылась неестественно широкая улыбка.

— Прости, забыла, что ты у нас популярный и влиятельный футболист. Слишком новая для меня информация, не успела ее осмыслить.

Все, что мне оставалось – дерзко вздернув подбородок, отправиться к баб Ане, и предложить ей воды, пока Красавин услужливо оставлял автограф в ежедневнике, протянутом ему обходительной работницей регистратуры.

Спустя двадцать минут, в коридоре появился Гоша. Рядом с ним шел высокий мужчина в белом халате. Подойдя к нам, он представился и попросил девушек в регистратуре подготовить палату для новой пациентки.

Дело было сделано. И я была рада, что баб Аня получит полное обследование здоровья, и лучшее лечение, возможное в этом городе. Но, в то же время, все успехи Красавина, полученные им благодаря своей знаменитости, так сильно раздражали меня, что я просто не могла на него смотреть!

И пока мы вели баб Аню в кабинет МРТ, дабы убедиться, что при падении она не получила травмы головы, проходящие мимо нас посетители то и дело бросали на Красавина заинтересованные взгляды.

Бесило! Ужасно раздражало все! И то, что вот уже сорок минут баб Аня не выходила из кабинета обследования. Я дико волновалась, и ругала себя, что послушала ее и не прошла за ней следом.

Чертов Рыбак со своим скандалом и угрозами подорвал здоровье старушке. Как бы то ни было, все эти дни она нервничала и переживала о судьбе своего дома, что могло послужить причиной пошатнувшегося здоровья.

Красавин еще этот, ни на метр от меня не отходил, несмотря на предложения медсестер попить с ними чай или кофе. То и дело раздражал меня своей заботой – тот шнурок на моем кроссовке завяжет, то с моего места сдвинет, сообщив, что я сижу как раз под холодным воздухом кондиционера.

Даже забота должна быть своевременной и к месту. Каждое его действие, чтобы он не предпринимал, ощущалось как очередная насмешка.

Он мне врал. С первого и до последнего дня Красавин не открывался передо мной. Я вспоминала тех девушек администраторов из парка, которые просили сделать с ним селфи. Я с ума сходила от злости, думая о том, что будучи в кинотеатре я случайно сболтнула догадку, будто Красавин известный актер, а он вместо того чтобы открыться мне – солгал.

Его одежда «реплика» - так говорил он, отшучивался, и делал из меня дурочку. И чтобы он сейчас не сделал и не сказал, правда такова. Красавин никогда не доверял мне.

И когда дверь кабинета МРТ в очередной раз распахнулась, но лишь для того, чтобы один из ординаторов покинул кабинет, шумный выдох сорвался с губ.

— Не переживай, с ней все хорошо. Там лучшие специалисты, - раздался рядом его тихий полный участия голос. Прикрыв глаза, дабы прогнать прочь возникший спазм в груди от его внезапной близости, я всем своим сердцем надеюсь, что скоро моя пытка закончиться, и я смогу получить немного личного пространства для того, чтобы спокойно обдумать сложившуюся ситуацию.

— Уйди. Пожалуйста, отойди на пару шагов, - твержу про себя, внешне оставаясь совершенно холодной.

— Вот, выпей, - он протягивает мне бутылку с водой, и когда я не предпринимаю попыток забрать ее, Красавин раскрывает мою ладонь и вкладывает тару в нее.

Дрожь, прокатившаяся по коже в момент его касания, служит последней каплей. Мое тело практически кричит о протесте. Резким движением рук, отталкивающим его от себя, тем, как стремительно я сорвалась с кресла, отойдя на несколько метров и облокотившись о стену. Предательское головокружение заставило стиснуть кулаки, и сделать несколько успокаивающих вдохов.

Внезапно кожу запястья обожгло до боли знакомым теплом. Не придумав ничего лучше, кроме как отдернуть ладонь, я подняла на Красавина полный обиды взгляд.

— Не трогай меня! – прорычала шепотом, когда он потянулся к моему лицу.

В серых глазах вспыхнула обида.

— Тогда выпей воды, - и снова чертова бутылка замаячила перед лицом.

— Не разговаривай со мной, лгун!

Затравленный взгляд его глаз заставил мое итак истерзанное сердце разбиваться снова на мелкие куски.

— Как скажешь, - проговорил хрипло, словно каждое слово давалось с трудом. – Только сядь, пожалуйста. У тебя глаза красные и ты вся бледная. Не хочу, чтобы в обморок свалилась.

С губ сорвался смешок.

— А я не хочу, чтобы ты делал вид, словно тебе не все равно.

Он скривился.

— Зачем ты так? Ты же прекрасно знаешь...

— Пожалуйста, дай мне немного пространства. У меня нет сил сейчас говорить с тобой.

Он кивнул, а я послушно села в кресло, и к моей радости спустя несколько минут в коридоре показалась баб Аня. Немного заспанная, но с присущей ей теплой улыбкой на лице.

Старушку вывела под руку молоденькая доктор. Девушка попросила нас подняться в палату и размещаться там. Лечащий врач баб Ани должен был вскоре зайти к нам.

По дороге бабуля отвлекала приятной беседой, рассказывая о том, как сладко она подремала в аппарате МРТ. В ответ на что Красавин шутил, что у нашей баб Ани самая чистая совесть, ведь уснуть в шуме огромной чудовищной машины МРТ может только самый святой человек. Я поддерживала диалог Красавина, шутила и делала вид, словно все в полном порядке, боясь расстроить ее.

В палате было очень красиво и уютно. Удобная кровать с кучей полезных механизмов, деревянный шкаф, стол и тумбочка с телевизором. Зная, что ворчание старушки начнется ровно в тот момент, когда она заскучает и запроситься домой, я включила ее любимый сериал, и помогла женщине переодеться в больничную пижаму.

— Розочка, я позвонила сыну. Он сегодня не сможет приехать, что-то срочное на работе, но завтра он будет здесь. Если тебе не сложно, не могла бы ты остаться со мной на ночевку? Боюсь, мне будет слишком тревожно одной в новом месте... – бабулечка выглядела такой расстроенной, и мне непременно захотелось ее обнять.

— Конечно, баб Ань! Даже просить не надо, я и сама собиралась остаться с вами! – потянувшись ближе, чтобы не услышал возившийся с телевизором Красавин, я прошептала. – Устроим с вами литературный клуб! Пообсуждаем личную жизнь самых красивых поэтов...

— Поэтов? – с сомнением проговорила старушка.

— Баб Ань, вы Есенина видели?! Ох, уверенна, вы знаете много пикантных историй этого сердцееда. Вот и расскажите мне, а я почитаю вам что-нибудь из его творчества.

Довольная услышанной перспективой, старушка тут же кивнула, и спустя несколько мгновений в палате появился доктор.

Успокоив нас с Красавиным новостями о том, что по результатам МРТ ничего страшного с баб Аней не случилось, док поведал о том, какие процедуры ждут женщину в ближайшие три дня. Обследование будет полным, начиная от сердца, заканчивая зрением – не знаю уж, что наобещал Красавин доку, но тот старался так, словно баб Аня его родная мать.

Но вскоре мне удалось насытить собственное любопытство, когда оставив нас, доктор подозвал к себе Красавина, и тот дал ему свой номер, обещая приехать в ближайшие выходные на ужин к доктору и порадовать его любимого сына своим героем.

Снова и снова я закатывала глаза и раздраженно фыркала, когда Красавин пользовался своим положением. Несмотря на то, что действовал он для блага баб Ани, и я была благодарна ему, я все равно его терпеть не могла! Красавин футболист – та еще кость в моем горле. И я безумно скучала по Красавину – простому деревенскому парню, с кем я могла построить счастье.

Ужин нам принесли спустя час. Все было очень вкусно и сытно. Баб Аня, наевшись досыта, довольно прилегла на подушку, пока я смиренно и послушно пересказывала теть Фае по телефону все, что произошло с баб Аней за сегодняшний день. Не без труда убедив ее, что совершенно не стоит тратить силы и время и приезжать в больницу, я попросила устроить праздник по возвращению старушки домой. Идея новой вечеринки настолько пришлась ей по вкусу, что женщина наконец-то перестала спорить со мной и покорилась.

После ужина Красавин наконец-то покинул нас, грозясь вернуться завтра и забрать меня в СНТ, после того как мы дождемся сына старушки. Я же, не желая спорить при женщине, решила оставить этот вопрос до завтра и дать себе время подумать.

Бабуля уснула рано, и, успев прочитать ей всего пару любимых стихов, я закрыла книгу и, вооружившись телефоном, принялась рыскать по глобальной сети в поисках информации о своем парне.

А информации было много, так что половину ночи я провела в исследовании прошлой жизни Красавина. Сотни фотографий его побед, забитые голы и пенальти, заграничные поездки и отдых на берегу океана, где он купается вместе с эффектной блондинкой. Она вся искусственная – «от» и «до», но они такие красивые... Острой болью отдает в груди и сжимается сердце, когда я вижу фото, где он целует ее в шею, где она, повиснув на нем обезьянкой, счастливо улыбается в камеру. Везде, на каждом фото он смотрит на нее, смотрит так, как смотрел в последний месяц на меня. И понимание этого обесценивает все мои воспоминания и то, что было так дорого.

Хочется плакать. А еще хочется просто собрать чемоданы и уехать... но куда? Я сижу на руинах прошлой жизни, успев разочароваться в новой...

«Как ты, детка? Я нарыла в сетях о нем инфу. Лучший нападающий прошлого года... Многомиллионные контракты, поговаривали, что им интересуются иностранные клубы...»

Понимая с горечью, что я по наивности доверилась чувству, и отдала всю себя человеку, которого, в общем-то, и не знала, я задумалась о том, знали ли остальные правду о Красавине?

Теть Фая! Я рассмеялась горько, вспомнив о председателе. Конечно, крестная не могла не знать правды, и она поддерживала его легенду, убеждая меня, что Гоша простой менеджер по продажам.

Баб Аня заворочалась, и я подумала о том, что мне срочно нужно съесть что-нибудь сладкое. Выйдя в коридор, я замерла в удивлении. В кресле у палаты, подперев щеку рукой, спал Красавин.

Темные пряди волос упали на лоб, губы с изящным изгибом сейчас сбыли сплюснуты от соприкосновения с рукой. Все такой же невероятно красивый, сильный и... вдруг ставший совершенно чужим. Ну почему он остался здесь?! Почему продолжает быть таким заботливым и упертым?! Это так сложно – сопротивляться ему и своему разбитому сердцу. Нет-нет, я запрещаю себе думать о том, как он хорош! Он больше не мой. Для меня больше это не имеет значения.

Он больше не имеет значения. Наверное, именно поэтому я тихонько возвращаюсь в палату и, стянув со своей постели одеяло, возвращаюсь в коридор и осторожно укрываю его. Затаив дыхание, боясь коснуться его, дабы не разбудить, я резко отстраняюсь, когда слышу чьи-то шаги по коридору.

Высокая колонна помогает мне спрятаться от чужих глаз. И подошедшая к спящему Красавину медсестра вполне уверенна, что они наедине. И опустившись перед ним на колени, она нежно и трепетно касается его руки.

— Да? – резко вздрогнув, выпрямился он. Потер сонные глаза и осмотрелся по сторонам, словно и не сразу понял, где находится.

— Что же вы спите тут в коридоре? Пойдемте, я положу вас в сестринской. Там тихо и никого нет. Там вам будет удобно.

— Да нет, все в порядке. Я рядом со своими девчонками... Знаете, мало ли что может понадобиться.

— Георгий, не переживайте, у девочек есть экстренная кнопка. Стоит нажать, тут же весь сестринский пост сбежится. А вам тут на самом деле не стоит спать – если кто-то из руководства увидит, нам достанется, - горько вздохнув, она складывает ладони в умоляющем жесте.

Красавин словно все еще не хочет уходить, но и подставлять девушек ему нельзя – такой он человек.

— Ладно. Только на пару часов.

С хмурым и до раздражения тревожным видом, он идет следом за медсестрой, уносящей мое одеяло.

Я смотрю ему вслед, и не могу отвести глаз. Он уходит неспешно, а я думаю о том, что это на самом деле конец. И это так больно и невероятно сложно! Знать, что стоит мне побежать, он непременно примет. Оказаться в его объятиях так просто... но надолго ли? Сколько еще тайн у этого человека? И ведь он непременно вернется в свой спорт. Вернется в столицу, к громкой яркой жизни. А я... Я девочка с чужим именем, скрывающаяся от полиции и бывшего парня. В той его жизни мне просто нет места...

Солнечные лучи мягким светом заполоняли утреннее пространство моего двора. Прикрыв глаза, и подставив лицо приятному теплу, я сделала глоток кофе. Зябкая дрожь прокатывалась по телу, вызывая стойкое желание ежиться и кутаться в плед.

За забором кукарекали петухи, то и дело раздавалось жужжание газонокосилок и лай собак. Холодный носик белоснежной мордочки ткнулся мне в бок, и, встретившись с черным глазами козочки, я улыбнулась.

— Привет, моя подруга. Одни мы с тобой остались на целом свете, - погладив животное, и услышав благодарное «ме», я снова прикрыла глаза.

Два дня прошло с нашей последней встречи с Красавиным. После того как к баб Ане утром в больницу приехал сын с невесткой, мне больше нечего было делать рядом со старушкой, и оставив ее на попечение детей, я была вынуждена вернуться сюда.

Красавин настаивал на том, чтобы довезти меня до дома, но понимая, что у меня совершено нет сил находиться в непосредственной близости от него в течении долгого часа, я ответила категорическим отказом. Благо, ему хватило совести засунуть свое упрямство и настырность в задний карман джинсов, и позволить мне решать свою судьбу.

И вот она я, посреди старенького двора Лидкиного деда. В компании козы, пью кофе после бессонной слезливой ночи, и в сотый раз понимаю, как сильно мне не хватает его...

Я ужасно скучаю. И забыть его совершенно не помогает тот факт, что Красавин умудрился участвовать в моей жизни даже во время своего отсутствия.

В мой дом постоянно приходят гости. То Михалыч с целым пакетом свежего мяса и овощей, которые чудесным образом его жена вдруг просила передать мне. То теть Фая нагрянет с корзинкой клубники, шоколада и бутылочкой моего любимого «Моет». Она думает, я совсем глупая и не понимаю что столь дорогое шампанское, она бы в жизни не стала покупать. Тем более, теть Фая не принимала всерьез ни один алкоголь, если там нет приставки «домашний».

Я знала, кто заботиться обо мне. Знала о том, что он каждый день ждет моего звонка, или знака, позволившего ему действовать. И я очень хотела увидеть его. Особенно по вечерам было невероятно сложно держать себя в руках и не сорваться на побег к участку на первой линии.

Сегодня должна была вернуться баб Аня. К счастью и всеобщему облегчению врачи не обнаружили у нее ничего серьезного, лишь соизмеримые с возрастом неполадки в здоровье, которые можно минимизировать лекарственными препаратами.

По этому поводу, теть Фая решила устроить грандиозный праздник, и сегодня было созвано все СНТ в гости к женщине. Понимая, что там я непременно увижу Гошу, я не чувствовала в себе сил на подобную встречу.

Утро было ранним, и каждый трудился на своем участке. Воспользовавшись временным затишьем в СНТ, я осторожно вышла из калитки, и направилась неспешно по проселочной дороге, вдыхая полной грудью свежий воздух.

На соседнем с теть Фаей участке слышался грохот топора, разбивающего крепкие бревна. Немного подумав, я вернулась домой и, захватив с собой в термосе кофе и несколько бутербродов, вернулась к участку.

Следуя внезапному душевному порыву, я решилась потревожить нашего нового жителя, и по совместительству бывшего жениха теть Фаи. С одной стороны восхищаясь его настырностью, я думала о том, что наши положения с ним словно два разных берега. Он тот, кто поступил плохо с любимой, я та, кого обманули.

Постучав в калитку, и подождав, когда мужчина заметит меня, я помахала рукой.

— Доброе утро! Не хотите позавтракать с соседкой? – улыбнулась, приподняв руку с зажатым в ней термосом.

В ответ на его удивленный взгляд, я решила напомнить.

— В ваш первый приезд сюда, когда вы чуть не отгребли от теть Фаи букетом, мы с вами познакомились. Я Роза, - моя улыбка была такой широкой и естественной, что мужчина, кивнул, и, смахнув полотенцем со лба пот, направился к деревянному столу, расположенному под небольшим навесом.

Пройдя по узкой тропинке, я выложила из пакета контейнер с бутербродами, и разлив кофе по пластиковым кружкам, подвинула одну из них к мужчине.

Благодарно улыбнувшись, он устроился напротив меня и сделал небольшой глоток. Я же, снедаемая любопытством, не могла перестать рассматривать его дорогой наряд, ухоженное лицо и аккуратно уложенные волосы.

— Простите, не помню вашего отчества, - проговорила смущенно, в ответ на что мужчина улыбнулся.

— Зови меня просто Егор.

— Простите, что тревожу вас. Но увидев, что сегодня вы приехали без ваших чудовищ, я решилась подойти и поболтать.

Его тихий мелодичный смех успокоил меня, дав понять, что я могу рассчитывать на дружеское расположение мужчины.

— Чудовища тоже должны отдыхать. Да и вряд ли здесь мне что-то угрожает....- он окинул взглядом пространство заброшенного участка. Несколько секунд я рассматривала золотой перстень на его руке, центр которого был инкрустирован драгоценным камнем.

— А где вы работаете? – спросила его, несмотря на то, что уже знала. В порыве ссоры теть Фая выпалила, что он судья. Но, решив услышать правду из первых уст, я сделала вид, словно не знаю об этом.

Смахнув салфеткой крошки с губ, он посмотрел на меня внимательно. По всей видимости, не привыкший к излишней откровенности в беседе, ему понадобилось немного времени, дабы оценить стою ли я его внимания. Но, я была единственное звено, способное помочь ему выстроить мостик в отношениях с теть Фаей. Поэтому, мужчина нехотя и негромко произнес.

— Всю жизнь в судебной системе...

— Носите черную мантию и стучите молотком, когда участники процесса нарушают тишину?

Он рассмеялся.

— Ты говоришь так, словно маленькая девочка.

В этот момент раздался стук за спиной, мы обернулись и увидели, как колыхнулась занавеска в окне дома теть Фаи.

— Вы сильно ее обидели... – проговорила задумчиво, понимая, что характер женщины ни за что не позволит ей простить бывшего возлюбленного слишком быстро. Понимаю ее еще и потому, что сама испытываю те же мучения, что и она.

— Думаю, да, - кивнул он, допивая кофе.

— Но знаете, не обижайтесь только... Я ее понимаю!

Егор рассмеялся, но в смехе его не было и намека на обиду.

— И почему я не удивлен? Пресловутая женская солидарность...

— Но сами посудите, вы бросили ее за две недели до свадьбы. Женились на богатой девушке, и получили карьеру, и беззаботную жизнь. А теперь, видимо жена ваша умерла, или по другой причине вы остались одиноки и вспомнили о своей юношеской любви, которую когда-то не смогли отстоять... или не захотели.

— Не смог, - проговорил он устало. — Очень хотел, но до жути боялся собственного отца... И когда он поставил передо мной ультиматум, заставляя сделать выбор между Фаей и семьей, я испугался, и предательски оставил ее... Через месяц должна была состояться моя свадьба с дочкой одного бизнесмена, с которым мечтал породниться мой отец. И за день до свадьбы, я понял, что не смогу. Решил, что лучше пойду на самую малооплачиваемую и сложную работу, только бы с Фаей быть... Я заявил отцу, что свадьбы не будет, он выгнал меня, и я тут же поехал искать Фаю. Искал в городе, и в ее деревне родной, но она словно испарилась. Никто ничего не мог сказать, все разводили руками, не желая или не в силах мне помочь. Так и вернулся я в город ни с чем, закончил универ и начал свою юридическую карьеру. Тридцать лет в судебной мантии, вершу правосудие, а собственную жизнь так и не сумел свершить. Искал ее лет десять, и все тщетно... Потом уже решил, что стоит ее отпустить, раз судьба не сводит нас вместе. А несколько дней назад, мой знакомый директор телеканала за ужином оговорился о громком репортаже, который должен выйти в их компании. И одно только ее имя, прозвучавшее, словно, между прочим, вернуло мне надежду... Я навел справки и узнал, что уже много лет она живет здесь. Так и не вышла замуж, одинока всю жизнь, как и я... И тогда я понял, что должен постараться...

Он поднялся и повернулся к дому теть Фаи. Занавеска слегка колыхалась, и мы оба понимали, что женщина там, наверху. Наблюдает за нами.

— Хотя, что там постараться? – проговорил задумчиво, переводя на меня полный решимости взгляд. — Я должен сделать все, чтобы вернуть ее. Меня не напугать выброшенными цветами, не напугать грубостью или гневным взглядом. Я всю жизнь ее искал, и за одну трусливую минуту потерял ее, а теперь, когда нашел, не отпущу, ни за что.

— А что делать ей? – выпалила в сердцах, едва сдерживая порыв расплакаться. — Как поверить тому, кто когда-то отвернулся или солгал? Тот, кому ты открыла свою душу, совершенно не собирался впускать тебя в свою, выдавая себя за другого человека. Как найти в себе силы простить подобное? И нужно ли вообще такое прощать?

Он внимательно посмотрел на меня, совершенно точно понимая, что я спрашиваю не о ком-то абстрактном. Грудь так высоко вздымалась от неровного дыхания. Я была взволнованна в ожидании его ответа, словно чужой мужчина способен решить нашу с Красавиным судьбу. Но по какой-то неизвестной даже мне причине его мнение было несомненно важно для меня.

— Ты открылась ему, и доверила свои секреты?

Кивнув, я продолжила с волнением ждать его ответа.

— Он сохранил твои секреты?

— Да.

— Но ты не можешь простить, что своих секретов он не раскрыл в ответ.

На глаза набежали слезы, и я отвернулась, сделав вид, словно рассматриваю что-то на его машине.

— Он мне лгал, отшучивался. Говорил о том, что никогда не сделает больно, но сделал...

— Это нормально – делать больно, ошибаться. Мы не идеальные, и не можем всегда поступать правильно, но ты и сама об этом знаешь. А что касается его тайн – он хранил твои, но совершено не был обязан тут же раскрывать свои. Это так не работает... Если у человека есть тайны, есть причины держать их в секрете. Мне кажется, тебе стоит поговорить и избавившись от обиды, попытаться понять его. Если у парня есть причины молчать, значит, он по-другому не мог поступить в тот момент...

— Но я чувствую себя преданной и глупой.

— Это твои чувства, но ничего общего они не имеют с причиной его поступков. Возможно, если бы Фая немного подождала и не убегала бы так скоро из города и моей жизни, я успел бы к ней, и она смогла бы меня простить. Дать мне шанс исправить ту чудовищную ошибку. Порой нужно уметь убирать эмоции в сторону, понимаешь, о чем я?

Его слова пробудили во мне что-то новое. То, отчего с груди наконец-то свалился тот тяжелый камень, что все эти дни давил с невероятной силой. Мысли хаотичным роем крутились в голове, заставляя сердце стучать на уровне горла. Воодушевление и надежда, предвкушение скорой встречи и страх за нас – внутри меня было слишком много эмоций, чтобы я могла оставаться на месте.

— Спасибо вам большое! Вы мне так помогли! – я обняла мужчину, не в силах сдержать радости и волнения. Он засмеялся, говоря о том, что совершенно ничего не сделал.

— Знаете что! – проворила в состоянии воодушевления. — Приезжайте сегодня в районе двадцати часов к дому теть Фаи. У меня есть кое-какие идеи. Постараюсь выиграть для вас хотя бы пять минут ее внимания. А вы уж не оплошайте, хорошо?

Улыбка, появившаяся на его красивом, пусть и возрастном лице отдалась чувством радости в моей груди.

— Уверена? Не думаю, что она еще готова к разговору.

— Она и не будет никогда готова к нему. Слишком упрямая для того, чтобы посмотреть на ситуацию под другим углом. А ваша задача помочь ей это сделать!

Он замолчал, задумавшись о чем-то.

— Так что, приедете? – спросила в нетерпении.

Егор посмотрел на меня с волнением.

— Да, конечно.

— Только давайте без ваших чудовищ! Я понимаю, безопасность и все такое, но теть Фаю они будут раздражать! А нам нужно, чтобы она была в хорошем настроении!

Мой план был дерзок и опасен. Но если все удастся так, как я просчитала, то уже сегодня моя любимая председатель обретет счастье и любовь. И лишь эти мысли помогали мне не конфузиться и не тушеваться под сердитым взглядом женщины.

— То есть, ты ставишь мне ультиматум? – угроза в ее голосе совершенно не пугала меня.

— Нет, я просто предлагаю вам сделку. Я поддаюсь вашим уговорам и прихожу на праздник, а вы в свою очередь обещаете дать мне пять минут с вами наедине.

Сложив на груди руки, она с подозрением глянула на меня.

— Связан ли твой ультиматум с моим новым соседом, который уже второй день раздражает громкими звуками со своего участка?

— Ваш сосед - очень приятный мужчина. Сегодня я была удостоена чести завтракать с ним, и могу вам точно сказать, что очень скоро он перестанет вас злить. Так что, теть Фай, вы согласны?

Ей некуда было деваться. Спокойствие женщины лежало на противоположной чаше висов от счастья ее любимого крестника. Ей очень хотелось моего присутствия на празднике, ведь тогда шанс поговорить Красавину со мной становился выше. Шанс помириться и сделать счастливым его. И она надеялась, что согласившись на подобную сделку, она подарит своему Гоше возможность помириться со мной.

— Но если ты меня обманешь и не придешь... – тычет она в меня наманикюренный ноготь.

Широко распахнув глаза, я с ужасом смотрю на ее руки.

— Теть Фая, не может быть!

— Что? – испуганно осматривает себя.

— Ваш ноготь! Лак слез! Вы же не станете принимать гостей в таком...

Бросив взгляд на свои ногти, она хмурится.

— Ох, точно! Все ты виновата! Отвлекаешь, а у меня столько дел! Еще и педикюр нужно сделать! – махнув на меня рукой, она возвращается в дом, а я ощущая себя великим стратегом, направляюсь к дому. Только возле калитки, вспоминаю, что и сама поставила себя в тупик.