Глава девятнадцатая: Барби

Утро было бы даже добрым, если бы вместе с ним в мою голову не врезалось вчерашнее сообщение от Дэна.

Я смотрю на свое отражение пока энергично чищу зубы, и мысленно уговариваю не паниковать. Самое главное я уже сделала — не написать ему с горяча. Хотя после шампанского и Авдеева у меня ненадолго случился полный отрыв от реальности. И вчера мне даже казалось, что нет ничего страшного в том, чтобы послать Дэна, сказать ему, что у меня другой мужик и пусть он лучше подумает о том, как перестать трахать бывшую женушку.

Тормоза, слава богу, сработали.

Хотя так себе это тормоза, когда чтобы переключиться от злой реальности, приходится в письменной форме требовать голые фотки у мужика, который эту реальность для меня создал.

— Ты залипаешь, Крис, — с полным ртом зубной пасты со вкусом жвачки, говорю своему взъерошенному отражению.

А оно отвечает кривляется и отвечает: «Ты уже залипла, дура».

Упираюсь ладонями в края раковины, еложу языком во рту.

Авдеевский до сих пор там чувствую.

И легкое покалывание от щетины, которой он разок мазнул по моему подбородку, хотя старался быть осторожным — это я поняла немного позже.

Вот у кого точно нет проблем с тормозами.

С четкими личными границами. Расставлением приоритетов. Озвучкой «хотелок» и ответных «бонусов».

Я небрежно споласкиваю зубную щетку, иду в комнату, переодеваюсь.

Завариваю кофе, сахар не кладу. Ристретто для меня просто адовый ад. То, что нужно, чтобы привести в порядок голову. Два быстрых глотка, такие горькие, что желудок сводит спазмами. Третий задерживаю во рту на пару секунд. Но все равно не помогает — язык Его Грёбаного Величества все еще там.

Нервно смеюсь, вдруг понимая, что мне было бы легче, если бы мы занялись сексом.

Потому что последний раз у меня это было… еще до того, как я устроилась к Андерсонам. Больше года назад. Потом я так усердно выколачивала себе продвижение и будущую блестящую рекомендацию, что на свидания абсолютно не было времени. А для флирта и поддержания чувства собственной женской непревзойденности у меня были все мужские взгляды и тающий время от времени Дэн.

У меня нет никаких проблем с тем, чтобы потрахаться.

Первый секс случился в девятнадцать — с симпатичным славным английским парнем, моим ровесником. Все было хорошо, он долго и настойчиво ухаживал, потом долго и приятно ласкал. Потом мы расстались, потому что нам просто стало скучно друг с другом. После него была еще парочка — мужчины постарше, более опытные. С ними все тоже было взаимно приятно и хорошо. Один раз случился случайный секс в клубе — я была абсолютно трезвой и полностью отдавала себе отчет в том, что делаю, когда шла за кулисы крутого рокера, минуту назад со сцены сорвавшего абсолютно все женские оргазмы в зале. Ночь была улетной — много секса, много адреналина, много кайфа. Утром я свалила полностью довольная, ни капли не жалея, что записала в его телефонную книгу свой номер с ошибкой.

Я всегда была осторожной, потому что никогда не отключала голову на сто процентов, даже с татуированным красавчиком-рокером.

И после первого секса меня всегда «заземляло». Даже если все было хорошо и приятно, с красивыми оргазмами — меня всегда эмоционально отрезало от мужика. Мы могли еще какое-то время встречаться и все так же кайфовать в постели (и не только в постели), но я чувствовала себя свободной, абсолютно без проблем готовой свинтить в любой момент.

А еще я точно никому не писала в первом часу ночи, выпрашивая фотки.

Господи, да я все долбаное утро держусь, чтобы ее не посмотреть. Хотя вчера затерла до дыр.

Почему он хотя бы в чем-то не может быть настолько охуенным?

Почему я вообще ему об этом написала?

Почему злюсь и улыбаюсь одновременно, вспоминая его небрежное: «Пальцы не сотри, коза»?

Я легко могу прогулять сегодня работу, но все равно еду.

В офисе на столе меня уже ждет маленький бумажный пакет.

Внутри — упаковка шипучего аспирина, бутылка с водой и красиво упакованные сэндвичи, явно из ресторана. Ни записки, ни открытки. Без комментариев, как говорится. Но все понятно без слов. Он знал, что я приду даже несмотря на его личное разрешение проваляться в постели.

Похмелья у меня нет, зато есть острая головная боль от подкинутой Дэном проблемы. Так что аспирин все равно кстати. Я выпиваю сразу две таблетки, смотрю на часы. Еще минут десять в запасе до начала рабочего дня. Успею перекусить.

Сэндвичей два — бао с уткой по-пекински и крок-мадам.

Разделываюсь с ними в один присест.

Вкусно.

Чертов Авдеев.

Захожу в нашу переписку. Мое последнее сообщение безобразно откровенное. Хотя на том фото он такой адски горячий, что оргазмов у меня было много — моральных и эстетических.

Сдаюсь, смотрю проклятую фотку снова. Прямо вижу, как он ее сделал — в один щелчок, за десять секунд. Когда тело настолько офигенное и проработанное, не нужно выставлять свет и как-то позировать. Достаточно просто вот так — футболку вверх, штаны немного вниз. И небрежно сбросить, чтобы деточка не канючила.

Этот идеальный рельеф просто создан, чтобы пускать на него слюни.

— Доброе утро, Кристина Сергеевна, — здоровается Мельник, заглянувший сюда типа за чашкой кофе, но на самом деле — ко мне.

— Доброе, Мельник.

Я не даю ему ровно никаких шансов думать о том, что два танца на корпоративе — повод рассчитывать на что-то большее. Но до некоторых мужчин просто тяжело доходит, и Мельник — из их числа. Хотя у него вроде как невеста есть и свадьба на носу, в первых числах марта.

— Отлично выглядите, Кристина Сергеевна. — Мельник как бы невзначай подвигается ближе, толкая чашку по столешнице в мою сторону. Тоже чисто_случайно.

— Файл по «Альфе» уже готов, Сергей Валентинович? — интересуюсь, не отрывая взгляд от экрана. Конечно, смотрю уже не на Авдеева, просто лениво листаю соцсети.

— Ну, я тут не только про файлы, — он усмехается так непринужденно, как будто мы с ним уже на одной волне.

— А меня интересуют только они. — На этот раз смотрю уже на него, сжимая телефон с таким видом, чтобы мое раздражение было очевидно даже такому непрошибаемому индюку, как Мельник.

— Рабочий день еще не начался. — Бросает выразительный взгляд на часы. Формально, там еще две минуты.

— В таком случае жду файл через две минуты, Мельник. Или я решу, что на своем рабочем месте вы страдаете херней.

А что такого? Имею право даже нахуй его послать — рабочий день же еще не начался.

Возвращаюсь за стол.

Открываю свое заваленное таблицами и графиками рабочее пространство.

Переключаюсь. Делаю сводку. Слышу, что пару раз телефон динькает, но я его нарочно положила экраном вниз, чтобы не отвлекаться. Тренирую силу воли.

Когда заканчиваю — на часах уже половина двенадцатого.

Встаю, чтобы размять ноги.

Раздаю указания остальным — когда перед глазами вся рабочая таблица, четко видно, где кто недотянул. Ничего удивительного, что Мельник в лидерах. На мой вопросительный взгляд бубнит что-то невразумительное, но соглашается, что косяк его и обещает доделать за счет своего обеда.

Только когда бегу из офиса в кафе двумя кварталами выше, чтобы перекусить, заглядываю в телефон.

Хентай: Как твоя голова, Барби? А пальцы?

Я закатываю глаза, воображая с каким выражение лица он это писал.

Я: Мои пальцы уже сделали вам сводку, Вадим Александрович.

Я: Спасибо за заботу: таблетки были лишние, сэндвичи были вкусные.

Я знала, что вот так сходу ничего не изменится. Мы вроде как… договорились быть в отношениях, но я даже благодарна, что после разговора вечером в среду, утро четверга осталось таким же, как и все предыдущие до него. У меня есть время привыкнуть к своему новому «статусу». Выработать противоавдеевский иммунитет.

Еще несколько сообщений от Дэна: «Может, перестанешь дуться, Тинка?». И еще: «Я пиздец соскучился, ну скажи, что мне сделать? Все равно ведь приду, понимаешь же».

Понимаю.

С Дэном я как раз все прекрасно понимаю. С ним моя голова вообще на месте всегда. И мозги в трусы не стекают от одного его запаха. Матка не бесится.

А вот чего я действительно не понимаю, так это с чего ему вдруг приспичило ехать в Нью-Йорк, если раньше он приезжал только ко мне, когда звала я. Дэн ни разу не озвучивал, что у него есть какой-то другой повод кататься за океан. И по моим расчетам, в этот раз все должно было быть ровно так же. Я бы разобралась с Авдеевым (примерно за полгода), вернулась в Штаты, написала бы Дэну во-о-о-о-о-от такую портянку, как меня обидел на работе плохой начальник с «прозрачными домогательствами» и что мне срочно нужно уволиться, и идти в новый мир с новым именем. Так бы исчезла Кристина Барр, а вместо нее появилась бы какая-то другая… Крис. А Дэн бы со временем потом и сам слился, устав упрашивать, наконец, ему дать.

Я кручу телефон в руках.

Вижу, что Дэн онлайн. Пятой точкой чувствую, что он прямо сейчас смотрит в эту же переписку со своего телефона. Даже вижу, как печатает что-то. Через секунду прилетает: «Тина? Ну не молчи, малая».

А я не знаю, что ему писать.

Точнее, знаю, но мне этот вариант совсем не нравится, потому что в моем блестящем плане такой ветки развития событий не было. Или как раз самое время признать, что мой «блестящий план» — полная жопа? Два месяца как я здесь торчу. И что? Ну ок, Авдеева я получила. Какая-то доля моих личных стараний в этом, безусловно, есть — зацепила же, на глаза попалась, языком плела то, что ему было интересно слушать. Но рулит «нами» — Его Грёбаное Величество. И что-то не похоже, чтобы он собирался как-то разделять со мной эту тяжкую ношу. Голову от меня он явно не потерял, а вот потеряет ли настолько, чтобы распускать язык и терять бдительность? Это точно не Дэн. И как подобрать к этому ключи так, чтобы еще глубже не увязнуть самой — я пока не имею ни малейшего представления.

Если я не скажу Дэну, что вернулась — он приедет и будет искать. Выкопает все, что ему нужно, поймет, где я. Сколько времени ему потребуется, чтобы пройти по следам, которые приведут в офис Авдеева? Ну максимум несколько дней. А потом эти двое сложат два и два, и мне, без преувеличения, пиздец.

А если я скажу Дэну, что вернулась, он больше не согласиться видеться раз в пятилетку. И ждать, надеяться и верить, когда я вырублю динамо-машину. Нет, он меня, конечно, не обидит. Он просто свалит. А без его помощи я от Авдеевского гнева потом нигде не спрячусь.

У меня просто нет выхода — мне нужно сказать Дэну, что я вернулась. Можно сколько угодно оттягивать неизбежное, но мне придется это сделать.

Я набираю короткое: «Я вернулась домой, Дэн».

Секунду держу палец над стрелочкой отправки. Он дрожит. Чувствую себя так, словно запускаю в свой план бомбу замедленного действия, которая рано или поздно точно рванет. И по закону подлости — как раз когда я меньше всего буду этого ждать. Но мне нужно заставить Дэна играть по моим правилам, нужно снова управлять ситуацией, и чем больше я буду тянуть — тем вероятнее Дэну надоест ждать, и он попрет напролом.

Нажимаю на проклятую кнопку.

Естественно, он читает почти мгновенно.

Пишет: «Вернулась домой? В смысле… сюда?!»

Отвечаю: «Да».

Мне нужна веская причина, почему я вдруг совершила такой прыжок веры, или достаточно будет просто отмазки в виде «просто захотелось». В принципе Дэн знает меня исключительно непредсказуемой и капризной Тиной, иногда даже испорченным флюгером называет, потому что мое настроение даже ветру не подчиняется.

Переименовываю его в контактах, чтобы не путаться. На этот раз пишу почти официальное «Денис Л». Вижу, что он уже набирает что-то в ответ.

Денис Л: Что-то случилось, Кристина?

Я: Не могу сейчас писать, давай позже?

Мне кажется, что такой сухой тон и нежелание пускать его в личное вполне соответствует тому «маленькому» факту, что мы не общались практически месяц. Для нас это вообще не новое, но каждый раз, когда йо-йо Дэн ко мне возвращается, я еще какое-то время «наказываю» его холодом.

Вечером я все-таки отвечаю Дэну, потому что он присылает еще пару предложений с просьбами объяснить, что происходит. Без смайликов, без огромного количества знаков препинания, подчеркивающих его экспрессию — обычно он именно так и поступает. И у меня закрадывается хрупкая надежда, что, возможно, мое возвращение тоже заставляет его дергаться. Ну допустим, у него что-то все-таки наладилось с бывшей, и теперь, когда я практически под носом, «гулять» меня и при этом не спалиться будет совсем не просто.

Я пишу ему, что у меня случился очередной конфликт с начальством «Андерсонов». Я уже пару раз упоминала, что старикашка ведет себя очень неприятно, косится и подкатывает с непрозрачными намеками — все это должно было стать частью моего будущего плана по повторному исчезновению. Но приходится использовать этот козырь уже сейчас.

Добавляю пару фраз в духе: «Я просто задолбалась и решила все круто сменить».

Денис Л: Умеешь ты организовывать сюрпризы, Тина.

Я: Вообще-то это не я тебе первая написала.

Денис Л: Почему не сказала, когда прилетаешь? Я бы встретил, помог устроиться.

Я: Потому что я взрослая и самостоятельная, Денис. У меня нет финансовых проблем и устроиться на новом месте я вполне могу без посторонней помощи.

Денис Л: До сих пор дуешься?

Я: А разве у меня есть повод? Ты всего лишь пропал на месяц:)

Я вижу, что он что-то пишет, но закрываю диалог. Дэна я отлично знаю, и если бы он рвался меня увидеть, то начал бы с этого, а не с разговоров про то, что уже случилось. Значит, пока можно выдохнуть.

После работы Игорь везет меня в танцевальную студию.

Я благополучно падаю с пилона с трехметровой высоты, потому что все равно толком не могу сосредоточиться. Спортивные маты скрадывают большую часть удара, но бедро все равно порядочно побаливает. На предложение Полины обязательно съездить к врачу, отказываюсь, потому что это далеко не первое мое падение. Даже язык чешется рассказать одну из тех историй, когда меня размазывало по сцене в стрип-клубе, потому что какой-бы дофига опытной ты ни была, а брошенный на сцену окурок, который под подошвой скользит просто как масло, никто не отменял.

— Со мной все в порядке, — стараюсь отвести руку сердобольной Илоны. Улыбаюсь, правда немножко сквозь зубы. — И не пытайтесь от меня отделаться — в клуб я приду даже на костылях.

Это какой-то прямо очень крутой клуб, судя по восторженным рассказам Полины — что-то очень приличное и безопасное, но оторванное. И она даже не скрывает, что идет туда с четкой целью подцепить элитного мужика, потому что именно такие там и водятся. Стол там пришлось заказывать еще в первых числах января.

На этот раз из студии мы выходим все вместе.

— Блин, у тебя реально водитель, — шепчет Полина.

— Бонусы от классного парня, — уже позволяю себе озвучить свой статус. Чувствую легкое желание задрать нос, но давлю его в зародыше.

— Значит, все-таки парня? — Она многозначительно дергает бровями.

— Везет, — вздыхает обычно молчаливая Оля.

Мне от этого «везет» горько и тошно.

Я за это «везет» заплатила слишком дорого.

— Может, вас подвезти? — киваю на тачку, когда отчетливо вижу их глаза как у Хатико. Они и раньше так смотрели, но я решила не наглеть, раз уж сама каталась непонятно на каких правах. Сейчас это кажется абсолютно уместным.

Уговаривать эту банду дважды точно не нужно — залетают в гостеприимно распахнутый водителем салон жужжащей мошкарой. Я сажусь рядом с водителем. Девочки по очереди диктуют адреса, Игорь просто забивает все это в бортовой компьютер.

Пока девчонки сзади пищат от восторга, я заглядываю в телефон.

От Дениса висит пара входящих, но на них я отвечу дома.

Его Грёбаное Величество молчит весь день. Хочет дать понять, что «ты — моя» в его ко мне отношении ровным счетом ничего не меняет? Вот так выглядит «у меня нет времени ухаживать» и «у меня в принципе будет мало времени на тебя»? Интересно, а как он отреагирует, если я напишу, что сегодня могла запросто свернуть себе шею, потому что упала из-под потолка?

А не пофиг ли, как он отреагирует, Крис? Ты просто куколка, потешная и удобная.

Это все не по-настоящему.

Но о том, что после пилона я попросила водителя подвезти домой своих подруг все-таки пишу. На этот раз Авдеев отвечает минут через десять: «Водитель в твоем распоряжении, Барби».

И ничего больше.

Ну ладно.