Глава 14

Медленно спускались летние сумерки. Павел зажег антимоскитные свечи и включил во дворе фонари. Когда из центра села донеслись первые музыкальные аккорды, Ирина решительно заявила, что пора идти на праздник. Напряжение улетучилось, но отзвуки его еще читались во взглядах, которыми обменивались брат и сестра. Кирилл находился в приподнятом настроении. Он шутил и смешил всех, Аглая практически простила ему и «мадам», и «труселя». В конце концов, зачем обижаться, если никакого злого умысла в его словах не было.

Тимофей играл с котом, который вальяжно разлегся около гамака и позволял мальчику трогать свои длинные усы и пышный хвост.

Аглая вызвалась убрать со стола. Ирина пошла переодеваться, Павел проверил мангал и тоже ушел в дом. За столом осталась только она и Кирилл.

— Простите меня, пожалуйста. Неловко получилось, — произнесла Аглая. — Не знаю, что на меня нашло, правда.

— Я уже забыл, — усмехнулся Кирилл.

«А я нет», — покосилась она на него, но вслух, разумеется, этого не сказала.

— И как вам усадьба? — осторожно спросила, собирая посуду. — Знаете, я ее осмотрела и думаю, что все не так плачевно. К тому же Ирина говорила, что несколько фондов заинтересованы в этом проекте, а значит…

— Это ровным счетом ничего не значит, — с прохладцей в голосе ответил Кирилл. — Восстановление ради музея — это одно, а семейный отель — совсем другое.

— Да, вы правы, я в этом совершенно не разбираюсь…

— Вот именно.

Покачивая ногой, Кирилл задумчиво смотрел перед собой, и Аглая решила ему не мешать. Однако уже через минуту снова спросила:

— А вы уже видели чертежи усадьбы?

— Допустим.

— Дело в том, что я живу во флигеле. Ой, вы это уже и так знаете. — Аглая подняла стопку тарелок, затем снова поставила. — Вот вы — профессионал, объясните мне одну вещь.

Его нога замерла, Кирилл развернулся и приподнял бровь. Наверное, это означало согласие, поэтому Аглая с жаром продолжила:

— Дело в том, что коридор между флигелем и основным зданием приблизительно пятнадцать метров. Но когда я была на улице, то обратила внимание на некоторое несоответствие. Конечно, я могу ошибаться. В общем, если бы вы сами взглянули, то…

— Вы приглашаете меня в гости? — Его чувственные, четко очерченные губы изогнулись в улыбке.

Аглая засмотрелась на них и не сразу отвела глаза. И конечно же, это не укрылось от его внимания. Она разозлилась на себя, хоть и осознавала, что разглядывала его просто как красивого человека. Любой бы на ее месте так сделал! И если бы вместо этого Воронова сидел карлик с огромными ушами, она бы тоже его рассматривала. Потому что любые выдающиеся черты или выходящие за рамки обычности вещи привлекают внимание. Особенно, если ты художник.

Пора остановиться, пока он не принял ее за дурочку.

— Нет, я просто подумала, что, раз уж вы видели план строения, то смогли бы объяснить мне, почему…

— Я не пойму, вы что, разбираетесь в архитектуре?

Аглая прикусила губу, а потом ответила:

— Вы правы, я всего лишь любитель. А вы какой институт окончили?

— Я…

— О чем это вы тут шепчетесь?

Откинулась занавеска, и на веранду вплыла Ирина. Она переоделась в длинное, облегающее фигуру трикотажное бежевое платье и обновила прическу, приподняв волосы и выпустив светлый локон вдоль длинной шеи. В мягком свете потолочной лампы ее покрытые блеском губы мерцали, словно сладкие леденцы.

— Мы говорили о плане усадьбы и об архитектуре. — Взяв тарелки, Аглая поспешила уйти с веранды.

— Там Паша какую-то коробку притащил с чердака для тебя, сходи посмотри, — крикнула ей вслед Ирина. — Только недолго, ладно?

Павел был в гостиной и, увидев Аглаю, широко улыбнулся:

— Вот, нашел! Правда, все в пыли, надо почистить.

— Я все сделаю! — обрадовалась она. Из коробки торчал синий кузов пластмассовой машинки. — Только посуду помою!

— Нет-нет, у нас есть посудомойка! В смысле, посудомоечная машина. Вы простите, Аглая, гостей так не встречают, просто…

— Я только рада быть хоть чем-то вам полезной! Тимоша будет счастлив такому подарку. Он там Генерала обхаживает. У нас, понимаете, животных дома нет. В общем, может, даже к лучшему… — Она осеклась и, обогнув Павла, пошла на кухню.

Сгрудив посуду на стол, вымыла руки и вернулась.

— Много впечатлений для одного маленького мальчика, — сказал Павел, глядя на нее снизу вверх.

— Да впечатлений и для меня с лихвой, — согласилась Аглая. — Честно говоря, я бы лучше легла пораньше. Днем толком так и не поспала.

Павел поднялся и отряхнул брюки от пыли.

— Значит, не хотите на гуляния?

Она покачала головой:

— Нет, конечно, все это очень интересно. Но глаза слипаются, и Тимоше нужно отдохнуть.

— Понимаю. Скажите, а что у вас произ…

— Эй, сколько вас можно ждать? — крикнула Ирина.

— Идем, идем, Ирочка! — ответил Павел и развел руками. — Она не успокоится, пока не окажется в центре внимания. И чем больше публики, тем лучше. Хотите, я скажу ей, что мальчику пора спать, и провожу вас до усадьбы?

— Не стоит. Идти все равно мимо площади, так что гляну хоть одним глазком. Павел, — она понизила голос и оглянулась на открытую дверь, — я спросить хотела. Про усадьбу…

— Да?

Аглая замешкалась.

— Вам что-то нужно? Из продуктов или вещей?

— Нет, все есть, спасибо! Я просто хотела уточнить, а местные ходят в усадьбу? Ну, дети, например?

— А, вы, наверное, хотите найти друга для Тимофея? Даже не знаю, есть ли дети его возраста в селе. В любом случае, в усадьбу никто из них не ходит. Все понимают, что здание в полуразрушенном состоянии и ничего ценного внутри нет. И потом, Аглая, это не город, здесь другие правила.

— Хорошо, — кивнула она, так и не решившись рассказать о том, что слышала шаги. Да может, это были вовсе не шаги, а заплутавший в анфиладе комнат ветер. Или шелест птичьих крыльев. Она же сама все проверила и никого не обнаружила! — Ну что ж, пойдемте, Павел, составим Ире компанию в ее дефиле.

На площади играла музыка. Что-то народное в современной аранжировке. Людей было на удивление много, стояли группами, общались, перекрикивались и смеялись.

Всю дорогу Тимофей взахлеб рассказывал о Генерале и упрашивал, чтобы ему разрешили забрать кота. Аглая объясняла, что кот чужой, забирать его нельзя, и тогда сын справедливо решил, что им нужен свой собственный. Аглае пришлось согласиться и пообещать, что как только появится «свободный от хозяев экземпляр», они его заберут. Разумеется, ни о каком питомце и речи быть не могло, себя бы прокормить, так что она надеялась, что как-то все забудется и обойдется. Всего лишь сутки прошли с момента, как она уехала, а голова ее уже готова была разорваться от вороха проблем и страха за будущее.

— А вы знаете, что в ночь перед началом Петрова поста девушки гадают на суженого? — спросил Павел, поравнявшись с ней.

Она коротко вздохнула и несколько раз моргнула уставшими веками. Кирилл и Ирина шли впереди, держась за руки, и о чем-то шептались.

— Девушки всегда заинтересованы в поисках своего суженого. Будто только в этом и заключается истинное счастье, — с горькой иронией заметила Аглая.

— А разве это не так?

— Кем вы работаете, Павел?

— Занимаюсь научной работой и переводами. Книжный сухарь, в общем…

— Мама, а можно мне туда? — дернул ее за руку Тимофей.

На деревянном помосте стоял длинный стол с пирогами. Люди подходили и брали их без оплаты. Вероятно, сами местные наготовили угощение.

— Ты проголодался? — удивилась она.

— Да!

— Ну, ладно… Только будь там, никуда не уходи.

Теплый вечер пах цветущей липой и сиренью, от музыки гудело в ушах, глаза разбегались от обилия новых лиц. На голове Ирины откуда-то взялся венок из цветов, она звонко смеялась и приплясывала перед Кириллом.

Тимофей присоединился к группе разновозрастных детей, которые носились по помосту. Аглая села на скамью, чтобы отдохнуть и просто понаблюдать за происходящим. Чуть в стороне от толпы она вдруг заметила Катерину. На ее голове тоже был венок, и ей он шел куда больше, чем Ирине. Длинная коса, перекинутая через плечо, покоилась на высокой груди, голубое свободное платье с длинными рукавами спускалось до щиколоток.

Аглая проследила за ее пристальным взглядом, а когда вновь повернула к ней голову, Катерины уже не было. Что-то шевельнулось внутри, но развить мысль не получилось, потому что Павел отошел от сестры и Кирилла и направился к ней.

— Я принес вам пироги. — Он положил на ее колени свернутый из носового платка кулек. — Платок чистый, не переживайте!

— Спасибо… Мы, наверное, пойдем. Ляжем пораньше. Ира сказала, завтра что-то вроде парада мастеров, вот и сходим.

— Я понимаю, конечно… Хотите, я вас провожу?

— Нет, отдыхайте! А игрушки мы завтра заберем. Спасибо вам огромное, Павел. Тимоша! — позвала она, пытаясь перекричать музыку и шум голосов. Поискав глазами сына, Аглая встала и вытянула шею, пытаясь найти его среди снующих туда-сюда подростков.

Только что она видела его светлую макушку и, кажется, слышала его голос, но когда подошла к помосту, Тимофея там не оказалось.

— Тим! — снова позвала она, впиваясь взглядом в каждое лицо. — Тим!

— Не переживайте, куда он денется? Здесь все свои, — раздался голос Павла.

«Господи, ну, ей-богу, тюфяк! Вот что значит, нет своих детей!» — разозлилась Аглая. Она заметалась, кидаясь то в одну сторону, то в другую, расталкивала людей и натыкалась на их удивленные лица.

— Тимофей! Ты где?!

У нее дрожали руки и стучало в висках. В какой-то момент даже показалось, что среди местных она увидела Бориса, и ужас волной окатил ее с ног до головы.

— Тимофей!!!

Тяжело дыша, Аглая остановилась, не понимая, куда бежать, и поймала взгляд Ольги Лаврентьевны. Вскинув брови, женщина смотрела на нее и говорила что-то своей приятельнице в кружевной косынке.

— Простите, вы не видели маленького мальчика со светлыми волосами? — кинулась к ним Аглая. — Это мой сын, он потерялся.

— Что же вы не смотрите за своим ребенком? — Ольга Лаврентьевна осуждающе поджала губы.

— Я смотрела! — Глаза Аглаи обожгло слезами.

— У нас здесь просто так никто не пропадает, — «утешила» ее женщина.

— Вы вообще о чем? — похолодела Аглая.

— Что за шум, а драки нету? — откуда ни возьмись, появился Иван Петрович. — Всем присутствующим мое почтение!

— Вот черт усатый, тебя только не хватало! — передернула плечами Ольга Лаврентьевна.

— Аглая! Он здесь! Я нашел его!

Ольга Лаврентьевна закатила глаза:

— Понаедут тут всякие, а потом истерики на ровном месте устраивают!

— Да что случилось-то? — заволновался дед.

Аглая мотнула головой, обернулась на голос Кирилла и бросилась навстречу сыну, едва не сбив с ног женскую фигуру в голубом.

— Простите! — всхлипнула она, успев за секунду сообразить, что это была Катерина.

Обхватив Тимофея, Аглая оглядела его измазанный повидлом рот и прижала сына к груди.

— Где ты был? Господи, я думала, у меня сердце разорвется! Зачем ты ушел? Что тебе вечно на месте не сидится?

Она расплакалась от страха, волнения и дикого напряжения.

— Кирилл, спасибо огромное! Спасибо!

— Нашлась мамкина пропажа? — Ирина прижалась к плечу Кирилла. — Где ты его нашел?

— Да тут… — махнул рукой в сторону Кирилл.

— Ты мой герой! — Ирина просунула руку под его локоть и посмотрела на него влюбленными глазами.

***

«Вот и славно, вот и хорошо», — думала Аглая, шагая в сторону усадьбы. Тимофей едва плелся, и на полпути ей пришлось взять его на руки. Они поднимались на холм по освещенной лунным светом тропинке, окруженной высокими соснами и березами. Внизу играла музыка, и Аглая успокоилась. Главное, что сын рядом.

Она поставила его на ноги, когда отпирала замок, и только потом заметила в его руках непонятный пучок соломы.

— Что это за гадость? Ты где это нашел? Выбрось немедленно.

— Нет!

— Нет так нет, — смирилась Аглая. Завтра у него появятся нормальные игрушки, и он перестанет подбирать мусор.

— Смотри, какая! — Тимофей ткнул свою добычу ей под нос, и при свете лампы она наконец разглядела соломенную куклу. Лица у нее не было, зато вокруг шеи болталась красная шерстяная нитка.

«Наверное, это для завтрашнего парада мастеров было приготовлено, а мой умыкнул, пока никто не видит, — расстроилась Аглая. — Надо будет завтра вернуть и извиниться!»

— Маугли ты мой, — вздохнула она. — Нельзя ничего брать без спроса.

— Я не брал!

— Откуда же тогда она?

Мальчик пожал плечами.

Аглая быстро закрыла дверь на задвижку.

— Вот мы и дома… Завтра будет новый день. На речку сходим, искупаемся.

Она вскипятила воды, раздела и помыла сына в тазу. Пироги убрала в холодильник. Тимофей потребовал сказку, но уже через пять минут спал без задних ног. Аглая повернулась на бок, чтобы не разбудить его своими слезами. Она очень испугалась за сына. Сквозь пелену долго смотрела на лежавшую на полу в пятне лунного света соломенную куклу. Наконец сознание стало расплываться, ворох картинок и разговоров прошедшего дня закрутило и понесло в пестром круговороте. Но на самой границе между сном и явью, Аглая ощутила легкое прикосновение к своей щеке. Словно на кожу упала снежинка…