Глава 47

— Я в том смысле, что места у меня достаточно. Есть еще пристройка, летняя кухня. Сам я постоянно в разъездах, — торопливо пояснил Родион.

— Да я так и понял! Нам с Ирочкой тоже не хочется отпускать Аглаю. И потом, ну как она поедет? — Павел со стуком поставил чашку на блюдце. — В ее состоянии, после всего пережитого? Еще вчера я бы сказал, что Спасское — лучшее место для поправки здоровья и нервной системы, а сейчас остается только развести руками... И все же, дорогая Аглая, все мы готовы предоставить вам не только крышу над головой, но и любую помощь!

— А Глашка у нас теперь богатая вдова, — хмыкнула Ирина. — Лакомый кусочек для всяких проходимцев.

— А вот тут, Ирочка, ты не права, — с видимым облегчением ответила Аглая. — Почти все имущество моего мужа записано на его мать.

— Но ведь Тимоха его сын, разве ему не положено наследство?

— Наверное, положено. Но, честно, мне и раньше от него ничего не надо было, а теперь уж и подавно...

— Тебе не надо, а ребенку пригодится, — уверенно заявила подруга. — Родион Михайлович, извините, конечно, но ваше предложение нам не подходит. Неправильно, если молодая женщина с ребенком будет жить у мужчины вот так, с бухты-барахты. Слухи пойдут, а оно нам надо?

Аглая заметила, как у Белозерова покраснели скулы. То ли от чая, то ли от духоты, которая вновь завладела воздухом, то ли, и правда, от осознания пикантности ситуации. Село — не город, тут все как на ладони. После гибели мужа вот так переехать в дом участкового означало показать себя в глазах местных не с самой лучшей стороны и вызвать всякие сплетни не только о характере их отношений, но и о том, что случилось ночью в усадьбе.

— В общем, мы договорились: Аглая с Тимошей остаются у нас, я уже и комнату приготовил. Там только полы и окна помыть осталось.

— Ой, это мы сделаем! — захлопала в ладоши Ирина. — Да, Глаш?

— Да!

— Ну, тогда я пойду. — Родион неохотно выбрался из-за стола. — Спасибо вам огромное, все очень вкусно.

— Я провожу! — Аглая поднялась вслед за ним.

Когда они оказались на улице, мужчина огляделся по сторонам, а затем спросил:

— Я ведь не поставил вас в неудобное положение перед вашими друзьями? Вы простите меня, Аглая, просто... Пока вы были у меня дома, все будто изменилось. Не знаю, как сказать. Ну, ладно... Главное, что вы здесь, рядом. Еще эта история с призраком... Чувствую себя подростком: тайны, привидения... Очень хочется разгадать.

— Мне тоже! — с чувством ответила Аглая. Найти человека, который бы разделял с тобой не только горести и радости, но и желание докопаться до истины, это какое-то невероятное везение и огромная удача! Она и сама ощущала себя подростком.

— Что ж, может, тогда через какое-то время сходим к холму, к машине? Заодно поговорим обо всем?

— Отлично! Приходите, как сможете! Я буду вас ждать!

Он ушел, но по дороге несколько раз обернулся, чтобы помахать.

Аглая вернулась. Вместе с Ириной они занялись уборкой в ее будущей комнате. Раньше там была спальня Анны Николаевны, которая все это время стояла закрытой. Ирина рассказывала о бабушке, о своем детстве, бережно касаясь ее вещей, и столько в ее словах было нежности и любви, что Аглая в очередной раз признала, что та бравада, с которой Новикова выходила в мир, скрывала ее настоящую сущность.

— Тебе нравится Белозеров? — спросила она, окуная тряпку в ведро. Одетая в простую рубашку и джинсовые шорты, Ирина не переставала быть настоящей красоткой.

— А тебе? — вздрогнула Аглая. Ситуация напомнила ей ту, что произошла когда-то между ними из-за Бориса.

— Классный мужик, — неумело отжимая тряпку, ответила Ирина. — Я перед ним и так, и эдак, а он только на тебя смотрит. И как это у тебя получается, не понимаю?

— И ничего он не смотрит, — покраснела Аглая.

— Смотрит, смотрит! Еще как! Аж руки трясутся! — хохотнула подруга. — Ты не подумай, я только за.

— Да что ты такое выдумала?.. Не надо мне сейчас ничего!

— И очень зря. Клин клином вышибают. Слушай, у меня тут такое дело... — понизила голос Ирина и оглянулась на закрытую дверь. — Я Пашке еще не говорила. Сегодня мне один чел написал... Он известный актер.

— Ира! — выпучила глаза Аглая.

— Не-не, я про другое! Он антрепризу предлагает. Увидел меня и пригласил попробоваться на одну из ролей.

— А ты уверена, что это именно актер, а не... — Аглая наморщила нос. Что, если это опять какой-нибудь мошенник?

Ирина шлепнула тряпку на подоконник и закатила глаза:

— Глашка, я теперь любого через лупу буду проверять! И никогда больше не влюблюсь!

— Любовь не спрашивает, когда ей случиться. Уж ты-то об этом прекрасно знаешь.

— Знаю, но тут другое. Он попросил прислать видеовизитку с монологом. Без косметики и украшений. Я подумала, а почему бы и нет? Тем более, что написал с официального, подтвержденного аккаунта. А зовут его Виталий Бобров.

— Да ты что? Тот самый Бобров? — всплеснула руками Аглая. — Это который в «Таежном романе» лесника играл, да?

— Ага.

— Так ему же уже... — Аглая поморгала, подсчитывая в уме. — Он еще моей бабушке еще нравился.

— А я о чем? — расхохоталась Ирина. — Как говорится, приступая к работе, проверьте наличие средств безопасности! А что безопаснее старческого возраста?

— Да ну тебя, Ирка! Сейчас вон тенденция по принципу: седина в бороду, бес в ребро. И столетние женятся.

— Ну, пусть предлагает, а я рассмотрю! — Ирина повозила тряпкой и вдруг заметила что-то снаружи: — Ты глянь! Катерина... Чего это она к нам пришла?

Аглая вытянула шею и действительно увидела поповскую племянницу у калитки. В руках у девушки была накрытая белой тряпицей корзинка.

«И щеки у нее румяные, словно наливные яблочки, и грудь на зависть... Как я ее вообще могла с призраком перепутать?» — опять поразилась Аглая.

И тут появился Павел. Они с Катериной обменялись парой фраз, корзинка перекочевала из ее рук в его.

— Пашка-то мой хвост распушил! — удивилась Ирина.

Павел что-то говорил, а Катерина, не отрываясь, смотрела на него, впитывая каждое слово.

— Нравится она ему, — шепнула Аглая. — А он ей.

— Мой Пашка? Ей?! — Ирина ахнула, дернулась вперед и ударилась лбом о стекло. — Вот те раз!

— Вот те два, — рассмеялась Аглая. — Ну, скажи, красивая же пара?

— Он вообще-то ее старше, — засомневалась Ирина. — Она ж совсем еще девчонка!

— Не скажи, она поумнее многих будет, — возразила Аглая и тут же добавила: — В смысле, хозяйственная!

— Да ладно, чай и я не глупая, все понимаю.

Как оказалось, Катерина принесла свежий хлеб и пироги, о чем им сообщил Павел, когда они вышли на улицу. Выглядел он возбужденно-радостным, хватался то за одно, то за другое: то бежал топить баню, то снова ставил самовар.

— Все в селе знают о том, что произошло, — сказал он, выкладывая пироги на блюдо. — А это, так сказать, утешительное угощение.

— Вкусненько, — откусила кусок Ирина. — Но у тебя, Паша, лучше.

Павел бросил на сестру недовольный взгляд, потом махнул рукой и снова ушел к бане.

— Жалко брата отдавать, да? — прищурилась Аглая.

Тимофей уминал уже второй пирог, кот терся возле его ног, наслаждаясь тем, что пса Костю забрал хозяин.

— Немного, — шмыгнула носом Ирина. — Но если он будет счастлив, то пусть катится к своей Катерине! Слушай, а что там с усадьбой-то? План надо посмотреть? Я принесу!

— Погоди, Ира, — остановила ее Аглая. — Посиди со мной. Я хотела еще в коробке покопаться, почитать воспоминания Анны Николаевны.

Любое упоминание усадьбы отзывалось внутри холодком.

— Конечно, посижу, если ты просишь. — Ирина придвинула к себе шляпную коробку и заглянула внутрь. — Но ты же сделаешь то, что обещала, да, Глаш?

Аглая ответила не сразу. Сперва открыла дневник, прижала сухой стебелек василька пальцем к бумаге, и только потом взглянула на подругу:

— Ты про что?

— Про усадьбу, — подняла на нее удивленные глаза Ирина. — Понимаю, что теперь тебе, наверное, страшно вообще туда идти... Но послушай, — Ирина протянула руку и коснулась ее руки, — все рано или поздно забывается. А Борис сам виноват. Ты подумай, пожалуйста. И не отказывайся, ладно? А план мы вечером вместе с Пашей посмотрим.

— Да, лучше вечером...

— Хочешь, вместе почитаем? Что-то я уже устала от этих домашних дел.

Они расчистили стол и поставили коробку посередине. Аглая положила блокнот перед собой, а Ирина, сунув в зубы новый пирог, выгребла несколько газетных листков.

— Как там у Булгакова: и, боже вас сохрани, не читайте до обеда советских газет, — жуя процитировала она. — А мы уже после обеда, нам можно.

Попивая остывший чай, Аглая вновь окунулась в геологические будни и истории из врачебной практики Анны Николаевны. После Двинской тайги она ездила в Нижнеамурскую геологоразведочную экспедицию, затем на Среднюю Волгу. Упоминаний о «лесной царевне» больше не было. И лишь когда блокнот практически подошел к концу, она увидела запись:

«21 апреля, 1971 года.

Частенько я думала о той девушке, которую встретила в тайге, рядом с рекой Мизень. И когда стало известно о том, что в тех краях обосновалась секта, первое, что пришло мне на ум, что она была одной из них. Странно и нелепо некоторые распоряжаются своей жизнью. Сегодня День Рождения Владимира Ильича Ленина! Человека, который дал каждому из нас возможность жить и строить коммунизм! Чего не хватает этим людям, которые верят уголовникам?

Разволновалась, а мне нельзя, скоро рожать. Саша много работает, у него ответственная должность. Отсюда вспышки недовольства, бессонница. Он очень умный и начитанный, но я все чаще думаю, что... (зачеркнуто несколько раз) Я люблю его. Родится ребенок, и все станет хорошо.»

Аглая потерла глаза и хотела предложить Ирине сделать перерыв, как вдруг подруга воскликнула:

— Охренеть! Ну и ну... Глашка, ты только посмотри! Я чуть было не решила, что это он! Да ведь газете-то до хренища лет!

— Ира, ты чего при ребенке выражаешься? — окликнул ее брат.

— Паша, если бы ты это увидел, тоже бы выразился!

— Да что там такое, Ириш? — склонилась к ней Аглая.

— А то! Посмотри сама! Ну ведь одно лицо!

Ирина развернула газетный лист, и Аглая, мазнув взглядом по названию статьи «Опиум для народа», уставилась на размещенные под ней фотографии.

— Это...

У нее закружилась голова, а к горлу подступила тошнота.

— Глаша, ты чего бледная такая? Паша! Паша!