Глава 48

— Ни на минуту вас нельзя оставить, девочки! — сокрушался Павел, заглядывая в глаза Аглаи и сжимая ее запястье, нащупывая пульс. — Ирка, опять твои проделки? Любого доведешь!

— Да что сразу я? — пыхтела сестра, махая на Аглаю газетой. — Это жара и нервы!

— Все хорошо, не стоит беспокоиться, — пыталась отбиться от заботы Новиковых Аглая. — Правда, я в порядке!

— Идите лучше в дом, там попрохладнее, — посоветовал Павел и коснулся ее лба внешней стороной ладони. — Температуры вроде нет.

— Иди уже, Паша, мы сами разберемся! Может, это у нее по-женски.

— А-а-а... — смутился тот и, извинившись, ушел.

— Ира, у тебя язык без костей! — возмутилась Аглая.

— А у тебя с костями? — приподняла бровь подруга. — Вот то-то же. А я ведь права, да? Тоже, когда увидела фотку, обомлела. А сейчас смотрю и понимаю, что не особо и похож.

Сказано это было, как всегда, с полной уверенностью, и все же Аглая понимала, что Ирина пытается успокоить ее, хотя сама до сих пор выглядела обескураженной. И было из-за чего. Как-будто ее нервам было недостаточно впечатлений!

— Мама, ты заболела? — прижался к ней Тимофей. — Почему дядя Паша ругался?

— Дядя Паша привык обо всех заботиться, вот и нервничает по-любому поводу и без, — потрепала его по голове Ирина. — Иди поиграй!

— Я пить хочу!

— Вот тебе компот, пей и иди играть! — безапелляционно заявила Ирина, передавая ему стакан. Нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, она дождалась, когда мальчик напьется, а потом с жаром прошептала: — Глашка, тебе срочно нужно развеяться! Что ты уперлась в эти дневники? Пойдем найдем тебе красивое платье, сделаем прическу, губы накрасим и...

— Ир, я, пожалуй, пройдусь, если ты не против.

— А я что говорю? — уперла руки в бока подруга.

— Одна пройдусь.

— Э... Одна?

— Да. А ты за Тимошей присмотри, пожалуйста. Продышусь, до магазина дойду. Надо что-нибудь купить?

Ирина обиженно передернула плечами:

— Не знаю. Хозяйством у нас Паша занимается.

— Я ненадолго, ладно? Следи, чтобы Тимоша не перегрелся.

— Хорошо. Тим, — окликнула мальчика Ирина, — ты в карты умеешь играть?

— Нет!

— А хочешь, научу?

Аглая закатила глаза, но спорить не стала. Прихватила газету и, сложив ее вчетверо, направилась к калитке.

— Посидишь с тетей Ирой? — успела она перехватить бегущего сына. — Я скоро приду.

— Ладно! — Ребенок понесся дальше с криком: — А мама говорила, что в карты играют только бандиты!

— Глаш, серьезно? — выпучила глаза подруга.

— Серьезнее некуда, — отмахнулась она.

— А в «дурака»-то хоть можно?

— Можно!

Аглая переходила с шага на бег, чтобы поскорее добраться до дома участкового. Она не знала, на месте ли он, но ей было необходимо увидеть его и поговорить о том, что она только что увидела. Никаких четких мыслей у нее насчет этого не было, но ощущение того, что заметка в старой газете несет под собой что-то важное, не покидало ее.

Запыхавшись, она остановилась, дабы перевести дыхание, и увидела Ольгу Лаврентьевну. Женщина шла навстречу и, заметив ее, помахала.

— Здравствуйте! — крикнула она. — Ужас-то какой! Это правда, что ваш муж с крыши упал?

Аглая поморщилась. Вокруг были дома, где на огородах работали хозяева. Громкоголосую Ольгу Лаврентьевну было слышно на всю улицу. С другой стороны, все и так уже знают о трагическом случае, и теперь наверняка интересуются тем, какого черта ее муж полез на ту злополучную крышу. Так и вышло. Следующее, о чем спросила женщина, касалось именно этого.

— Я не знаю, зачем он туда залез, — ответила Аглая, желая как можно быстрее уйти.

— Странно, очень странно! — заявила Ольга Лаврентьевна, смерив ее подозрительным взглядом. — Я вот в одной книге читала, так там герой таким образом хотел впечатление произвести.

— Произвел?

— Так он психический был, вроде.

— Ну вот, считайте, что и здесь такая же история, — выдохнула Аглая.

— И чего людям не хватает? — пробормотала женщина. — И все-таки как же странно все это... Новиков вон тоже с ума сошел, пока в усадьбе жил. Нехорошее место... А вы сами-то как? — запоздало спросила она. — Уедете теперь?

— Я еще не решила.

— А... Я ведь сразу поняла, что у вас с мужем все плохо. А сынок-то у вас как?

— Да ничего... держимся.

— Вы это, у психиатра проверьтесь.

— В смысле?..

— Ну, если у него отец не в себе был, оно ведь, поди, передается?

— Вы извините, Ольга Лаврентьевна, мне идти надо.

— Ну да, ну да, идите с богом...

Аглая припустила вперед, спиной чувствуя ее взгляд. Но скоро ей стало все равно, потому что впереди показался дом Белозерова. Машина стояла возле него. Без стука она вошла через главную дверь с вывеской и только потом постучалась в его кабинет.

— Родион Михайлович, можно?

Мужчина сидел на стуле, она застала его в тот момент, когда он переобувался. Судя по всему, это давалось ему с трудом. Чтобы протолкнуть больную ногу в высокий болотный сапог, Родион изогнулся, на покрасневшей лбу выступили вены.

— Аглая? — смутившись, воскликнул он. — Заходите! А мне в соседнюю деревню надо, там плотину прорвало. Вот собираюсь, надо осмотреть все. Мало ли, кто специально нашкодил. Ущерб описать... А тут вы...

— Зайти попозже? — хрипловато спросила она. — Хотя... А можно я с вами поеду? Мне нужно кое-что рассказать.

— Конечно! Я буду только рад. Сейчас...

— Я помогу!

— Да нет, я сам! — остановил он ее. — Вы пока рассказывайте!

— В общем, мы с Ирой разбирали бумаги Анны Николаевны. В дневнике она написала о том, что девушка могла быть из секты, — Аглая смотрела на то, как Родион натягивает сапог, и выдохнула с ним в унисон, когда ему это удалось. — В этой газете есть статья, и в ней... Вот, посмотрите! — Она развернула газету, и в этот момент дверь открылась.

— Всем здравствуйте! — Иван Петрович с интересом оглядел их и, крякнув, продолжил: — Прошу прощения, если помешал интимному, так сказать, разговору. Родион Михалыч, я ведь к тебе по делу. Третий день, понимаешь, кота своего найти не могу. Уж не украл ли кто? Слухи по селу ходят, мошенники какие-то объявились. Опять же... кхм... несчастный случай в усадьбе. Народ волнуется.

Аглая обомлела. Так вот что значит жить в тихом месте, вроде Спасского. Воистину, у Христа за пазухой!

— Кот ваш у Новиковых обретается, — выпалила она. — Полчаса назад его видела. И во флигель он к нам приходил.

— Вот ведь свободолюбивая скотина! А я ему рыбки наловил, понимаешь! — делано всплеснул руками старик. — А чего ж случилось-то ночью в усадьбе? Никто толком не знает, но все интересуются.

— Несчастный случай, как вы сами и сказали, — ответил Родион. — Как раз обсуждаем этот вопрос с гражданкой Потаповой. У вас все, Иван Петрович?

— Да-да, я ж так, мимо проходил. У меня и дел по горло!

Когда старик ушел, Аглая вновь развернула газету.

— Не понимаю, как это возможно. Вот, — она ткнула пальцем в первый кадр. На нем был изображен мужчина с пронзительным взглядом и кривоватой усмешкой.

— Дмитрий Линчук... Лидер секты огня... Уголовник. После очередного срока в целях обогащения организовал секту из доверчивых советских граждан в районе притока северной Двины, — прочел вслух Родион. — Да, я слышал об этом. Линчук убеждал сектантов, что им нужно отдать ему все свои деньги и имущество, чтобы очиститься. Секта просуществовала чуть больше десяти лет, пока их обнаружили. Когда следователи и оперативники прибыли на место, там все полыхало. Самого Линчука нашли через три дня, мертвого. Его и трех приверженцев застрелили. Ценностей при нем не нашли. Эту фотографию взяли из уголовного дела, здесь он только начинал свою деятельность в качестве лидера секты. Называл себя отцом Дементием. И, кстати, вокруг поселения эксперты обнаружили следы пожарищ. А там... черепа и кости. Что-то, конечно, звери растащили.

— Этот крест, — Аглая указала пальцем, — он принадлежал Борису.

— Вы уверены? — Родион приблизил газету к глазам.

— Очень похож. А еще... Вот этот человек, посмотрите. Сначала сходство увидела Ира, а потом я. Наверное, это чистая случайность, и я зря переживаю, но...

— Да, тут оставшиеся в живых сектанты... А ведь и правда похож на вашего мужа... Вот что, я отправлю запрос в МВД. Грифа секретности на нем нет, так что узнаем, кто этот человек. Сейчас сделаю и поедем.

Через полчаса они уже сидели в машине и ехали по пыльной дороге в соседнюю деревню. Аглая смотрела на золотистые поля и зеленые рощи, на голубое, без единого облачка небо и не переставала думать о том, что на фотографии в старой газете изображен двойник ее мужа, Бориса. Тот же взгляд, рот, нос... Если закрыть ладонью удлиненные волосы, то получится один в один!

В деревеньке, что примостилась в излучине реки, Родион сразу же взялся за дело. Аглая наблюдала за тем, как он полез в воду и побрел к кирпичному подтопленному зданию. Из воды торчали бревна, мужики курили и матерились, сетуя на сгнившие опоры.

Через полтора часа после того, как Родион оформил бумаги и опросил местных, они отправились обратно в Спасское. Аглая переживала за сына, но стеснялась попросить его позвонить Новиковым. Благо, добираться было недолго. И за разговором время пронеслось незаметно. А говорили они, в основном, о ней. Родион спрашивал ее о Тимофее, о ее студенческих годах, о любимых фильмах и книгах.

На обратном пути, глядя в окно, Аглая заметила на холме золотящиеся в солнечных лучах стены усадьбы. Изумрудная зелень скрыла их уже через мгновение, и она ощутила непреодолимое желание вернуться туда.

— Я приду, как только получу ответ из архива, — сказал Родион, остановив машину возле дома Новиковых.

— Я буду ждать, — ответила она, глядя в его глаза.

Ирина записывала на террасе видео:

— Мы расстаемся навеки; однако ты можешь быть уверен, что я никогда не буду любить другого: моя душа истощила на тебя все свои сокровища, свои слезы и надежды. Любившая раз тебя не может смотреть без некоторого презрения на прочих мужчин, не потому, чтоб ты был лучше их, о нет!

Аглая замерла и несколько минут стояла, пораженная ее лицом и голосом.

— Ой, Глашка, наконец-то! — подскочила подруга.

— Что ты читала?

— А, это Лермонтов, монолог Веры. Ужасно, правда?

— Это прекрасно, Ира.

— Да ну тебя, Глашка, ты надо мной смеешься. Тимоша спит. Он у тебя сообразительный, обыграл меня в «дурака». Где ты была? Дай-ка угадаю, у Белозерова?