Глава 36
Машина отъехала всего лишь пару кварталов от дома, когда Лиля вдруг попросила вернуться обратно.
— Арман, пожалуйста! — взмолилась она.
Де Анвиль внимательно посмотрел на невесту. Капризами Лили не страдала.
— Поехали, — просто кивнул он, быстро развернув автомобиль на пустой дороге.
В доме кое-где еще горел свет. Ни криков, ни залпов, ни мольб о помощи.
«Сумасшествие какое-то, — раздраженно отругала себя Лиля. — Ехали к Арману спокойно, чего вдруг назад потянуло?» Она сама не понимала, почему ноги понесли к дому. Но ей казалось, что, если она помедлит, произойдет что-то страшное. Она рванула дверь на себя и опрометью понеслась на второй этаж. Следом за ней в дом быстро входил Арман.
Лиля пробежала по коридору, отдышалась около детской и осторожно заглянула внутрь. Мишка крепко спал, обняв своего косолапого тезку. Мать умилилась сонному ребенку и направилась дальше. В другой комнате тихо сопела Таечка, а рядом на диване прикорнула Хлоя.
— Что случилось, мон ами? — встревожилась сестра Армана и вышла в коридор. Лиля в два шага оказалась у комнаты дочери. Поддав плечом, она отворила дверь, ввалившись в светелку, полную табачного дыма. Спрятать сигарету Света не успела.
«И здесь все нормально», — облегченно выдохнула Лиля.
А вслух рявкнула:
— Голову оторву!
И остановилась в раздумьях. Что заставило ее вернуться? Дети в порядке…
— Лилечек, что случилось? — В комнату вбежала Раиса Петровна в халате и с распущенными волосами.
«Красивая моя мама, — мысленно отметила Лиля. — И, слава богу, дело не в ней. А в чем же?» Она остановилась как вкопанная.
— Витька! — вырвалось у нее. — Где эта зараза?
Раиса Петровна и Хлоя уставились на нее в недоумении. Сзади подал голос Джотто.
— Шеф в кабинете, — солидно пробасил он.
Лиля кинулась в самый конец коридора, распахнула дверь настежь. Пусто. Она хотела бежать дальше, в спальню хозяина дома, но что-то странное привлекло внимание. На столе лежала разложенной ее старая норковая шуба, непонятно зачем привезенная маменькой из России. Лиля осторожно подошла к столу и в свете настольной лампы посмотрела на отрезанный подол, отброшенный вверх, наткнулась взглядом на штамп с фамилией. И отпрянула в сторону.
«Все-таки Витька!» — пронеслось у нее в голове, и она решительно направилась к его спальне. Дверь оказалась запертой изнутри.
— Витя! — затарабанила Лиля по двери. Ответа не последовало.
— Ломайте! — приказала она Джотто и Митяю.
— Может, человек спать лег? — пробормотал подошедший Иван. — Лиль, ну к чему шум такой? Завтра все и решите спокойно.
— Саша, — обратилась она к Джотто по имени. — Это приказ.
Парни пожали плечами. Еще ни разу Золотая королева лично не раздавала приказаний, только просила. Но вот так вломиться к шефу…
— Хорошо, — пробормотал Джотто. — Только перед Виктором Николаевичем отвечать вам.
— Не волнуйся, — милостиво отмахнулась Золотая королева и снова повторила приказ: — Ломайте, быстро!
В спальне Витьки не оказалось, и Лиля, не задумываясь, ворвалась в санузел. Издалека она слышала предостережения Армана. В его понимании Витька считался посторонним мужчиной. Она вспомнила, как вечность назад Иштван зашивал распоротую Пахомовскую ягодицу, и усмехнулась. Ага, посторонний! Сейчас!
Незапертая дверь открылась бесшумно.
Пахомов, в одних трусах, стоял, облокотившись руками о мраморную столешницу, и задумчиво разглядывал лезвие охотничьего ножа. Рядом для комплекта лежал еще один, похожий на стилет. А в ванне наполнялась вода.
Все понятно без слов.
Лиля влетела, как фурия.
— Ты чего удумал, гад такой! — закричала она и бросила в него флакон с шампунем, стоявший на полке. — Мало нам горя, да? — орала она и швыряла в него все, что попадалось под руку. Фен, расчески, крем для бритья.
Витька молча стоял, не пытаясь увернуться. А потом сказал тихо:
— Угомонись, родная, я хотел, но не смог. Из-за Тайки и из-за тебя.
— Где ты такие страшные ножи взял? — выдохнула она, тут же попав в кольцо рук Армана. Сразу стало тепло и надежно.
— Достались от прежних хозяев, — хмыкнул Пахомов и обратился к гостям и домочадцам, столпившимся в дверях его ванной комнаты:
— Концерт окончен!
Ехать в Мюнхен уже не имело смысла.
— Придется ночевать в нашем бедламе, — уткнувшись Арману в плечо, прошептала Лиля.
— Ничего страшного, останется время поспать, — тут же согласился он и поинтересовался — Что ты почувствовала, любовь моя?
— Ужасную безысходность, — вздохнула Лиля. — Знаешь, первый раз я ощутила такое же утром того дня, когда убили Иштвана, но я легкомысленно отмахнулась. А потом поняла, что зря. Сейчас я, может, всех напугала, но отвратила беду.
— Почему Виктор так решил? — пробормотал Арман.
— Наверное, винит себя, — всплеснула руками Лиля. — Не знаю!
В дверь тихонько постучали.
— Можно? — виновато спросил Пахомов.
— Входи уже, — фыркнула Лиля.
Витька шагнул в комнату и сразу сгреб ее в объятия.
— Спасибо, родная! — выдохнул в ухо. — Тебя как господь ко мне направил!
— Ты же веруешь, Пахомов, а это смертный грех! Что нашло на тебя?
— Отчаяние, Лиль, — пробормотал Витька, опустив руки. — Столько людей погибло!
— Не по твоей вине, — отрезала она.
Виктор собирался возразить, но в разговор вмешался Арман. Он ничего не понимал в этих криках и совершенно не разобрался, почему, увидев свою шубу на письменном столе, Лили решила, что нужно спасать Виктора.
— Предлагаю выпить красного вина, — предложил он. — У вас имеется?
«Ага, целый погреб бургундского», — мысленно съехидничал Витька.
— Кажется, есть пара бутылок, пошли на кухню, — пригласил он и первым вышел из Лилиной спальни.
Дегустация вина плавно перешла в чаепитие. Раиса Петровна достала из холодильника маленькие корзиночки с кремом и фруктами.
— Сама пекла, — похвасталась она Хлое. Та попробовала и в восторге закатила глаза.
— Вот, мон ами, идея! — в запале обратилась она к Пахомову. Тот кивнул и усмехнулся печально:
— Этой идее сто лет, Хлошечка! Я эти пирожные с первого класса обожаю.
Раиса с Лилей радостно закивали, а Арман глянул подозрительно на сестру и Виктора. ««Мон ами» и «Хло-ше-чка», ну-ну!»— отметил он.
Из своей комнаты притащилась Света, а следом за ней с улицы подтянулись Джотто, Митяй и Иван, курившие на крылечке.
— Пришли, курильщики! — недовольно повела носом Раиса Петровна и презрительно заметила внучке: — Ты вон теперь тоже на крыльцо выходи.
— Бабушка! — возмутилась Светка. — Я больше не буду!
— Конечно, не будешь, — согласилась Раиса. — Иначе еще получишь.
Лиля всмотрелась в лицо дочери. На Светкиной щеке виднелась красная отметина.
«Хорошо, что не я», — мысленно поблагодарила она мать.
Разговаривали все разом. На русском и французском, иногда переходя на немецкий. Говорили ни о чем, боясь даже словом обмолвиться о чуть не случившейся трагедии. Лиля почувствовала, как разболелась голова. Она поморщилась, и это не укрылось от Армана.
— Пора спать, mon petit chaton, — пробормотал он.
Тут же засобирались все остальные.
— Мне завтра рано вставать, — внезапно объявил Иван. — Я улетаю утренним рейсом.
— Джотто отвезет в аэропорт, — тут же распорядился Виктор. — Ну и мы проводим, правда, Лиль?
— Обязательно, — согласилась она.
Арман дернул ее за рукав и попросил перевести. Лиля немного смутилась, но перевела дословно.
— Ты с ним в аэропорт поедешь? — напряженно поинтересовался он, когда они остались наедине.
— С Иваном? — уточнила Лиля и тут же добавила — Нет, простимся здесь.
«Отлично, — мысленно вздохнул Арман. — Будет время поговорить с Хлоей».
Он долго не мог заснуть, сжимая в объятиях любимую женщину, и не смел пошевелиться, опасаясь побеспокоить ее.
Но и от тяжких мыслей уснуть все равно бы не удалось. Он думал о Лиле, по большому счету спасшей Пахомова, размышлял о дружбе мужчины и женщины, понимая, что это не просто отношения одноклассников, а именно родство, не по крови, а по жизни. Мысли внезапно перескочили на Хлою. И Арман усилием воли отогнал их от себя, боясь от злости не совладать собой и разбудить невесту. Она, пробормотав что-то по-русски, повернулась в его руках и, закинув ногу, почти полностью залезла на него. Арман, не желая терпеть и минуты, аккуратно положил любимую на спину и, словно тень, навис сверху.
Виктор Пахомов так и не понял, какой черт его попутал. Хорошо хоть, Лилька примчалась вовремя. Он, конечно, ей не соврал, что попытка не удалась, но не ворвись она к нему в ванную, он бы точно повторил все снова. Что ж это было, твою мать?!
Он решил не ложиться спать, а вышел на террасу, закурил, задумавшись. Сзади послышались шаги, и из соседней комнаты появилась Раиса Петровна.
«Не дом, а постоялый двор какой-то, — незлобиво подумал Витька. — Одному остаться — целое дело».
Он увидел заплаканные глаза классной. Редкое явление. Она молча подошла к нему и, обняв, заревела. Горько, почти с надрывом. Он гладил ее по голове, словно ребенка, а потом сам, как в пятом классе, когда она поймала его за изготовлением водяной бомбочки, пообещал:
— Я больше не буду, Раиса Петровна!
Тут же толстый, как сарделька, палец уперся ему в грудь. Она отстранилась и строго посмотрела в глаза.
— Поклянись!
— Клянусь, — выдержав суровый взгляд, тут же подтвердил Витька. — Только, пожалуйста, маме не говорите!
Раиса рассмеялась сквозь слезы.
— Витя, ты все такой же, — вздохнула она и, встав на цыпочки, поцеловала его в щеку. — Попытайся поспать, пожалуйста.
— Бесполезно, Раиса Петровна, — обреченно заметил он. — После такого сумасшедшего дня…
— Тогда позови Хлою, — перебила учительница. — Пусть споет тебе колыбельную. У нее хорошо получается.
Пахомов улыбнулся.
— Я люблю вас, Раиса Петровна, как родную мать! — он наклонился и чмокнул ее в щеку ответным поцелуем.
— Тогда тем более не расстраивай меня дурацкими выходками, — строго заявила она и отправилась к себе.
Витька посмотрел ей вслед.
«Глаз — алмаз!»— хмыкнул мысленно. И решил воспользоваться советом своей классной. Он намеревался тихонько пройти по коридору, проскользнуть в детскую, где на диванчике обычно спала Хлоя. Но идти никуда не пришлось. Пахомов зашел в спальню и обалдел. На его кровати, свернувшись клубочком, дремала француженка, а рядом на тумбочке стояла Тайкина радионяня.
Утром Арман решил съездить домой.
«Свежая рубашка, другой костюм», — наплел он Лиле. А Хлое серьезно велел:
— Поедешь со мной.
Она услышала эту забытую интонацию, не предвещавшую ничего хорошего. Пришлось подчиниться. Арман не только был ее старшим братом, но и еще управлял всеми активами семьи, в том числе и ее личным трастовым фондом. И Хлоя прекрасно на собственной шкуре знала, как ее братец способен бороться с непослушанием членов семьи. Это пощечина, что маман Лили отвесила своей внучке, пройдет быстро, а вот последствия самого невинного проступка Арман карает жестоко: сразу снижает ежемесячные выплаты и в редких случаях может заморозить и ежегодную выплату части годового дохода. Такого, правда, никогда не случалось. Но один раз все же пришлось валяться в ногах и умолять. Тогда, кажется, она перебрала на вечеринке с марихуаной и мальчиками. А когда мать стала ее отчитывать за непотребное поведение, то Хлое удалось еще нахамить ей. Маман наябедничала Арману, а тот всегда был короток на расправу. И в итоге снизил в два раза ежемесячные выплаты. Она взбунтовалась, наивно полагая, что, повысив голос на брата, решит проблему. Но граф де Анвиль довольно улыбнулся и известил:
— В этом году останешься без части годового дохода!
Как бы не так! Это был первый год, за который ей полагалась выплата, начиная с ее двадцатилетия. И Хлоя уже распланировала, как потратит деньги. Пришлось мигом протрезветь и, встав на колени, умолять.
Арман и Хлоя уехали рано, даже не позавтракав.
— А я думал, французы у тебя плотно обосновались, — хохотнул Иван.
— Да мне не жалко, — равнодушно протянул Витька. — Они моей дочке родственники. И с ними веселее. — Пахомов подмигнул Лиле и добавил — Скажи Арману, родная, пусть к нам переезжают. Только лишние деньги за аренду платит, итак постоянно здесь.
— Сам, все сам, — на ходу заметила Лиля, усаживая Мишутку в высокий стульчик.
Иван сразу вспомнил, как на его кухне она жарила блины, а Света танцевала в пустом зале. А он, дурак, все испортил. Понадеялся на что-то. На душе и так было горько, а теперь и вовсе стало невыносимо. Судьба дважды давала ему шанс, а он решил, что появится третий.
— Спасибо тебе за все, Ванечка, — ласково поблагодарила Лиля. — Я даже не ожидала, что ты подтвердишь ту давнюю историю. Но я очень тебе благодарна за это.
— Перестань, Лиль, — пробормотал Иван. — Я сделал это, чтобы убийца шести человек не ушел от возмездия. Не знаю, почему он так все подробно выложил, надеюсь, он говорил правду, но я бы не хотел, чтобы об Игоре осталась слава, как о продажном следователе. Родители Иштвана тоже никаких показаний не давали, а соседка по даче ошиблась, приняв меня за Цагерта. Только ты и Лена Птицына соврали следствию. Но у вас, наверное, имелись свои причины, — усмехнулся невесело Бессараб.
— Любовь и дружба, — хрипло заметил Витька. — Ленка любила меня, а Лиля дружила с Иштваном.
— Наверное, я уже тогда любила его, — тихо заметила Лиля. — Только сама не понимала. Я бы не сделала этого больше ни для кого, понимаешь?
— Я знаю, родная.
— Прости меня, Ваня, — прошептала она.
— Все уже в прошлом, Лиль, — тут же остановил ее Иван. — Это я виноват. Люблю тебя, а удержать не могу. Уже который раз теряю. Но мы много пережили вместе, и может быть, станем друзьями?
— Обязательно, — улыбнулась Лиля.
— На свадьбу хоть пригласишь? — примирительно поинтересовался Бессараб.
— Да, — кивнула она. — Я пришлю приглашение.
Когда за Иваном закрылась дверь, Лиля внимательно посмотрела на Пахомова и задумчиво произнесла:
— А знаешь, Витя, если бы сейчас на машине времени вернуться обратно в конец восемьдесят восьмого, я бы все равно согласилась обеспечить вам алиби. Хоть вся наша жизнь из-за этой истории пошла вкривь и вкось, но я бы не смогла поступить по-другому.
— Ты всегда любила Герта, — авторитетно заявил Пахомов. — И он в этом даже не сомневался.
Дорогой Хлоя поняла, что дела обстоят из рук вон плохо. Арман не потрудился открыть ей дверцу. И машину он вел напряженно, сделав музыку погромче. Дурацкий блюз. Интересно, его русской невесте тоже нравится эта какофония? Нужно будет поинтересоваться.
Но, войдя в дом, Хлоя сразу забыла о подобных пустяках.
— В кабинет! — рявкнул Арман.
По пути она попробовала догадаться, в чем причина. Неужели заметил? Нет, невозможно. Он же не умеет читать мысли!
Закрыв дверь, Арман подошел вплотную.
— Ты чего вытворяешь? — рыкнул без предисловий.
— Но, Арман, я не понимаю, — попыталась схитрить она.
— Ты думала, я не замечу? — с издевкой в голосе поинтересовался он.
— А ты что, пересчитал свои ненаглядные пилюли? Или по весу пакетика понял, что он стал легче на два грамма? — в запале крикнула она.
— Все-таки ты их брала, — поставил точку над «i» Арман. Хлоя поняла, что прокололась. Дальше отпираться не имело смысла.
— Я даже не подозревал, что ты так глупа, — в сердцах заявил де Анвиль, устало усаживаясь в кресло.
Она, увидев, что брат немного расслабился, решила присесть на краешек стула.
— Я не позволял тебе садиться, — строго известил Арман.
Хлоя вскочила и застыла как вкопанная.
— Мне нет нужды каждый раз взвешивать упаковки, как и пересчитывать драже. Я вижу побочные эффекты. И на этом основании делаю выводы. Я заметил две удивительные вещи. Виктор внезапно воспылал к тебе любовью и чуть не покончил с собой. Мне этого оказалось достаточно, поверь.
Хлоя испуганно воззрилась на него.
— Неправильное применение препарата, моя дорогая, — невесело усмехнулся Арман. — Ты хочешь, чтобы девчонка осталась сиротой? Поверь, малышка этого не заслужила.
— Но, Арман, я же не знала, — попыталась возразить сестра.
— Дура вдвойне, — вынес вердикт брат. — Ты неправильно растворила драже. Скорее всего, в кофе. Только от него могла последовать такая сильная реакция.
Хлоя обреченно кивнула.
— Так вот, — продолжил Арман. — Ты растворила в кофе средство, без дополнительных ингредиентов действующее как приворотное, и напоила им мужчину. Теперь он твой навеки, радость моя. Но как ты сможешь понять, любит ли он тебя на самом деле или находится под воздействием снадобья?
— А так бы он на меня и не посмотрел! — в запале выкрикнула Хлоя. — А теперь он мой! Дай ему противоядие какое-нибудь! Умоляю тебя! — И сестра медленно опустилась на колени. — Я люблю его, пожалуйста, Арман!
— Я сразу догадался, что без тебя не обошлось. И еще ночью в вино добавил. Надеюсь, дополнительных мер принимать не придется. Он — хороший человек, и я привязался к нему. И сильно огорчусь, если с ним что-то случится.
— Спасибо, — прошептала Хлоя, опустив голову. — Ты скажешь ему?
— Нет, никогда, — вскинулся Арман. — Встань, твоя покорная поза вряд ли поможет. Теперь — твое наказание. Если еще когда-нибудь залезешь в мой саквояж или проберешься в лабораторию, я обнулю твой трастовый фонд. Это понятно? На первый раз я оставляю тебе тридцать процентов ежемесячных выплат на весь следующий год. На булавки хватит. На что-то серьезное — нет. Теперь — твоя часть годового дохода. Я снимаю с тебя выплаты за два года. В марте тебе переведут на карту сумму ровно в два раза больше причитающейся. А в следующем году получишь разницу между фактической суммой годового дохода и выплаченной сейчас.
Хлоя посмотрела подозрительно. Щедрость Армана не имела к ней никакого отношения.
— Эти деньги ты подаришь моей жене. Не хочу, чтобы она чувствовала себя скованно и за каждой мелочью обращалась ко мне. Пусть у нее будет свой кошелек.
— Но, Арман, ты же понимаешь, о какой сумме идет речь? — вкрадчиво поинтересовалась сестра.
— Гораздо лучше, чем ты можешь вообразить, — отрезал Арман. — И я очень надеюсь, что вы с моей женой станете лучшими подругами.
— Мне она нравится, и я приложу все силы, — искренне заверила Хлоя.
Арман кивнул и заметил более мягко:
— Я хочу как можно скорее вернуться к Лили. Постарайся собраться быстро.
В дверь просунулась голова Франсуа:
— К вам курьер, месье! (3303c)
Когда на стол лег толстый конверт с печатью Елисейского дворца, Арман понял, что ничего хорошего ждать не приходится.
Он вскрыл бумагу по краю и, не сдерживая раздражения, вытащил пачку документов. Пробежал беглым взглядом по диагонали и, громко выругавшись, стукнул по столу.
Хлоя, заметив, как настроение брата от плохого перешло к ужасному, сочла за благо выскользнуть из кабинета. Удаляясь, она слышала, как в стену ударилось что-то тяжелое. Плохая примета, очень плохая.