Глава 16

Три месяца подготовки пролетели быстро, наступил Рождественский Сочельник.

Воспитанницы в нарядных платьях с белыми кушаками и белыми «мантильками», связанными крючком, взявшись за руки, прошли до ближайшей церкви, чтобы отстоять ночную службу.

Даже младших взяли с собой, приготовив во дворе просторные сани с плотным пологом — туда малышню усадили после службы, и они благополучно уснули, а проснулись уже в своих постелях поутру.

Старшие выдержали все с честью и даже подпевали хору прозрачными, чистыми голосами.

После службы обратно шли устало и тяжело. Хотелось спать. Но стоило распахнуться дверям огромного зала, открывая сияющую магическими огоньками елку, как вся усталость растворилась в восторге праздника.

Сначала, конечно, спели кондак и тропарь Рождества, потом повели хоровод вокруг елки под «Тихую ночь».

После хоровода детям раздали подарки из огромной, украшенной еловыми ветками корзины. Снимать украшения с елки Саша не позволила, оставив эту радость на самый конец святок.

Благодаря герцогине каждой старшей воспитаннице был вручен собственный набор ученических предметов «по потребностям» — кому-то альбом и краски, кому-то словарь или стопка нот, каждая получила милую открыточку за подписью ее светлости и бонбоньерку с конфетами.

Все бурно радовались, обнимались, обменивались самодельными подарочками и открыточками, но Саша видела, что веселье уже затихает, поэтому велела детям выпить по кружке теплого молока с медом и корицей, заесть усталость куском пирога с мясом и идти спать.

Как только сытые дети улеглись в хорошо протопленных дортуарах, настал черед взрослых подарков.

Под этой же наряженной елкой Александра раздала подарки от ее светлости преподавателям — кому книгу, кому теплую нарядную шаль, кому шелковое кашне или дорогие перчатки — небогатые, в сущности, преподавательницы были рады, к тому же Александра добавила всем праздничную премию в красивых конвертах, пусть ассигнациями, но все равно очень приятную.

Не обошла директриса вниманием и офицеров, прикомандированных к школе — они получили теплые шарфы и носки, связанные воспитанницами школы.

Оставив преподавателей пить шампанское за накрытым столом, Саша в сопровождении Медведева спустилась в кухню.

Тут тоже разговлялись — закончился Филипповский пост, и на столе красовались праздничные блюда, доступные в это время и в скромных семьях. Крутая каша со свининой, пироги с ливером, пышные сдобные колобки и пышки, медовый квас, жареная «кровянка», тонко наструганное сало и еще теплый хлеб — слуги отмечали проще, чем наверху, но не менее весело.

Александра поздравила всех с Рождеством Христовым и тоже раздала подарки — отрезы кумача и байки горничным, теплые шали кухаркам, новые валенки дворнику, рукавицы и носки истопнику, войлочную шляпу конюху и всем по рублю в честь праздника.

Когда Саша уходила, в кухне уже пели.

Устало потерев лоб, девушка поблагодарила прапорщика за помощь и двинулась к лестнице.

— Александра Николаевна! — окликнул ее Медведев.

— Что такое, Ефим Александрович? — обернулась она.

— А как же ваши подарки?

— Мои? Я же сделала вам подарок, — не поняла Саша.

Медведеву она сама выбрала элегантный шейный платок из серо-стального шелка, дополнив подарок кошельком, связанным по подсказке добрейшей Авдотьи Павловны. Экономка даже узор нашла в журнале дамских мод и подсказала, где взять нужную для подарка фурнитуру.

Кошелек назывался забавно — «портрезор», и выглядел как два мешочка разной формы, соединенные между собой двумя кольцами. Кольца служили своеобразной застежкой. Авдотья Павловна шутила, что такой кошелек полезен и мужчинам, и женщинам, поскольку монеты из него можно было вынимать только по одной и очень неторопливо.

— Вот так помучаешься и передумаешь деньги тратить! — поддерживала ее Генриетта Карловна.

— Подарки для вас, — покачал головой прапорщик, — разве вы забыли?

Саша растерялась, а Медведев неожиданно тепло улыбнулся и повел ее обратно в зал с елкой. Оказывается, по старой институтской традиции подарки для «маман», как звали между собой директрису пансионерки и даже молодые преподаватели, складывали на отдельный столик — чтобы не смущать дарителей.

Груда мешочков, пакетиков и свертков на столике впечатляла.

Саша вздохнула и обратилась к пирующим преподавателям:

— Дамы и господа, еще раз поздравляю вас с наступившим светлым праздником! Прошу меня простить, но сегодня я не буду разбирать ваши дары, очень устала. Просто скажу сразу всем, что мне очень приятно и я не ожидала такого внимания. Обещаю, что завтра разберу все подарки и выложу их здесь, чтобы порадоваться вместе с вами. А сейчас прошу меня извинить, доброй ночи!

Директрису с радостью отпустили — даже взрослым и серьезным людям хочется иногда отметить праздник без присмотра.

Александра все же направилась к своим комнатам, мечтая сорвать нарядное, но слишком строгое платье и упасть в постель.

— Мадемуазель Пешкова, — ее снова задержал прапорщик, — прошу прощения, но свой подарок я бы хотел вручить лично!

С этими словами Ефим Александрович протянул Саше ладонь, на которой мягко сиял золотой перстень с крупным голубым камнем.

— Простите, господин прапорщик…

— Мы помолвлены, а я все еще не подарил вам достойного кольца, — Медведев был трагически серьезен. — Еще немного, и мне начнут делать замечания. Прошу вас спасти меня от жалкой участи обманщика и брачного афериста и принять этот перстень. Это фамильное украшение моей семьи.

Александра открыла рот, закрыла и протянула прапорщику тонкие пальцы:

— Кажется, жениху полагается самому надеть кольцо на палец невесты?

Он не медлил — надел тонкий ободок, повернул ладонь Саши к свету, чтобы полированный кабошон мягко блеснул в свете магических огоньков, а после — бесстыдно и дерзко прижался к пальцам девушки губами.

— Прапорщик! — воскликнула она от неожиданности. Все же такие вольности мужчина мог себе позволить только с замужней дамой, да и то часто целовали не пальцы, а лишь воздух над перчаткой.

— Думаю, сегодня в этом жесте не увидят ничего предосудительного даже самые строгие моралисты! — заявил Медведев, не выпуская руку Александры из плена своих рук. — Мы помолвлены, и вы наконец приняли от меня кольцо. Еще девять месяцев терпения, и я клянусь, вы станете моим самым главным сокровищем!

— Сударь, — Саша попыталась выбраться из слишком крепких объятий. И когда только Медведев успел ее практически запеленать собой? — Вы же не дракон! И потом, я отказываюсь жить в пещере! Там сыро, холодно и нет никаких удобств!

Прапорщик хмыкнул и выпустил Александру из рук:

— Бегите, моя птичка, пусть Господь пошлет вам самые дивные сны! — шепнул он, снова склоняясь к ее руке в поцелуе.

Как она очутилась в своей комнате, в своей постели, Саша не помнила, но щеки горели, как у старшеклассницы, впервые получившей поцелуй от соседа по парте!

Нет-нет, спать! Скорее спать! Утром нужно будет раздать подарки младшему классу, разобрать груду собственных даров и… Сон милосердно навалился на взволнованную девушку и дал отдых ее уставшему от метаний сердцу.