Глава 20

Поместье Азарьевых отличалось от скромного дома Коломийцевых. Тут не только дом был выложен из красного кирпича, но и некоторые «службы», а уж купеческий «лабаз», стоящий воротами к реке, да с удобными мостками, сразу говорил о том, кто владелец дома.

Крупный круглый мужчина в летней холщовой поддевке встретил гостей на крыльце. Мундиры его не напугали, скорее вызвали слабый интерес — вроде соседи болтали, вот и до меня пристав доехал.

Пристав спешился, представился, сообщил, что в деле об утоплении барышни Коломийцевой появилась новая информация, и нельзя ли в связи с этим делом побеседовать с наследником семьи? С господином Анатолием Викентьичем?

— Так нету его, — пробасил бывший купец, — вчера еще двуколку взял и в Тверь умотал, сказал, вызвали на службу.

— А где ваш сынок служить изволит? — прищурился пристав.

— Так в министерстве народного просвещения, товарищем главы департамента, — пожал плечами помещик.

Саша мысленно присвистнула.

«Товарищем» тут называли заместителя. Судя по всему, этот самый Анатолий Викентьевич еще молод, не старше тридцати, а уже достиг немалых высот. Либо он сильный маг, либо… пользуется протекцией. Возможно, той самой протекцией «фрау Л.»

Еще немного поговорив с бывшим купцом, пристав выяснил, что Анатолий Викентьевич накануне утром ушел из дома очень рано, вернулся к обеду, поел, велел собрать свои вещи и уехал. Родным лишь сказал, что срочно нужно на службу.

— А не оставил ли ваш сын в доме мундира, в котором гулял? — задала вопрос Саша, когда на веранду к гостям вышла супруга Азарьева — плотная, крепкого сложения, не старая еще женщина в аккуратной купеческой «головке» и пышном муаровом платье.

— Девка сказала, бросил вицмундир на кресле, велел конюху отдать или еще кому. Порвал на прогулке.

— Не отдали еще? — тут же насторожился пристав, сообразивший, к чему ведел Александра.

— Да куда ж такую добрую вещь конюху? Заштопать можно, и поносит еще, как приедет! — возмутилась хозяйка дома.

— Дозвольте взглянуть, сударыня, — вежливо попросил пристав, но таким тоном, что сразу стало ясно — несите, пока вас не обвинили в препятствовании расследованию.

Хозяйка велела девке принести мундир, и гости с интересом рассмотрели поцарапанное сукно с вырванными клочками.

— Что ж, версия следствия подтверждается, — строгим тоном сказала Александра. — Господин пристав, мундир следует приобщить к делу и взять сразу со всех обитателей усадьбы бумагу, что это мундир Анатолия Викентьевича, вполне новый и им носимый, а не старье, отданное конюху!

Дмитрий Федорович на барышню, его поучающую, конечно, фыркнул, но спорить не стал — бумагу взял и сказал все же Азарьевым, что сын их подозревается в убийстве барышни Коломийцевой.

Они, конечно, и сами поняли, что не зря их так спрашивают, но Саша понимала, что уведомил родителей пристав зря.

Купец хоть и прикидывался бывшим, а торговые связи наверняка сохранил. Сына предупредит, тот измыслит себе алиби или просто отопрется от всего на свете. Скажет, что с барышней поссорился, ушел, а то, что она вдруг решила утопиться — не его вина. А следы рук на тонкой шее могут оказаться чьими угодно…

Обратно ехали быстро.

Александра не стала упрекать пристава — смысла не видела, а тот обсуждал с генералом бумаги, которые стоит отправить в Петербург — запросы в полицейское управление, запросы в департамент, уведомление о происшествии в Тверь… Девушка не вслушивалась. Она думала о том, почему все же несчастную барышню Коломийцеву убили?

Азарьев в силу должности и так мог насолить Саше, прислав инспектора. Да за эти полтора года в их школе перебывали чуть не все инспектора, отвечающие за благотворительный отдел! Классные дамы уже жребий кидали, кому очередного инспектора по классам водить!

Впрочем, школу защищал авторитет Петра Георгиевича, а теперь еще и самой императрицы. Просто так «пришить» грязь на кухне, неопрятность детей или невежество преподавателей не получалось. А доказательств и вопиющих происшествий в школе не было — все в рамках «куча активных, магически одаренных детей в закрытом помещении», с таким даже герцог Ольденбургский в своем училище Правоведения постоянно сталкивается.

Но Особый отдел занимается особыми делами. Что должен был обнаружить брат Прасковьи Ивановны в школе? Или не обнаружить, а подкинуть? Как бы это узнать? Раньше, чем через две недели, не получится — поручик Коломийцев служит в столице, а Саше придется пробыть под Тверью еще пять дней, а потом еще неделю ехать до Санкт-Петербурга. Что делать? Написать письмо генералу Бенкендорфу? Разве что…