Глава 9

Отпуск Александре понадобился, потому что прапорщик Медведев хотел все сделать правильно и непременно познакомить невесту с родителями.

Поездку запланировали длинную: неделя в пути, потом семь дней в гостях и неделя обратно — чтобы успеть принять школу из рук заместителей перед учебным годом.

Встречу с родственниками назначили в «Медведково» — семейном поместье под Тверью. Отец Медведева — генерал в отставке, служащий преподавателем тактики в кадетском корпусе — прибыл в семейное гнездо на вакации.

Невестка — Наталья Борисовна, мать Константина Адриановича — получила отпуск у великой княгини Елены Павловны, у которой служила чтицей, и тоже отправилась в Тверь — подальше от дождей и серого петербургского воздуха.

Матушка самого прапорщика лето и так проводила в поместье, занимаясь варкой варенья и припасами, чтобы потом дешевле было жить зиму в столице.

Даже племянник Константин, отец Акилины, получил внезапный отпуск от непосредственного начальника с приказом навестить родных.

Чего все эти хлопоты стоили Медведеву, Александра хорошо представляла, потому знакомству не сопротивлялась. Надо ехать — значит, поедем.

За день до назначенной даты, распределив новеньких по квартирам и дортуарам, Саша попросила горничную уложить небольшой дорожный сундук — плетеный, обшитый внизу и поверху кожей, а сама заглянула в лавку купца Овчинникова в Гостином. Купила новый холщовый халат-пыльник, соломенную шляпу, кисейный шарф для дороги, пополнила запас гвоздичного масла и полынной настойки от насекомых, запаслась перчатками, крепкими ботинками, зонтиком от солнца и флягой для воды, после чего собрала всех оставшихся в школе преподавателей на чай.

Заместителями назначила сразу четверых: одного по медицинской части — Ивана Ивановича, другую по хозяйственной — Авдотью Павловну, мадам Пишше отвечала за детей и классных дам, а господин Калиниченко — за учебу и подготовку документов к сроку.

Чай попили и наутро проводили Сашу к экипажу.

Прапорщик, даже с подорожной, должен был уступать лошадей всем — кроме помещиков и не служивших недорослей, так что Медведев, практично рассудив, взял свой собственный экипаж.

К просторной английской карете пришлось взять кучера, денщика, служанку для Александры — ту самую Матрену, что помогала ей в школе, и запас дорожного провианта.

Саша сразу предупредила жениха, что ямской кухне не доверяет, и лучше взять из школьной кухни запас дорожных сухарей, которые пекли для поездки на дачу.

Прапорщик не возражал.

Испеченные по особому рецепту сухари, напоминающие итальянские бискотти — с добавкой в тесто орехов, сухофруктов, семечек и сливочного масла, полюбились всем. Александра обозвала рецепт «семейным» и никому его не выдавала.

Выехали рано.

Сначала долго катили по городу и его пригородам, затем выбрались на тракт, и уже по нему карета побежала быстрее, да только и трясти стало сильнее.

Село Колпино встретило их караулом и проверкой бумаг.

— Здесь располагается Адмиралтейский литейный завод, — негромко пояснил Саше Медведев, — поэтому такие строгости.

Девушка вышла из кареты, устало кивнула и попросила:

— Ефим Александрович, можно я дальше поеду верхом? Сколько выдержу?

Александра уже год осваивала верховую езду под руководством прапорщика и надеялась немного отдохнуть от тряски.

— Если вам угодно, — не стал возражать Медведев.

Он предъявил подорожную, в которой было сказано «едет в Тверь с невестою по семейной надобности», и карету пропустили.

Собственно, дорога пролегала вдоль берега Ижоры, там, где в зелени кустарников прятались обычные деревянные избы.

Со стороны старицы доносилось тяжелое уханье огромного молота — работал чеканный цех. Чуть выше села виднелась каменная плотина, на горушке блестели кресты над зелеными куполами церкви, а ближе к обведенным частоколом цехам красовалось каменное здание «конторы».

Все это Александра отметила мельком под объяснения прапорщика. Они задержались у небольшого трактира, посетили уборную, выпили по кружке кваса и поехали дальше, только Саша уже в седле.

Вот когда ей пригодились кисейные шарфики, прихваченные в дорогу! Обмотав шляпу шарфом, словно накомарником, девушка защитила лицо от солнца, пыли и насекомых, которых всегда хватало возле лошадей. Плюс полынный настой и гвоздичное масло на повод — и жизнь стала гораздо приятнее!

Следующую остановку они сделали в Тосно — попили воды из колодца, умылись, пока меняли лошадей, прапорщик выловил девчушку в сарафане и платке, бросил ей монетку, и та притащила миску с душистой лесной малиной. Кислые ягоды со сдобными сухарями заменили обед, от запаха которого Александру затошнило.

— К вечеру, если повезет, доберемся до Чудово, — сказал прапорщик, разглядывая карту на стене ямской станции. — Но сейчас лето, многие едут, коней могут и не найти.

— Если не успеем, лучше в карете заночевать, — вздохнула Саша.

Она успела из любопытства заглянуть в ямскую избу и содрогнулась. Конечно, зимой на улице спать не будешь, обрадуешься и заваленным тряпьем полатям, но летом… Нет уж!

Медведев медленно кивнул и, пользуясь тем, что слуги развалились в теньке с кувшином кваса, медленно взял руку Александры, погладил поверх тонкой лайковой перчатки, поднес к губам, отвернул раструб и прижался губами к запястью.

Саша вздрогнула.

Она привыкла к тому, что в этом мире прикосновения — редкость. Мать может обнять младенца, поцеловать в лоб отрока, можно обняться на Пасху или Рождество, поцеловать руку старикам, и… все! Публичные проявления эмоций возможны только словесно!

Несколько слоев одежды, обязательные перчатки, шляпки, чепчики — даже супруги на людях могли максимум взяться за руки! За полтора года жизни в этом мире Александра привыкла, так что легкое касание сухих губ мужчины к бешено бьющейся жилке ее буквально подбросило!

— Простите меня, — сразу повинился Ефим Александрович, — я позволил себе лишнего. Дорога расслабляет, не удержался. Обещаю впредь держать себя в руках!

Саша тщательно поправила перчатки и рукава, но отходить не стала — просто посмотрела в глаза Ефиму Александровичу и едва слышно вздохнула. Медведев выдержал ее взгляд стойко — только коротко поклонился, давая понять, что не отстанет.

Саша не выдержала — улыбнулась.

Она давно испытывала к прапорщику чувства, но ответственность за школу давила на плечи. Поэтому каждый маленький шаг Медведева к себе Александра воспринимала не то чтобы в штыки, но настороженно и тихонькой улиточкой отползала в сторону. Да, приносит ягоды по утрам — приятно, но ведь женам такие подарки не делают! Да, прикрывает широкой спиной от светских болтунов и от реальных опасностей — а что если после венчания перестанет?

Прапорщик же с аккуратностью и настойчивостью продолжал плести сети.

Вот даже эта поездка к родным — он ее с весны планировал. Аккуратно. На цыпочках. Выяснил у герцогини, что отпуск директрисе положен. Убедил написать прошение. Подкорректировал сроки. Написал родным — убедил их собраться в одном месте, а потом стремительным наскоком предложил Александре покинуть столицу на время отпуска — чтобы и противники поутихли, и другие работники школы отдохнули и расслабились.

Аргументы привел убойные — Саше ведь и ехать некуда было, а здоровье поддержать надо. Воды — далеко и дорого, а щедрая на солнце, хлебородная Тверь — что может быть лучше?

В общем, уболтал и повез.

А теперь уже и поздно бежать — вот он тракт, вот она карета, вот любопытно моргающая глазами Матрена, впервые покинувшая шумный город и его предместья. Дремлющий кучер и настороженный денщик Медведева. Оба из бывших солдат и караулят по очереди.

Улыбку Александры Ефим понял правильно — давить не стал, просто улыбнулся в ответ и отошел, давая возможность вздохнуть и принять очередное сближение. Осознать, что убежать от этого мужчины просто так не получится, да и надо ли бежать?