Глава 37

Самые младшие после обеда отдыхали в саду.

Для них специально расстилали в тени на траве тонкие матрасики, укладывали, сняв обувь и передники, накрывали простынками, а классная дама читала вслух что-то из грядущей программы, причем один день на русском, другой день то же самое на английском, потом на французском.

Средние и старшие такому времяпрепровождению завидовали, потому что они самое жаркое время дня пережидали в зале, занимаясь пением, танцами или спортивными упражнениями. А уже после полудня, хорошенько пропотев на занятиях, шли купаться.

Вот в спортивный зал Александра и привела офицеров.

Тридцать барышень в просторных рубахах и очень широких, похожих на юбки штанах довольно лихо выполняли упражнения под руководством прапорщика Медведева. Саша попросила новичков подождать за дверью, тихонько вошла, дождалась приветственного книксена от детей и обратилась к Ефиму Александровичу:

— Господин прапорщик, его высокоблагородие генерал Бенкендорф прислал в школу пару офицеров для помощи в наших особых делах. Прошу вас принять их под свое крыло. Объяснить наши правила, назначить занятия по общей физической подготовке, стрельбе и выездке. Уделить внимание занятиям магией. Плюс прошу оставить им время для замены уроков французским, английским, турецким и фарси. Очень на вас надеюсь.

Медведев выглядел как человек, который ничего не понял, а вот Александра внутренне торжествовала.

Прелестную ситуацию создал генерал Бенкендорф — обеспечил школе дополнительную охрану и прикрытие, пополнил список преподавателей и… создал для своих подчиненных самый страшный ужас — отработку наказаний в женской магической школе! Это пока ее крошки маленькие, неловкие подростки. Года через три старший курс превратится в “курс невест”, вот тогда молодые прапорщики и подпрапорщики будут готовы на все, только бы не появляться в школе!

Вернувшись к двери, Саша пригласила офицеров внутрь и еще раз повторила, чего от них ожидает.

— Сегодня у вас день адаптации, господа, знакомьтесь с ученицами, входите в колею. Я пока распоряжусь поставить вас на довольствие и выделить комнату. Завтра школа всем составом выезжает на дачу. Надеюсь, вы позаботились о смене белья, лошадях и всем необходимом.

Вахмистр и подпрапорщик слушали ее с застывшими лицами. Александра вздохнула и немного упростила задачу:

— Что ж, господа, у вас есть время собраться в поход! Помните, в девять часов дети ложатся спать, и шуметь после половины девятого в здании не принято!

После этого мадемуазель Пешкова ушла, а прапорщик Медведев, спрятав усмешку, повернулся к девочкам и сказал:

— Мадемуазель, познакомьтесь с вашими новыми преподавателями! Вахмистр Леман Исидор Петрович! Подпрапорщик Мясников Потап Иванович! Они будут замещать меня на некоторых занятиях и помогать вам с развитием магических сил. А теперь… побежали! Три круга по залу!

Барышни сорвались в галоп, разглядывая новичков, а мужчины отошли немного в сторону, чтобы поговорить.

— Чем вы так прогневали генерала? — сразу уточнил Медведев. Этих офицеров он знал и был уверен, что два шалопая влетели в историю либо с дамами, либо с избытком шампанского.

— Да в заливе купались, рядом с лагерем, — вздохнув, признался Мясников, — жарко же!

— С каких пор вышел запрет купаться в заливе? — удивился Медведев.

— С той поры, как на берег вышел Михаил Павлович со свитой, а этот идиот выскочил из воды в одежде Адама, вытянулся во фрунт и заорал: “Здравия желаю, ваше высочество!” — махнул рукой Леман.

Медведев с трудом удержался от громового хохота, представив себе эту картину. Отвечающий за развитие армии младший сын Павла Петровича никогда не ходил по военному лагерю один. Наверняка с ним была приличная званию свита… В том числе фрейлины супруги или какие-нибудь полковые дамы.

— Много шампанского перед тем выпили? — только и хмыкнул опытный прапорщик.

— Много, — вздохнул подпрапорщик.

— Ну, тогда поделом вам! У Александры Николаевны не забалуешь. Итак, господа, сейчас у нас идет урок физической подготовки. За барышнями нужно следить, как за новобранцами, но относиться бережнее!

Господа офицеры только вздохнули, но отказаться отбывать наказание не смели.

На следующий день в школе с раннего утра царил переполох. Герцогиня

Ольденбургская прислала шесть подвод для перевозки детей, преподавателей и всего необходимого для летнего проживания скарба “на дачу”.

На три подводы погрузили детей с классными дамами и припасами. Еще одну выделили слугам. Две остались под все остальное. Александра ехала в экипаже вместе с преподавателями. Офицеры отправились на дачу верхом, прихватив с собой лошадей с императорской конюшни.

День стоял жаркий, вокруг животных вились мухи, оводы, слепни и прочая кусачая нечисть. Слабо помогали советы конюха натереть кожаную сбрую полынью или мятой. Зато неплохо помогло гвоздичное масло, которое по приказу Александры экономка раздобыла в аптеке. Пансионерки и классные дамы нанесли по паре капель на носовые платки, и кусающие торпеды облетали их стороной.

Дома, выделенные для школы, оказались не особенно новыми и чистыми, да и собраны были из тонких бревен, имеющих много отметин от скоб и толстых гвоздей.

— Барочники, — вздохнула Авдотья Павловна.

— Что такое “барочники”? — полюбопытствовала Александра, осматривая новые владения школы.

— Купцы из Новгорода али из Череповца барки с зерном в столицу гонят, а после эти барки тут разбирают, а лес задешево продают. Лес сырой, да с дырками от скоб, да изначально не больно хорош, так что берут чаще всего на дрова, если время есть посушить. А кто победнее — и на избы берет. Такие вот избушки “барочниками” и зовут.

— Ну, барочники или нет, а нам тут месяц жить, — нахмурилась Александра. — Дети пока на лугу полдничают, потом купаться пойдут, но спать все равно где-то надо. Давайте, Авдотья Павловна, командуйте своим девкам все вынести, перемыть, посуду прокипятить да постели чистые застелить.

— Не успеем, — честно ответила экономка, оглядев фронт работ.

— Значит, сперва постель готовим, — решила Саша. — Велите под навес телеги поставить да сеном их застелить. На сено — белье. Одну ночь и так поспать можно, пока избы в порядок приводить будем!

С таким распорядком экономка согласилась.

Пока горничные вытаскивали из трех небольших домов абсолютно все до горшков и лавок, дворник, конюх и столяр поставили телеги под навес и взялись за косы — нужного количества сена у крестьян не нашлось. Душистую траву насыпали пышным слоем — тут уж сами пансионерки помогли, и накрыли простынями.

Тем временем избы окурили смесью полыни и пижмы, чтобы изгнать насекомых, побелили, вымыли песком полы и на подсыхающие доски начали стелить прожаренные на солнце деревенские “дорожки”, заносить столы, лавки и табуреты.

Ужин готовили второпях — на костре.

Осмотрев припасы, Александра распорядилась готовить крутую кашу с салом и луком, словно не для нежных барышень, а для солдат, но детям такое приключение понравилось, да и проголодались они изрядно, так что свои порции смели не глядя. Офицеры шутили, рассказывали байки у рдеющих угольев, дым отгонял насекомых, и по личному разрешению директрисы пансионерки отправились спать немного позже обычного часа.

А вот подняли их в обычное время. Выстроили на молитву, потом провели гимнастику с умыванием колодезной водой и наконец усадили за длинные столы завтракать “чем Бог послал”. Старанием Авдотьи Павловны Бог послал еще теплый хлеб, недавно вынутый из печи, густые сливки, купленные у местной молочницы и слегка подсоленные, да чай.

Сытые дети уселись в кружок прямо на траве, чтобы повторить иностранные слова, а тем временем столяр взялся ладить навес из прикупленных в деревеньке жердей и припасенной кастеляншей парусины. Барышням загорать на солнце нельзя!

Офицеры занимались конями — почистить, покормить, напоить, укрыть в тени от жаркого полудня, проследить, чтобы не закусали слепни.

Когда навес был готов, под него переставили столы и лавки, дежурные взялись накрывать обед, а прочие барышни отправились купаться.

Уроки плаванья продолжались, так что Александра пошла вместе со всеми и присмотрела на небольшом пляжике место для гамаков и нескольких удобных для сидения бревен. Все обещал устроить местный староста, узнавший, как ему повезло с “дачниками” — прокорм сорока пяти детей и двадцати взрослых обещал ему солидный прибыток.

После обеда всех уложили спать на сено, чтобы переждать самую жаркую жару, а когда солнце склонилось к горизонту, продолжились занятия — верховая езда, фехтование палками, чтение стихов и занятия магией.

Александра и прапорщик Медведев наблюдали за маленьким лагерем со стороны.

— Вы удивительно ловко и умело все организовали, — сказал Ефим Александрович, заметив, как искусно дети распределены между взрослыми. Пять человек накрывали столы к ужину, слушая экономку, вещающую о правилах сервировки. Еще пятеро самых младших весело плескались в тазу с мыльной водой, собственноручно заполаскивая воротнички и манжеты к следующему дню — барышням нельзя расслабляться даже в деревне!

Девочки постарше занимались магией, разделившись между преподавателем и офицером. Подпрапорщик водил под уздцы лошадку, на которой, вцепившись в луку седла, сидела воспитанница, а остальные напряженно ждали своей очереди.

Кухарка бренчала кастрюями, прачки стирали на реке, горничные перетряхивали подвядшую траву, чтобы быстрее сохла, а конюх и дворник обкашивали следующую делянку.

Все при деле!

— Моя задача научить этих детей организовывать процессы по образцу, — не отвлекаясь, ответила Александра, перехватывая огненный шарик, сорвавшийся с руки Акилины: — Килечка, ты снова торопишься! Медленный выдох! Медленный!

Прапорщик хмыкнул:

— Сложная задача, но я верю, что у вас все получится. Завтра великая княгиня нагрянет к вам с проверкой. Советую с утра отправить детей за цветами и максимально украсить дома.

Саша фыркнула:

— Заниматься ерундой мы не будем. Сейчас семеро старших собирают целебные травы, развесим пучки на просушку вместо украшений.

— Вы неподражаемы! — только и смог сказать Медведев.