Глава 23

Следующий день начался с общего собрания. Оно проводилось в том же бальном зале, только со стен убрали украшения, а весь зал заставили стульями. Я уселась рядом с Филаей, и только потом заметила, что места вокруг нас остаются свободными, а некоторые студенты даже пересаживаются подальше. Что ж, этого следовало ожидать. Похоже, Селеста зря времени не теряла и теперь каждый в этой школе уверен, что я имею отношение к смерти Арлетты.

Ее портрет, обрамленный черной каймой, висел на стене. С портрета смотрела прекрасная девушка с одухотворенным взглядом. Несмотря на очевидное сходство черт, было трудно узнать в ней Арлетту, чье лицо обычно украшала гримаса надменности.

Там уже горели лампадки, стояли цветы и мягкие игрушки. Наверное, и нам нужно б что-нибудь такое принести. С другой стороны, не было бы это лицемерием? Мне, конечно, жаль, что с ней случилось такое, но подругами мы уж точно не были.

Зал гудел как встревоженный улей. Разумеется, все обсуждали ее гибель, и я то и дело ловила на себе косые взгляды. Студенты прибывали то группами, то поодиночке, и наконец в дверях показался Рилан. Быстро оценил обстановку и направился прямо к нам. Так мы и сидели втроем, окруженные пустыми стульями и недоверием.

– Спасибо, – тихо прошептала я.

Все-таки поддержка в моей ситуации была очень важна, а ведь он мог сесть где-то в другом месте.

– Не понимаю, о чем ты, – так же тихо ответил Рилан, хотя я прекрасно знала, что все он понял.

Перед гомонящей толпой появился ректор, обвел ее хмурым сосредоточенным взглядом, и разом наступила тишина.

– Вы все знаете о несчастье, которое произошло после бала. Погибла студентка. Виновные до сих пор не найдены, и с сегодняшнего дня до особого распоряжения школа переходит на особое положение. Запрещается с наступлением темноты выходить из своих комнат: ужин будет подаваться прямо туда. Лекции, практики, завтраки и обеды будут проводиться в обычном режиме. Некоторых студентов родители уже забрали из школы, и если кто-то из присутствующих тоже захочет временно вернуться домой, обратитесь к секретарю. У всех уехавших будет возможность по возвращении получить дополнительные консультации и сдать экзамены экстерном. Тем же, кто решит остаться, я настоятельно рекомендую соблюдать правила. Речь идет о вашей безопасности. У меня все. Занятия начнутся через четверть часа.

Он быстро вышел из зала, толпа загремела стульями, потекла к дверям. Я повернулась к Филае.

– Ты собираешься уезжать? – с тревогой спросила я.

Мне-то уезжать было некуда. Но остаться в школе совсем одной не хотелось.

– Нет, конечно, – фыркнула она. – Мне нужно учиться. Я же не из благородных, никаких поблажек на экзаменах не будет. А у меня договор с покровителем.

– А ты? – обернулась я к Рилану.

– Вот еще! Уехать сейчас, когда здесь происходит что-то по-настоящему интересное, было бы верхом глупости.

Мальчишки, они такие. Из-за этого «интересного» он чуть не погиб, но ни за что не согласится отсидеться в безопасном месте, пока все не закончится. Впрочем, я этому даже рада: рядом будут друзья.

Первое занятие в этот день началось с опозданием. Класс заметно опустел. Видимо, многих первокурсников разобрали по домам. Приятной новостью оказалось то, что Селесты за партой я не увидела. Да и на собрании ее, кажется, не было. Неужели богатенькие родители решили увезти дочурку подальше от страшного места? Жаль, что не успели сделать это до того, как она разнесла по всей школе сплетню обо мне. Я по ней скучать точно не буду!

Кто-то толкнул меня в плечо.

– Посторонись, крыса!

Селеста. Увы, она никуда не делась и теперь готовилась занять место в аудитории.

– Не могу поверить, что ты осталась! Неужели не страшно находиться рядом с жуткой убийцей вроде меня? – с издевкой спросила я.

– Конечно, страшно! – улыбнулась Селеста. – Да и родители настаивали… Но! – она склонилась ко мне и почти прошептала на ухо: – Но оставлять тебя рядом с Риланом без присмотра… Нет, это плохая идея.

– Думаешь, уведу у тебя жениха? – хмыкнула я.

– Нет, куда тебе! Зато я могу оказаться рядом, когда ты начнешь его убивать… И спасу… Это ведь так романтично.

Магистр Аберардус стремительно вошел в аудиторию. Обвел ее взглядом и криво усмехнулся:

– Вас стало меньше. Не могу поверить! Темные маги, которые боятся смерти! Куда катится мир?

Я бы никогда в жизни не решилась возразить некроманту, но кто-то робко сказал:

– Все боятся смерти.

– Да неужели? – презрительно протянул магистр Аберардус. – В таком случае этим всем не следует позорить свой дар. Лучше сразу отправиться в монастырь. Там скучно, но безопасно. Темные маги не могут быть пушистыми котиками. Целительство, артефакты и всякие милые дамские штучки не для нас. Наша стезя – это проклятия, некромантия, смерть.

– Но темные маги могут исцелять! – вырвалось вдруг у меня.

Кажется, я ошибалась: я могу возразить некроманту, который пугает меня до чертиков.

Магистр Аберардус остановил на мне свой внимательный холодный взгляд. Тут же ужасно захотелось спрятаться под парту.

– Могут, – согласился он. – Я скажу даже больше: нет такой глупости, на которую был бы не способен темный маг. Но исцелять для темного мага – это непростительное расточительство магии. Чтобы справиться, скажем, с обычной простудой, которая и сама пройдет через несколько дней, темному магу нужно будет потратить столько сил, что хватило бы уничтожить пару сотен врагов империи. Стоит ли говорить о более серьезных недугах?

Я потрясенно застыла. Сколько же магии пришлось угробить ректору, чтобы буквально оживить меня?! Это ведь не какая-нибудь простуда.

– Впрочем, – ухмыльнулся вдруг магистр Аберардус, – как говорят, некромант – это лекарь, который не сумел вовремя остановиться.

По классу прокатились смешки.

Ну да, не сдается, даже когда пациент уже умер. Особенно когда умер.

Магистр Аберардус быстро достал из кармана маленький сверток и положил его на стол.

– Все, закончили разговоры ни о чем, приступаем к практическому занятию. Мы должны были проводить его на полигоне, но из-за чрезвычайного положения это запрещено. Так что объект, который мы будем сегодня поднимать, очень маленький.

Магистр Аберардус неторопливо развернул сверток, и мы увидели темный платок, на котором лежала горстка белых косточек.

– Птичка, или, говоря научным языком, Aegithalos caudatus Linnaeus. Заклинание для подъема и упокоения некрупных объектов я давал вам на прошлой лекции, надеюсь вы их выучили. Начнем. Вы!

Он ткнул длинным худым пальцем в студента на первой парте, и я порадовалась, что забралась подальше, на последнюю.

Тот неуверенно вышел к доске, проговорил: «Тасмуэрторанк», – и косточки стали медленно собираться в некое подобие птицы. Впрочем, окончательно так и не собрались, рухнули на платок безжизненной горкой.

Магистр Аберардус ухмыльнулся:

– Вижу, развоплощение вам пока удается лучше. Следующий!

Студенты один за одним выходили к несчастной птичке. Кому-то удавалось ее собрать и даже заставить пару раз взмахнуть крыльями. Я была уверена, что у меня не получится даже это. И когда палец магистра Аберардуса указал в мою сторону, я едва смогла найти в себе силы, чтобы подняться из-за парты и сделать несколько шагов вперед, по проходу между партами.

– Давай, покажи на что способна, – прошипела Селеста. – Это ведь не так просто, как убивать студенток!

Я резко повернулась. Она надменно вздернула подбородок, но в глазах ее предательски плескался страх. Ясно. Она когда-нибудь оставит меня в покое?!

Как ни странно, злость взбодрила. Я решительно подошла к столу, протянула руку и четко произнесла:

– Тасмуэрторанк!

Птица собралась мгновенно. Маленькая, стремительная, она тут же взмахнула крыльями, поднялась над столом, зависла на пару секунд между мной и магистром, а потом рванула куда-то за мою спину. И тут же сзади раздался визг. Я оглянулась. Мелкая пичуга, состоящая из одних только косточек, нападала на Селесту.

Студенты повскакивали со своих мест, отпрянули подальше, Селеста непрерывно верещала, пытаясь уклониться, прикрыться руками… И только магистр Аберардус не шелохнулся, невозмутимо глядя на все это безобразие.

– Ну что ж, – сказал он, – поднять умертвие у вас получилось прекрасно, теперь упокойте ее.

– Кастранар, – произнесла я не слишком уверенно.

Но птица и не думала упокаиваться. Она разворачивалась, отлетала на несколько метров, чтобы с разгона снова врезаться всеми костями во вредную девицу. Прическа у той совершенно растрепалась, на лице наливались красным царапины.

– Кастранар! – сказала я громче и увереннее.

Птица застыла на мгновение, сделала круг над присевшими от страха студентами, подлетела к столу и осыпалась косточками на платок.

– Вы уже занимались некромантией? – поинтересовался магистр Аберардус.

Кажется, его совершенно не волновало, что пострадала студентка.

– Нет, – ответила я честно. – Первый раз.

– У вас неплохие данные. Когда на втором курсе вы будете выбирать специализацию, советую всерьез подумать о некромантии. А сейчас очень внимательно изучите раздел «Управление умертвиями». У вас неплохо получается налаживать связь с подопечными, но лучше бы они нападали только на тех, на кого вы приказываете, а не на всех, кто вам не слишком симпатичен. Это может быть несколько неудобно.

– Хорошо. Спасибо, – пробормотала я и тихонечко, бочком, стала отступать на свое место.

Селеста что-то шипела мне вслед, но я даже не слышала. Думала совершенно о другом.

О магистре Аберардусе.

Арлетту убил кто-то из преподавателей. И вполне вероятно, что это как раз он. Слишком уж своеобразно относится он к вопросам смерти. Да и о безопасности студентов не особенно заботится. Надо будет к нему присмотреться.

Когда занятия окончились, я направилась в библиотеку. Голова сира Масатара опять одуванчиком покачивалась над стойкой, но мне удалось сохранить невозмутимый вид и даже краешком губ не улыбнуться.

– Здравствуйте, сир Масатар, – очень серьезно сказала я и даже нахмурилась для солидности. – Скажите, а есть ли у вас что-нибудь почитать про абсолютные артефакты или древние печати?

Он бросил на меня снисходительный взгляд:

– Это высшее учебное заведение, сирра. В нашей библиотеке нет детских сказок.

Мои щеки вспыхнули.

– Но, возможно, есть научные труды? – не сдавалась я. – Например, кто-то пытался доказать, что абсолютных артефактов не существует, а кто-то – что они очень даже возможны…

– Нормальному ученому такое и в голову не придет, сирра, – фыркнул сир Масатар. И насмешливо посоветовал: – Вам бы следовало почитать что-нибудь по тем темам, которые вы сейчас проходите. Больше было бы пользы!

«Больше было бы пользы…» – в сердцах передразнила я, выскочив в коридор. Это от сира Масатара с его библиотекой было бы больше пользы, если бы там держали хотя бы для ознакомления те самые «детские сказки», которые и не сказки вовсе. Значит, я ничего тут не узнаю.

А ведь я не сомневалась: гибель Арлетты напрямую связана с теми, кто сейчас пытается вскрыть печати и получить всемогущий артефакт.

Я вышла на крыльцо школы и застыла: на дороге к главным воротам стояли ректор и магистр Калмин. Они о чем-то беседовали, и наша драгоценная кураторша явно кокетничала, стреляла глазками, звонко смеялась, то и дело небрежно поправляя свою рыжую гриву!

Как на ее ужимки реагировал ректор, я не видела, он стоял ко мне спиной. Наверное, хорошо, раз она так распушила перья.

Дышать отчего-то стало трудно, а в носу защипало.

Разговаривают они тут, да к тому же так мило. И при этом стоят так близко друг к другу. Слишком близко! Еще немного, и эта Калмин просто повиснет на нем.

Внутри заворочалось что-то странное, жгучее. Отчаянно захотелось подбежать, растолкать их в разные стороны и…

Демоны побери, да с чего бы это? Какое мне вообще дело до того, кто тут и с кем разговаривает? И все-таки желание расплакаться стало таким сильным, что я рванула с места, практически слетела по ступенькам и за минуту домчалась до общежития. Ввалилась в свою комнату, захлопнула за собой дверь и съехала на пол по стеночке.

Слезы хлынули градом, словно только этого и ждали. Горячие, соленые…

Демоны!

Что со мной? Почему такая реакция? Не может же это означать, что ректор мне… нравится, или что я в него влюблена?

Глупости, ничего такого не может быть. У меня просто выдался сложный день. Нервы расшалились или что-нибудь в этом роде.

Я тут же вытерла щеки и решила, что не буду больше думать о ректоре. Никогда, вообще.