Глава 12. Курс молодого сельского специалиста

– Ох, – устало выдохнула Василиса, выйдя за деревенские ворота и опускаясь на зеленую траву обочины дороги.

– И чего лететь сломя голову? – недоуменно спросил Игнат. – Ворвалась в кабинет биологии, протараторила что-то невнятное о срочных делах и понеслась, как на пожар. Ядвига Алексеевна – удивительно приятная женщина, тебе повезло, что у вас соседние кабинеты. И Ян Вольфович неплохим человеком мне показался, хоть и бабник он, видать, первостатейный. Ты всерьез этого учителя физкультуры не воспринимай, у него таких, как ты, полдеревни должно быть. Не знаю, что за махинации проворачивает директор школы, но учителя, я думаю, никак с этим не связаны. Ядвига Алексеевна уж точно.

Игнат был явно недоволен, что его оторвали от общения с такой замечательной женщиной, как учительница биологии Лысогорской школы. А они ведь ровесники… Если интерес Игната окажется небезответным, то еще большой вопрос, останется ли он в Верном Пути или переселится вместе с бабкой Агафьей в Лысую Гору.

– Кажется, напрасно я так переволновался за тебя – вполне приличный коллектив в этой школе, – продолжил мужчина. – Физик – чудак, конечно, но безобидный. Учитель химии очень достойный и вежливый мужчина. Честно сказать, мне никто из встреченных в школе преподавателей мошенником и подлецом не показался, а я много разных личностей на своем веку перевидал, не так уж плохо в людях разбираюсь.

– Полностью согласна с вашими выводами. И даже директора я осуждать не буду, если он мутит что-то с численностью детей в школе: начальник районо говорил что-то про коэффициент наполняемости классов, от которого будет зависеть учительская зарплата, а учитывая мизерный размер этой зарплаты…

– О, при известии о размере будущей зарплаты в тебе проснулся коррупционер и махинатор! – захохотал Игнат. – Не боись, досыта всегда накормим, не дадим с голоду помереть. Значит, теперь ты не боишься в этой школе работать? Что там насчет дела о смерти отца? Ты вскользь упомянула в письме, что есть доказательства непричастности школы…

Василиса рассказала о своем разговоре с дядей Олегом. Подтвердила, что в школе и в самом деле работать не боится.

– Меня другие опасения тревожат, – вздохнула она. – Кажется, я стану полусумасшедшей, как физик Алексей Семенович.

– Что это ты выдумала? – подивился Игнат.

– А расскажите-ка, что вы в кабинете биологии видели? И слышали?

Игнат пожал плечами, но честно перечислил все, что запомнил из экспонатов кабинета. Судя по его рассказу, никаких волшебных существ на плакатах и жизнеописаний библейских змиев он не разглядел, голосов, шипящих про двери, не слышал, прочих странностей не заметил и настойчиво спрашивал у девушки, что ее в школе напугало.

В голову Василисы закралось еще одно сомнение. Она подскочила с земли и потянула Игната к воротам, указывая на табличку:

– Читайте!

– Деревня Лысая Гора, – послушно прочитал Игнат. – И что?

– Вторую надпись, чуть ниже, не видите? – заволновалась Василиса.

– Тут одна надпись, – настороженно покосился на нее Игнат.

– А я вижу две, – вздохнула Василиса. – Под названием деревни написано: ОМИИ ПАСК. Заглавными буквами, как аббревиатура. Я искала в интернете, что это сокращение обозначает, но ничего подходящего не нашла. И на школе такая же надпись!

– На школьных воротах было написано только «Школа Лысой Горы», – вспомнил Игнат. – ПАСКов не было.

– А я их вижу.

Игнат задумался. Василиса затаила дыхание. Друг, как известно, познается в беде. Если мужчина сейчас назовет ее ненормальной и бросит здесь одну, то она серьезно ошиблась в нем. А если предложит отвезти в психиатрическую лечебницу? Это Василиса поняла бы – безумцы могут быть опасны для окружающих. Боженьки, пусть у нее будет не буйная форма шизофрении!

Пока она переживала о своем психическом здравии, Игнат подошел вплотную к табличке, поводил ладонью по ее поверхности.

– Ну что? – с надеждой спросила Василиса.

– Надпись я вижу одну, – ответил мужчина, повергая ее в отчаяние, – но что странно: название деревни расположено в верхней трети таблички, а снизу оставлено большое пустое пространство. Зачем? Слова должны идти посередине. Я не обратил на это внимания сразу, но сейчас такое неэффективное использование пространства настораживает: здесь в самом деле легко поместится еще одна крупная надпись. И со школьной табличкой то же самое. Так, давай-ка четко и по порядку: что тебе мерещилось в школе?

Слушал Игнат внимательно, ненормальной не величал, только хмурился все сильнее. Когда Василиса выложила все, как на духу, и выдохлась, он сказал:

– Не сверхъестественное объяснение может быть одно: либо тебе еще в городе галлюциногенных веществ в еду подсыпали или в воздухе в квартире распылили, либо в этом чертовом лесу ядовитые газы из-под земли сочатся или какими-то растениями вырабатываются. Я еле дошел до деревни, в какой-то момент думал, что все, каюк, кондратий хватит от нереального страха и мистический видений. Не переживал бы за тебя – никогда бы не дошел. А ты уже в третий раз сквозь лес проходишь (в деревню – обратно – снова в деревню), яды могут накапливаться в организме и давать со временем все более заметный эффект. Так что до первого сентября точно поживешь у нас, подышишь свежим воздухом, яблочек с малинкой поешь, и посмотрим, повторятся ли шизофренические симптомы. Шумиха с этой шпионской шифровкой до нашего захолустья вряд ли докатится, тем более что ты сообщила дяде, что список у тебя украли. Можно не бояться, что в Верном Пути тебя отыщут вражеские спецагенты.

Василиса хотела брякнуть, что и русские спецагенты в Верном Пути дом Агафьи Федоровны найти не смогли, но прикусила язычок: неловко было представлять дядю Олега зеленым юнцом, не способным как следует обыскать заброшенный поселок.

Обратный путь через лес за мирными разговорами прошел незаметно, как и в прошлый раз. Обе машины спокойно стояли рядышком, дожидаясь своих хозяев, и с первого поворота ключа завелись, развернулись и покатили в сторону Верного Пути.

Остаток этого дня Василиса посвятила разбору и изучению учебной литературы, а также сразу набросала по памяти имена тех учителей, с которыми познакомилась сегодня в школе или слышала от других. Вышло у нее следующее:

Начальные классы – Святовит Руаньевич

Физика, астрономия, информатика – Алексей Семенович

Химия – Афанасий Кощеич

Литература и русский язык + библиотека – Всемила Ламиевна

Иностранный язык – Петр Аверьянович

Биология и природоведение – Яга Лешевна

МХК, рисование, пение, труды у девочек – Дарья Моревна

Физкультура и труды у мальчиков – Ян Вольфович

ОБЖ + медицинский работник – Лесьяр Михайлович

Василиса записывала все имена так, как слышала от учителей, решив, что ей не стоит копировать районное начальство в упрощении неординарных имен, не стоит резко выделяться этим из коллектива.

Немного подумав, Василиса добавила имя, написанное на табличке кабинета номер десять:

История, обществознание – Ворон Владович Цепеш

И имя директора школы:

Математика – Елисей Назарович

Вместе с ней выходило двенадцать человек, но явно не хватало учителя географии. Может, Яга Лешевна преподает и этот предмет? Нет, они сегодня долго общались, она точно хоть раз упомянула бы об этом факте и на табличке ее кабинета была бы соответствующая надпись. Получается, что в школе вместе с ней будет как минимум тринадцать учителей, возможно – больше.

«Тринадцатый учитель!» – вспомнилось шипение ее галлюцинаций и по телу Василисы прошел озноб: больно знающими оказывались эти галлюцинации! Она ведь и впрямь скорее всего тринадцатым учителем стала! Неужели это игры ее подсознания? Но как бы она сама вот так сходу, никого еще не видя, кроме нескольких человек, смогла бы подсчитать количество своих коллег? Пусть даже бессознательно подсчитать? Никак, и думать нечего.

– Ничего, со всем понемногу разберемся, – бормотала под нос Василиса, запрещая себе углубляться в бессмысленные сейчас рассуждения. Слишком много вопросов и слишком мало данных для ответа. В этой задаче количество неизвестных пока сильно превышает число уравнений в системе, а все-все объясняющая гипотеза: «У меня шизофрения», почему-то ее не устраивала. И с тоской вспоминалась та куча лекарств, прописанных ей в больнице, которые так и лежали в городской квартире не распакованными. Напрасно она не послушалась тогда бородатого врача!

С трудом заснув ночью, утром Василиса решительно выбросила из головы все будоражащие мысли и занялась действительно важным делом – подготовкой к деревенской жизни. Благо, что и наставник имелся – бабка Агафья.

Игнат, напевая, возвращался с успешной охоты. Сегодня ему удалось подстрелить зайца и он заранее предвкушал, как Агафья потушит трофей в сметане с укропом, а Василиса будет с опаской и любопытством пробовать новое блюдо. Хорошая девушка эта Василиса, на его дочь в юности похожа, надо присмотреть, чтобы не обидел ее кто. И с галлюцинациями этими разобраться… Нужно сегодня же позвонить знакомому в Москву – тот как раз ядовитыми и наркотическими веществами занимается, так, может, подскажет антидоты какие или совет путный даст.

Припарковавшись у ворот, Игнат первым делом увидел бабку Агафью: та сидела с суровым видом на пне недавно спиленного старого тополя. Около нее стояло четыре ведра воды. Из дома валил дым коромыслом. Слышалось громыхание и вскрики. Старый пес забился в конуру и неодобрительно порыкивал в ответ на каждый звук.

– Не брехай, старый. Аль не видишь – учится девица, ей поддержка нужна, а не укоризна, – ворчала бабка, но пес продолжал рычать и повизгивать, а при виде нового столба дыма, вырвавшегося из открытой двери, оглушительно залаял.

Тут в распахнутые двери вывалилась юная горожанка – надсадно кашляя и утирая льющиеся градом слезы полой футболки.

– Заливаем? – деловито спросила Агафья, ухватывая два ведра за ручки.

– Нет, все нормально. Наконец-то в трубу дым пошел, – прохрипела Василиса.

– Никак, ты вьюшку повернуть догадалась? – хмыкнула Агафья, смотря на потянувшийся из трубы дымок.

– Догадалась, – откашлявшись, выговорила Василиса.

– Я тебе сразу сказала – первым делом проверь, открыта ли вьюшка! – наставительно сказала Агафья.

– Забыла, – повинилась Василиса.

– Теперича не забудешь, – менторским тоном ответила Агафья.

Игнат вмешался:

– Что у вас творится? – с любопытством спросил он.

– А то не видишь? Курс молодого сельского специалиста, выживание в суровых деревенских условиях, – ответила Агафья. – Начали с растопки печи. Успехи скромные, но опыт – дело наживное, четыре дня в запасе у нас есть.

– Четырех может не хватить, – уныло заметила Василиса. – Похоже, я совсем не приспособлена к реалиям сельской жизни. Я тут комплекс неполноценности заработаю.

– Это не комплекс, это верная оценка своих возможностей, – проворчала Агафья. – Городские все безрукие и к жизни в деревне не приспособленные. Даже псы из больших городов – не чета нашим собакам. Помню, давно – лет тридцать назад – приехал к нам в село один паренек на лето: дом снял, всё говорил, что хочет приобщиться к настоящей природе. Кобеля с собой привез – большую лохматую псину. Гулял с ней на поводке и хвастался, какая у него собака умная: деревенские псы всякий трактор облают, а его пес спокойно на машины реагирует, не гонится за ними, напасть не пробует. Так и ходил гоголем, пока на его пути конная повозка не встретилась. Городской пес как увидел коня, так и взвыл дурным голосом при виде такой огромной невиданной животины, так и метнулся в канаву, от греха подальше. А у хозяина-то поводок на руку намотан – вот и слетел он в канаву вслед за псом, только зенки злые поверх травы видать было. Так и сидели оба в канаве, пока коня запрягали, – пес наотрез вылезать отказался. Ох и долго он потом пса из этого рва вытаскивал, уж так тот упирался всеми лапами. Конь давно по своим делам ускакал, а пес все на свет вылезти боялся. Приобщились к настоящей природе, одним словом.

Курс молодого специалиста пошел своим чередом. Опасливый Игнат предусмотрительно предложил уроки растопки печи перенести из дома в баню: во-первых, колодец рядышком, а во-вторых – баню не так жалко. Смотря на второй день на сизые клубы дыма, валящего из бани, и выскакивающую с красными слезящимися глазами Василису, бабка Агафья сказала жалостливо:

– Подумай еще раз, девонька, может, лучше у нас поживешь, а? Всем спокойней будет! – Но Василиса упрямо мотнула головой (кашель не давал ей выразить иначе стремление к самостоятельной жизни), и Агафья задумчиво обратилась к Игнату: – Ты б узнал, милок, какой штраф за порчу и сжигание служебного жилья положен.

Как известно, терпение и труд все перетрут, и за несколько дней Василиса научилась: топить ведра в колодце; повисать на ветвях вишни во время сбора ягод, когда лестница обрушивается вниз от неловкого движения; быстро кормить кур и тут же спешно убегать от боевитого петуха; с воплем падать на не слишком чистый пол свинарника, выливая на себя ведро обрата с отрубями, когда нетерпеливая свиноматка поддает рылом под колени. Но хуже всего дела обстояли с козлом…

– Ого, если бы не знал точно, что ты – учительница математики, решил бы, что работаешь тренером по легкой атлетике, – уважительно присвистнул Игнат, смотря, как с неведомо откуда взявшейся сноровкой Василиса одним махом перелетает через полутораметровый забор, под громогласное «Ме-еее!» козла, желавшего наподдать ей рогами по мягкому месту.

– Хворостиной стегни его, бандита эдакого, – напутствовала Агафья, но толку от ее советов не было: все попытки Василисы доказать, что человек – царь зверей и козлов в том числе, заканчивались ее позорным бегством через забор.

Козел мигом запомнил, что в доме поселилось двуногое существо, панически боящееся его – козла, а следовательно, святое дело рогатого – гонять эту двуногую при любом ее появлении в зоне видимости. Игнат с руганью и смехом стал привязывать его на дальнем луге, чтобы гостья могла свободно перемещаться по подворью, не устанавливая рекордов скорости в беге по пересеченной местности и не показывая чудеса эквилибристики.

– Счастье, что мы гусей и индюков так завести и не успели, – вздыхала бабка Агафья, – очень воинственные птицы, а всех на дальний луг не перетащишь. Василиса, в Лысой Горе гусей видала?

– Да. И индюки там тоже, кажется, есть.

– Девонька, может, лучше у нас поживешь, а? Тут на машине доехать-то минутное дело! – уговаривала сердобольная бабка робкую горожанку.

– Я привыкну, – упорствовала Василиса. – Печь у меня уже получается растапливать. – И честно прибавила: – Иногда.

Самое же важное, что произошло в эти тихие деревенские дни, – это полное исчезновение всяческих галлюцинаций. Высовывающиеся из стен и полов люди больше не мерещились, голоса не слышались, и Василиса перестала вздрагивать всякий раз, как Агафья Федоровна произносила фразы типа: «Дверь закрой». Количество учителей в своей новой школе узнать не удалось, поскольку мобильная связь в Верном Пути была слабой, а о мобильном интернете и говорить не приходилось: страница Гугл загружалась у Василисы целый день, после чего девушка махнула рукой на попытки достучаться до интернета. И хуже всего в отсутствии всемирной паутины было то, что Василиса никак не могла разузнать, что это за коэффициент наполняемости классов такой, который так настойчиво рекламировал Твердолобов и против которого высказывались ее новые коллеги. Анисий Аркадьевич сто процентов привяжется к ней с этим вопросом, а она вновь не в курсе дел!

Мобильный телефон Василисы в глубине провинциальной России все больше превращался в компактный фотоаппарат, поскольку иначе не использовался: Игнат и Агафья были всегда рядом, из школы и районо, как и обещали, не беспокоили, дядя Олег сам не звонил, а Василиса не решалась на новый разговор с ним. Он же должен был получить смс, что она появилась в зоне действия сети, а значит – позвонил бы, если бы хотел нормально поговорить.

Словом, малина и яблоки, экологически чистые продукты и свежий воздух вернули Василисе веру в собственный здравый рассудок, ощущение радости жизни и полноты бытия. Тематические планы занятий были написаны, конспекты первых уроков детально разработаны, и начинающая учительница с удовольствием подбирала занимательные задачи из собственных пособий, попутно с облегчением думая о том, что классного руководства ей не дали. А в свете новых веяний в образовании это существенно снижало нагрузку на нее при незначительном уменьшении зарплаты.