Глава 24. Адаптация к сказочной жизни

«Не сверхъестественное объяснение может быть одно», – говорил Игнат. А если убрать частицу «не»?

Сказочная фантастика или шизофрения – обе гипотезы были так себе, но первая из них быстро набирала доказательную базу.

Сидя у окна и смотря на то, как хмурится полуденное небо и набегают на него свинцовые тучи, Василиса впервые рассматривала предположение, что никакого расстройства психики у нее нет, а все наблюдаемое ею имеет место в действительности. Она на самом деле поселилась в волшебной деревне среди сказочных персонажей – Змеев Горынычей, Кощеев Бессмертных, Бабок Ёжек, гусей-лебедей, котов Баюнов. Здесь реально существует Чудо-Юдо, охраняющее Калинов мост, то самое, что сегодня должно выйти из отпуска. Одаренные люди здесь свободно проходят сквозь потолки и стены, поэтому летом и дверей в школе не было, как сказал при первой встрече физик: «Вход в школу где вам угодно. Дверь в школе – какая нелепая идея! Зачем школе дверь? Да еще во время каникул?» А вечное шипение про двери по углам должно было напоминать учителям о необходимости скрывать свои таланты перед чужачкой, то есть перед ней самой. Наверное, здесь и ученики специфические, отличающиеся не только отличными знаниями и победами в международных олимпиадах (если список таки не являлся шифровкой для отвода глаз), но и другими исключительными особенностями. Для «чужаков» на все необычное накладываются специальные чары, меняющие слышимые имена, изображения на стендах и плакатах, надписи на табличках, только Василиса почему-то в итоге замечает верное изображение. Игнат не замечает и Галина Ивановна раньше не замечала, а вот Василиса – Василиса видит явно больше положенного. Яга Лешевна в своем кабинете проверяла ее тогда, когда расспрашивала про птиц на плакате и книгу под стеклом!

Вспомнились слова: «не волнуйтесь, никто вас не съест – вы же учитель нашей школы», и по коже пробежал холодный озноб. Кто еще в этой деревне водится?! Оборотни, демоны, зомби, кто еще? Они действительно способны съесть человека, а ее спасает лишь статус учительницы?! Да ну, чепуха полная! Яга Лешевна, Ворон Владович, Лесьяр Михайлович – милейшие люди, которые и мухи не обидят или она совсем не разбирается в людях! Только… в людях ли?

«О-ох-х, может, лучше шизофрения? Я – человек двадцать первого века – сижу и всерьез размышляю, не является ли настоящей Бабой Ягой моя соседка!!! Но это объясняет и странные слова Мары сегодня: готовить ей нет нужды – волшебная скатерть справится со всем сама, а возраст здесь у гипотетически бессмертных существ может исчисляться столетиями! То-то физик при первой встрече с таким сомнением спрашивал, молода ли я! Может, и Елисею Назаровичу давно не тридцать шесть, что бы там ни думало ФСБ? И Яну Вольфовичу тоже, то-то мне почудилось, что он вдруг моложе выглядеть стал, а возможно не почудилось – он регулярно как-то омолаживается, а сам живет уже тысячу лет?!»

Мрачные, как потемневшее небо, мысли Василисы прервал стук в дверь. Сглотнув и приготовившись ко всему мыслимому и немыслимому, она открыла посетителю.

На пороге стоял худенький низенький старичок с седой бородой по пояс и с большущим гроссбухом в руках.

– Горенко Василиса Алексеевна? – неожиданно низким сиплым басом осведомился гость.

– Д-да.

– Позволите войти?

Мелькнуло в памяти слышанное где-то поверье, что нечистая сила не может без позволения переступить порог чужого дома. С другой стороны, кот заходит запросто, Глюк с Галюсей – тоже, но они местные, деревенские, а этот старичок – неизвестно кто и откуда.

– Простите, а вы кем будете? – проявила осторожность Василиса.

– Ох, простите мою невежливость, – заизвинялся старичок. – Я – бухгалтер ОМИИ ПАСК, вот мои документы.

Он протянул ей свиток, который в руках Василисы развернулся в старинную грамоту с множеством сургучных печатей и надписей на старославянском.

– А-ааа… проходите, – отступила Василиса, пропуская визитера.

– Премного благодарен.

Пройдя в переднюю комнату к большому столу в гостиной, старичок шмякнул на него гроссбух, шустро раскрыл его и стал водить по строчкам крючковатым пальцем, приговаривая:

– Лысая Гора, Лысая Гора… Ага, нашлась: учительница математики, договор номер такой-то, трудоустроена с такого-то числа. Все верно?

Старичок оторвался от записей и требовательно глянул на Василису.

– Да-да, – поспешила подтвердить она.

– Отлично-с. Распишитесь в ведомости за получение: здесь и здесь. Тут ладонь приложите, здесь капельку крови капните.

– Зачем капнуть?! – робко пискнула Василиса.

– По правилам положено, – солидно пробасил старичок, и с мизинца Василисы на страницу гроссбуха сама собой скатилась алая капля. Следов укола на пальце не было, так же как и боли. – Для идентификации личности, понимаете? Банк требует, во избежание инцидентов, ясно?

Василиса кивнула головой и ей была вручена… пластиковая банковская карточка Сбербанка, поблескивающая позолоченными надписями и круглой голографической наклейкой в углу. Кажется, голограмма отсвечивала изображением пятикопеечной монетки, но Василисе некогда было приглядываться.

Она подписала кровью договор, чтобы получить всего лишь банковскую карточку?

– У меня уже есть карта, на которую бухгалтерия зарплату переводить будет, зачем мне еще одна? – спросила Василиса.

Старичок насупил кустистые седые брови, недовольно осмотрел ее:

– Меня видите, гроссбух ваши подписи принял и зарегистрировал, а болтаете глупости, как чужачка какая-то. Бухгалтерия никаких зарплат никому не переводит, времени у меня нет всякими глупостями заниматься! Неразменный пятак современной модели вам вручен, пользуйтесь! Никаких других выплат вам по штатному расписанию не положено, доступно изъясняю?

Василиса прикусила язычок и кивнула. Недовольно что-то ворчащий о современных девицах старичок захлопнул гроссбух, встал посреди гостиной, сосредоточенно нахмурился и начал… медленно рассеиваться в воздухе.

Глаза Василисы попробовали выпасть из глазниц, рот неприлично широко раскрылся, а не до конца рассеявшийся старичок при виде ее изумления смущенно покраснел и проворчал:

– Стар я уже. Когда-то мигом исчезал, а теперь прям перед молодежью неудобно. Попробуй в моем возрасте за одну неделю всех молодых специалистов по всему миру облететь – шутка ли! Набрали вас в этом году тьму тьмущую, а мне помощника так и не выделили! Бюрократы!

За время своего брюзжания старичок растворился без следа вместе с гроссбухом. Василиса в ступоре посмотрела на новую карточку, на автомате сфотографировала ее на телефон. Карточка на фото была отлично видна.

Вернувшись к своему месту у окна, Василиса тоскливо смотрела, как мелкие капли начавшейся мороси покрывают рябью прозрачное стекло. Ветер гнул деревья и кусты. Галюся вылезла из-за печки, где пряталась во время визита бухгалтера, и вскарабкалась к ней на колени, после чего постаралась закопаться под рубашку. От Галюси шел привычный жар, но лапки показались Василисе холодными.

– Замерзла? – заволновалась Василиса, отвлекаясь от фантастических думок. Раз все, что она видит, происходит в действительности, то сейчас у нее в нетопленой избе может заболеть самый настоящий детеныш Змея Горыныча! Мамочки! – Галюсенька, сейчас согрею!

Василиса заметалась: принесла из спальни меховой плед, неумело свернула из него подобие гнезда и уложила Галюсю рядом с печкой, укутав ее со всех сторон, так что только головы торчали. Потребовала у скатерти две кружки теплого молока и напоила свою сказочную домашнюю зверюшку. Принесла из дровяника поленьев, настругала лучины (чуть не отрезав себе пальцы) и взялась топить печь, старательно припоминая советы бабки Агафьи. Ворох подложенной под лучину бумаги горел исправно, но дальше – ни в какую: лучина медленно тлела, по комнате стелился дымок, но огонь разгораться не желал.

Галюся чихнула. Василиса чертыхнулась, обжигая пальцы и раздувая хилый огонек. В лицо полетел пепел, Василиса закашлялась, огонек погас.

– Да чтоб тебя! – завопила горожанка. – Гори же ясным пламенем, нечистая ты сила!

В сложенных в печи дровах затрещало, замелькал алый огонечек и из топки выглянул огненный шарик. Смутно знакомый шарик, негодующе пропищавший тонким голоском:

– Нечистая сила тут ни при чем – сама неумеха косорукая! Что, опять директору жаловаться побежишь? Я сижу тихо, прошу заметить! С лампочками было дело – не спорю, но тут уж не я виновата!

– Не побегу, – оторопела Василиса, напоминая себе, что это все не глюки, а всамделишная реальность, – знаю, что сама неумеха.

Огонек смягчился, искрить перестал. Спросил с проклюнувшимся сочувствием:

– Кто ж так растапливает, а?

– Я не научилась еще, – вздохнула Василиса. – А Галюся чихать начала…

– Гм-мм… Ладно, отойди от топки и дверцу закрой.

В печи загудел огонь. Галюся мигом вывернулась из пледа и переползла прямо на чугунную варочную поверхность, на которой начали раскаляться конфорки.

– Ты не обожжешься? – ахнула Василиса.

– Да ты чё, это ж Змея Горыныча детеныш – она и в открытом пламени не сгорит. Как вырастет, сама такой огонь извергать будет – только держись, – пропищал огонек, зависший в воздухе рядом с Василисой.

– А… Спасибо тебе за печку, – искренне поблагодарила Василиса огонечек.

– Да чего там, – засмущался огонек, – было б о чем речь вести!

– Как тебя зовут? Я – Василиса, – проявила вежливость начинающая жительница сказочной деревни.

– Огневушка-Поскакушка я, нешто запамятовала? Сама же давеча директору на меня наябедничала!

– Я?! Когда?!

– Тогда, когда с болот тебя домой притащили. И чего в заповедные болота сунулась – жить надоело? Хорошо, Баюн вовремя директору о твоей пропаже сообщил, а не то и Лесьяр не вылечил бы!

Стоп! Значит, в лес она таки ходила и там в болоте заплутала? Ей солгали про обморок, а амнезию навеяли специально – чтобы чего лишнего не припомнила?!

Та-аак…

Не желая совершать прошлых ошибок и сходу делать поспешные выводы на основании неподтвержденных слов незнакомого огонька, Василиса подскочила к шкафу в спальне и вытащила одежду, что надевала тридцатого августа, когда в лес идти собиралась. Собиралась, но – по официальной версии – упала в обморок и никуда не пошла.

От ее брюк еле уловимо пахло тиной. Кстати, до сих пор попахивало и от волос, хоть она и вымыла вчера днем голову, поливая ее водой из ковшика над тазиком (кому сказать из институтских приятельниц – обхохочутся). Вывернув брюки наизнанку, Василиса отогнула плотный боковой шов… На прикроватный коврик упало несколько хвоинок и засохших листиков брусники. Перерыв весь шкаф, девушка обнаружила пропажу своей старой куртки – той самой, что накидывала на плечи, собираясь в лес.

Огневушка-Поскакушка, похоже, говорила правду – в лесу и на болоте Василиса побывать успела, хоть решительно ничегошеньки не помнила. Сев на кровать и сжав руками многострадальную голову, она спросила у огонька:

– Кто меня с болота домой принес?

– Лично директор принес, – горделиво ответила Огневушка. – Если бы я знала, что ты такой важный жилец – не стала бы с лампочками шутковать. Ох, и отчихвостил меня за то Елисей Назарович! К слову молвить – за кражу детеныша из заказника он тебя тоже по головке не погладит. Ты ради него на болота потащилась? Верни двухголового обратно, мало ли для каких важных опытов он директору нужен!

Для опытов?! Василиса посмотрела на довольно распластавшуюся по раскаленному чугуну Галюсю и пожалела ее: ведь не известно, для чего этот заказник при школе содержится – вдруг, там маленьких Змеев Горынычей, как лягушек, препарируют?! Вернет она Галюсеньку, а потом новое чучело в кабинете Яги Лешевны увидит: «Змей Горыныч Лысогорский, двуглавый, в младенчестве».

Брр-рр, даже дрожь по спине прошла!

– Много зверей живет в этом заказнике? Что там с ними делают? – спросила она.

– Чего не ведаю – того не ведаю. Я ж Огневушка, мне из дома самостоятельного ходу нет, запрещено правилами пожарной безопасности. Меня только в специальных приборах переносить с места на места можно – в фонарике, например, или на свечке. У Глюка спроси – он по всему миру шастал.

– Глю-уук! – позвала Василиса.

Зеленоватая мерцающая клякса наполовину высунулась из потолка:

– Тут я, молодая хозяюшка.

– Что про заказник знаешь? И видел ли, как меня с болот принесли?

– Как принесли – не видел, я позже к тебе залетел – полюбопытствовать, о ком столь много в деревне толкуют. А детеныша у тебя в кровати сразу приметил. Огневушка верно говорит – директор за кражу не похвалит, прячь Галюсю получше, а не то ее мигом назад за ограду заказника упекут. Что там за звери содержатся – и я не ведаю, защита стоит мощная, мелкой нежити вроде меня не пройти.

Василиса припомнила все таблички, что видела в школе: про заказник, про питомник, что запрещено дразнить драконов и пшикать огнетушителями в пасти многоголовых змеев. И принялась расспрашивать своих осведомителей: правда ли в округе обитают драконы и кто еще в здешних лесах водится? Что за питомник такой рядом имеется? Увы, большинство ее вопросов осталось без ответов: Огневушка сиднем сидела в доме и в принципе чужими делами не интересовалась, а Глюк оказался неместным, только на днях в деревню прилетел и сразу в дом Василисы заглянул.

– Но и так понятно, кто в подобных поселениях живет – высшая нечисть да их приспешники помельче, послабее. Крайне редко люди попадаются, уж не знаю, каким ветром тебя сюда занесло, – заключил Глюк.

– А лично ты учителей не знаешь, получается, раз неместный? А можешь проследить за ними, посмотреть, кто они за пределами школы? – с надеждой спросила Василиса.

– Не, мне теперь за порог избы не выйти, я же таперича домашний! – с гордостью напомнил Глюк. – Пока ты жива, я к дому твоему привязан. К этому или другому – неважно, но к твоему постоянному жилью.

– А ничего, что я тебя так в свободном передвижении ограничила? – испугалась Василиса.

– Ой, не могу – ограничила! Если его наши деревенские поймают – вот тогда ограничат так ограничат! – захихикала Огневушка, высунувшись из лампочки под потолком.

Глюк свирепо цыкнул на нее и ответил на вопрос:

– Лучше быть домашним, чем свободным, это я за века скитаний твердо понял.

– Как знаешь. Если что – я всегда тебя отпущу, как только захочешь, – горячо пообещала Василиса и вернулась к своей проблеме: – А ты по виду людей можешь определить, кто есть кто? Ну, там – Бабу Ягу от ведьмы отличить можешь? – с новой надеждой спросила Василиса.

– Не могу, мне по статусу не положено в высшей нечисти разбираться, – ответил Глюк и почему-то опять обиделся, посерел и улетел на чердак.

– Конечно, не положено, – хихикнула Огневушка, – сам-то…

Ее прервал грохот и посыпавшиеся с потолка опилки, которые от соприкосновения с живым огоньком вспыхивали пламенем.

– Тьфу на тебя, изба сгорит же! – запищала Огневушка, а Василиса, схватив полотенце, стала сбивать всполохи пламени на полу.

– А ты не моли пустого, искра безмозглая, – донеслось сверху.

Огневушка тоже за бранным словом в карман не полезла, ссора набирала обороты, Василисиных призывов к примирению никто не слышал, пока ее не осенило:

– Директору пожалуюсь! – рявкнул начинающий специалист волшебной деревни.

Крики мигом смолкли. Огневушка-Поскакушка запряталась в печь и с новой силой затрещали дрова в топке. Глюк завис в дальнем углу и только молча, укоризненно таращился на Василису, устало подметающую полы и наводящую порядок в доме. Кто бы мог подумать, что всякую мелкую нежить надо заклинать не сложными заговорами, а именем директорским!

«Ничего, пообвыкнусь и в сказочной реальности. Раз шизофренией я не болею, галлюцинаций у меня никогда не было, то и стреляющие в меня мужчины мне не мерещились, а отсюда вывод: надо прижиться в этой волшебной деревне! Тут хоть реальных бандитов с оружием нет, а всяческие суперагенты никогда сюда не доберутся: теперь ясно, о каком пологе говорила Яга Лешевна, когда я от бандитов к ним сбежать смогла – волшебный это полог, закрывающий деревню от вторжения чужаков. Потому и Елисей был уверен, что преступники до села не доберутся. И машину мою как он к дому перенес, ясно: явно не человек мой директор, раз «высшей нечистью» командует, уж не знаю, кто к этой «высшей» относится. Хм, а следы пуль на машине тоже Елисей убрал, чтобы не было оснований полицию вызывать и расследование вести? А смогла бы полиция проехать в деревню? Ой, а я-то как пройти сюда смогла? Неужели не «чужачка»? Мамочки, во мне есть примесь колдовской крови?! Я ведь не знаю родни отца!!! А Игнат как прошел? Ой, а Агафья: она точно простая бабка или пограничная таможня на входе в деревню – недаром же дядя Олег ее дом найти не смог?!» – метались, как заполошные, мысли Василисы. Однако, вспомнив рассказ Агафьи Федоровны и слова самого Игната о встрече с бабкой, о явлении к нему кота Баюна, Василиса пришла к выводу, что Агафья с Игнатом – простые люди, просто живущие бок о бок со сказкой и потому порой сталкивающиеся с ее проявлениями.

«При определенных условиях пройти может и чужак», – говорил Яге Елисей Назарович, пока та Василису мятой и валерьянкой отпаивала. Что за условия? Горячее желание дойти? Разобраться в важном для себя деле? Спасти свою жизнь? Помочь другу? Тогда они с Игнатом могли пройти сквозь этот полог своими силами, без всякого колдовства или наследственных особенностей.

Ничего, поживем – разберемся. План действий немного меняем: «Все вижу. Все слышу. Но никому ничего не скажу!» Продолжим делать вид, что ровным счетом ничего необычного не замечаем. Новые провалы в памяти Василисе без надобности – дай бог вспомнить то, что уже директором «подчищено». Нет, Василиса на Елисея Назаровича зла не держала – у него тут самый настоящий «спецобъект», требуются особые методы защиты информации, это понятно. Плохо, что Василиса не помнит, как она Галюсю из охраняемой зоны вытащить сумела, а главное – почему она это сделала! Что такого увидела и услышала она на болотах?!

Сходить еще разок?

Василиса поежилась от внезапно нахлынувшего страха. Почему-то привиделись длинные розги и Елисей, грозно сверкающий черными очами и обещающий выпороть.

Для начала осмотримся на более безопасной и доступной местности: в поселении и школе. И Галюсю пока припрячем: из слов Глюка и Огневушки выходит, что заказник с питомником – это нечто вроде тюрьмы, из которой еще и на опыты забрать могут!