Глава 29. Неожиданные сведения

– Ты герой, Глюк, без сомнений! Ты видел, кто цветы принес? – перебила Василиса Глюка, возбужденно рассказывающего о том, как не убоялся он вражеских лазутчиков и отчаянно им противостоял, защищая хозяйский дом с его тайнами – в первую очередь, Галюсей.

– А то! Этот черноглазый и принес. Расфрантился тут, понимаешь, а ты его – горшком по морде! Вот это правильно, вот это дело! – хихикал Глюк, радостно переливаясь оттенками от зеленого до лимонно-желтого. – Раз нет хозяйки – так и ступай, откелева пришел, нечего за щеколду хвататься! Ишь, решил он в вазе на столе цветы оставить! Ну, я его и встретил, как полагается…

Черноглазый?! Сердце Василисы пропустило удар. Это же не Елисей Назарович приходил, нет?! Но миг безумной надежды сменился отрезвляющим ответом холодной логики – нет, это был не Елисей: Яга грозила детям, что весть до директора только дойдет… в будущем. Та же логика быстро сопоставила все услышанное и привела Василису к еще одному выводу:

– Погоди… цветы принес волк?!

– Сперва-то он был человеком, – рассудительно ответил Глюк.

Из печи донеслось презрительное фырканье Огневушки:

– Чего болтаешь, каким человеком?! Волколак он!

– Я о том же! Коли вначале был человек, а потом волк – то ясно дело, что он волколак или оборотень, по-современному, хоть это название и обидно для вервольфов и прочих двуликих. Как я его шуганул, так он и озверел. В прямом смысле слова «озверел» – во вторую ипостась перекинулся. Носился тут, друзей-взломщиков на подмогу кликнул. А к хозяюшке потом как ластился – хотел, чтобы погладили его. Нечего таких-то гладить!

– Верно, давай лучше тебя поглажу, защитник мой, – рассмеялась Василиса.

Глюк… засмущался. В его окраске появились розовые оттенки!

– Правда, погладить хочешь? Меня никогда не гладили…, – прошептал он. – Ты не начнешь остерегаться меня потому, то я – полтергейст, а репутация у моего народца… ну-уу… та еще репутация?

– Иди, иди ко мне, – поманила Василиса, – не буду я тебя остерегаться.

Глюк подлетел. Василиса осторожно дотронулась до него ладонью – никаких болезненных ощущений, только тепло, словно близко к натопленной печи руку поднесла, а при проходе сквозь Глюка – слабое подергивание, как от статического электричества. Получается, когда он Баюна по кухне гонял, то специально его сильными разрядами щелкал. Василиса продолжала касаться полтергейста поглаживающими движениями. Казалось – она водит рукой над пламенем свечи, а цвет Глюка вместо начальной мешанины желтого, зеленого и розового стал глубоким янтарным цветом. Красота!

– Приятно-ооо! – пропищал Глюк. – Теперь понимаю я этого пса…

– Опишите, как он выглядел, когда был человеком, – попросила Василиса Глюка с Огневушкой.

Домашняя нежить начала наперебой составлять словесный портрет визитера и вскоре стало очевидно – приходил Ян Вольфович. Или, точнее – Янус Вольфович. Янус – имя двуликого божества в мифологии, а в данном конкретном случае – двуликого существа, оборотня. Смысл «отчества» тоже ясен. Стоило бы и другие имена прогуглить при случае: разгадка может таиться в них в том числе.

– Глюк, а что ты про оборотней знаешь? В целом, про вид?

По словам полтергейста выходило, что оборотни бывают двух разновидностей. Самые жуткие и опасные, которых собственно и именуют оборотнями – это насильственно созданные существа, гибрид человеческой души и звериного тела. На вопрос потрясенной Василисы, как такой гибрид возможно получить, он ответил, что это проделки демонов – совратив каким-либо образом человека на совершение неблаговидных поступков и получив власть над человеческой душой, они могут с этой самой душой сделать, что пожелают – например, подселить ее в тело зверя. Такая человеческая душа постепенно утрачивает свою человечность, а при возврате в прежнее человеческое тело сохраняет животную ипостась, так как уже сроднилась с ней – в этом случае и получаются оборотни, безвольные слуги демонов. Демоны крайне редко порождают оборотней, так как проблем эти тупые и злобные полулюди-полуживотные создают больше, чем приносят пользы. Вторая же разновидность – это самые обычные, не представляющие собой особого исключения двуликие, которые могут всерьез обидеться, если в лицо назвать их оборотнями. Эти особи расселены повсеместно, размножаются как люди, создают семьи с кучей волчат, лисят, тигрят и тому подобное и трепетно растят свое потомство, которое вторую ипостась формирует постепенно, а полностью – годам к двенадцати-тринадцати.

– В твоих классах гарантированно есть такие детки, причем в немалом количестве, – заключил Глюк.

Василиса кивнула – она достаточно насмотрелась в школе, чтобы не сомневаться в словах своего нового друга.

– Сколько живут оборотни? – заинтересовалась она.

– Мало, лет по двести, – пренебрежительно отмахнулся вытянувшимся отростком Глюк. – Один плюс – внешность у них молодая почти до скончания срока жизни.

– При первом знакомстве Ян Вольфович показался мне гораздо старше, чем потом, – вспомнила Василиса. – Почему?

– Волшебство какое хошь лицо тебе сделает. Значит, были причины выглядеть старее, – равнодушно ответил Глюк, явно не интересующийся оборотнями и их проблемами.

А вот Василисе стало любопытно – что за причины, а?

В воскресенье утреннюю гостью встретили в Верном Пути радушно. Бабка Агафья сказала, что специально на ночь баню наглухо заперли, чтобы не до конца остыла, сейчас ее одним мигом подтопить – и мойся на здоровье. А пока Игнат хлопотал по этому делу, Агафья расспрашивала, как Василисушке в деревне живется, не слишком ли сложно быт налаживать, да не сожгла ли она еще избу служебную.

– Не сожгла, – рассмеялась Василиса и добавило хитро: – Я с печкой подружилась, мы с огоньком теперь мирно живем, ничего не спалим, не переживайте.

– Вот и славно, – обрадовалась бабка Агафья и простодушно добавила: – Значит, и среди городских не совсем безрукие и бестолковые встречаются. А в школе как? Другие учителя к тебе хорошо относятся?

Василиса заверила, что все просто отлично, работа ей нравится, детишки в школе замечательные, некапризные, неизбалованные, дружные, очень умненькие, прямо все поголовно – вундеркинды. На вопрос о директоре ответила максимально кратко, отводя взгляд:

– Директор тоже очень достойный…, – тут Василиса на миг запнулась, – …человек. Я редко его вижу.

– А того учителя трудов и физкультуры – часто видишь? – требовательно спросил подсевший к ним Игнат.

Василиса неопределенно пожала плечами, но ее поняли верно:

– Так и ухаживает, да? – недовольно спросил Игнат. – Я навел справки, как и обещал, и что я тебе скажу про этого учителя – ты не поверишь!

Не поверит? Ой-ей, что такого разузнал Игнат?! Неужели… А секретность?! И директор ответственный за сокрытие сказочной деревни – что ему сделают, если тайна откроется?! Так, нужно срочно уверить Игната, что в Лысой Горе живут самые обычные люди!

– Ты слушаешь? – наклонившись к ней, спросил Игнат.

– Да-да, говорите!

– Этому Яну Вольфовичу пятьдесят восемь лет! Точно тебе говорю, мне копию его личного дела показывали! Староват он для тебя, сильно староват, хоть и выглядит просто отлично – лет на десять моложе.

– Неужели пятьдесят восемь? – постаралась сделать свое удивление максимально натуральным успокоившаяся Василиса и мысленно поправила собеседника:

«Уже лет на тридцать моложе. Значит, Игнат в день моего устройства на работу тоже видел Яна более старым. Что происходило в тот день? Визит Твердолобого! Получается, причина выглядеть старее – это приезд районного начальства, знающего настоящий возраст? Ясненько. И не могу не отметить – удобненько! Для конспирации, в смысле. Существам, наделенным магией и способностью стирать «лишнюю» память не так-то сложно скрывать факт своего существования».

– Да, и ни годом меньше, так что подумай, подумай. Я еще рассказал приятелю из администрации района о «мертвых душах» в нашем Верном Пути и окружающих деревнях, – продолжал Игнат, – но он ответил, как и ты: «Какая разница, где люди живут, если налоги в бюджет района платят исправно?»

Василиса довольно кивнула. Да уж, сейчас не советское время, когда требовалось жить строго по прописке. В итоге, никакой особой «подноготной» ее коллег Игнату узнать не удалось, но его «полезные связи» обещали сообщать ему обо всем неожиданном, связанном с Лысой Горой, если вдруг это неожиданное случится. Не только к Яну Вольфовичу проявил Игнат повышенный интерес: он и Ягой Лешевной поинтересовался, выяснил, что «Ядвига Алексеевна» ненамного его моложе (Василиса про себя скептически хмыкнула, сильно она в этой молодости сомневалась), не замужем и совершенно одинока. Увлеченность Игната ее соседкой надо было решительно пресекать и Василиса сказала прямо:

– У Ядвиги Алексеевны есть мужчина, они живут вместе и, насколько могу судить, уже давно. Это наш историк и он не отходит от нее ни на шаг и дома и в школе.

Игнат постарался скрыть свое расстройство, сходил в баню, дров подкинул, потом снова подсел к Василисе, продолжил разговор:

– Да, и еще один интересный факт про твою школу: прошлой осенью одного ее учителя в тюрьму посадили. До сих пор сидит, но скоро выйти может. Я тебе сразу сигнализирую, как его выпустят, – мало ли что.

Вот тут Василиса изумленно ахнула. Как – посадили? В школе же не было «чужаков» в последние годы, а «не чужака» как посадишь-то, если он – маг великий или нечисть высшая? Может, за какие преступления его собственные коллеги магических сил лишили и правоохранительным органам сдали?

– За что посадили, не знаете? – затормошила она Игната.

Мужчина, видя ее неподдельный проснувшийся интерес, довольно усмехнулся и рассказал:

– Шарлатанством заниматься начал, людей ото всех хворей «лечить»! Многим головы заморочить успел, некоторые пострадавшие до сих пор конца его отсидки ждут, чтобы опять пойти «народной медициной» подлечиться! Есть же на свете простодушные люди, которые любому прощелыге последние копейки отдадут!

– Так это о нем на базаре старушки толковали, я слышала! – повторно ахнула Василиса. – А звали-то его как?

– Лесьяром Михайловичем. ОБЖ, говорят, преподавал и медицинским работником в школе был. Теперь-то, после судимости, назад в школу ему дороги нет, и слава богу – не хотелось бы, чтоб ты бок о бок с таким мошенником работала.

Рот у Василисы неприлично широко открылся. Она настолько оторопела, что полностью проигнорировала прорвавшего к ней через изгородь козла, а когда тот попытался ее боднуть – придержала его за рога и автоматически погладила шелковистую шерсть между ними, после чего оторопел уже козел. Поняв, что убегать от него не собираются, козел обиженно мемекнул, а Василиса потрепала его по шее, пробормотала: «Иди, не мешай», – и распахнутыми глазами уставилась на Игната.

Козел потоптался и ушел, а Игнат, польщенный тем, что результаты его шпионского расследования имеют такой успех, стал в подробностях расписывать как и за что судили бывшего учителя, сколько против него было свидетельских показаний, а Василиса судорожно размышляла:

«Вот-те раз! То-то Лесьяр Михайлович не явился на собрание в учительскую к Твердолобому. Стоп, а откуда он взялся в школе, если согласно проверенным данным – сидит в тюрьме?! Постоянно мотается туда-обратно? А если внезапно в камеру заглянут, а его там нет? Неужели такого за целый год ни разу не случилось? Получается, в школе он работает неофициально… ну, дела! Ой, а меня-то он тоже лечил – после болота, по словам Огневушки!»

Василиса не знала, что и подумать, но твердо решила никому о присутствии осужденного учителя в школе пока не рассказывать. Почему-то в доброжелательность своих новых коллег она верила больше, чем в справедливость районного правосудия.

«Надеюсь, я все-таки не слишком доверчива, – в который раз засомневалась в своей верной оценке людей и событий Василиса. – И собственное расследование мне тоже провести необходимо, хоть минимальное, хоть в интернете информацию поискать! Но у Агафьи с Игнатом такое отвращение к элементам «городской жизни», что исключение сделано только для стиральной машинки и самого простого телевизора без функции SMART TV. Еще предметов жизненной необходимости в деревне: мобильного телефона и холодильника, но даже последним Агафья пользуется редко, предпочитая все хранить в погребе. Никакого интернета, никакого спутникового телевидения, никаких компьютеров, планшетов, ноутбуков. А на школьном компьютере таким расследованием заниматься – чревато последствиями и разоблачением».

– Игнат, в Энске компьютер с интернетом можно где-нибудь арендовать на время? – спросила «не в тему» Василиса. – Интернет-кафе, компьютерные клубы или общедоступные компьютерные залы имеются?

Игнат запнулся на рассказе о пунктах обвинения, предъявленного Лесьяру Михайловичу. Недоуменно посмотрел и спросил неодобрительно:

– Тебе в школе компьютера не хватает? Зрение загубишь, Василиса!

– Мне информацию найти надо, важную, – объяснила Василиса и просительно посмотрела на мужчину.

– Всего, что ты перечислила, нет и не было никогда, но благодаря очередному федеральному проекту местную библиотеку оснастили пятью компьютерами с выходом в интернет, – ответил Игнат.

– А в выходные эта библиотека работает?

– Обязательно. Она закрыта в понедельник, вторник.

– Спасибо! Вы просто кладезь информации! – сияюще улыбнулась Василиса, смутив мужчину своим восторгом.