Глава 37. Разговор по душам

В школе царило то шумное веселое оживление, что всегда предшествует каникулам. Даже самые спокойные дети в последний учебный день были как на шарнирах, а про других и говорить нечего. Пришедший после полевой практики в заказнике седьмой класс жаловался на то, что родители Галюси заняли круговую оборону и никому подойти к ней не дают. Все драконы и змеи охотно подпускают к детенышам, а эти вдруг как с цепи сорвались.

– Напугало их двухмесячное отсутствие змееныша, надо было раньше его вернуть, Василиса Алексеевна. Знаете, сколько научных работ теперь встало? – говорили дети. – Они теперь только вас к ней пустят – вы же ее «вторая мама», Горынычи привязку на хозяина сразу чуют. Договоритесь с ними, ладно? Объясните, что причин нервничать уже нет.

Василиса покаянно разводила руками и со страхом думала, как она будет договариваться со злыми огнедышащими исполинами.

Старшеклассники на геометрии все стереометрические чертежи делали теперь прямо в воздухе: призмы, пирамиды, вписанные в сферы кубы – зависали над партами и расцвечивались яркими линиями перпендикуляров к плоскостям, разноцветными апофемами и биссектрисами. Числовые значения тоже подписывались, зависая в воздухе золотистыми цифрами. А самые галантные одиннадцатиклассники преподносили Василисе букеты призрачных радужных цветов в честь окончания ее первой рабочей четверти.

На переменах, не скрывая больше своей второй ипостаси, куча зверят разных окрасов и размеров частенько каталась клубком по школьной поляне, рыча и мутузя друг друга.

Мелкие духи деловито сновали по углам, убирая с полов бумажки и прочий мусор, надписи мелом исчезали сами, стоило прозвенеть звонку, а Василисе – шагнуть в сторону от доски.

В учительской тоже царила непринужденная атмосфера: педагоги появлялись и исчезали, выхватывали тетради прямо из воздуха, общались через волшебные девайсы, обсуждали зелья и заклинания не стесняясь более присутствием Василисы. Трое из Святовитов вместе с Всемилой Ламиевной спорили о свойствах философского камня доисторических времен, причем каждый Святовит имел собственное мнение по данному вопросу и возражал другим своим вариациям не менее страстно, чем учительнице русского языка.

В ответ на тихо высказанное Василисой недоумение, Мара пожала плечами:

– Что тебя так удивляет? Почему бы не поспорить с самим собой? Разве ты никогда самой себе не противоречишь?

– Мне трудно осознать, что четыре разных человека – это один и тот же человек, – призналась Василиса.

– Что тут трудного?! У нас идеальный учитель начальных классов: един в четырех лицах. Полная преемственность преподавания в начальной школе, даже если самые умненькие детки шагают через класс! Это же очень удобно – во всех начальных классах один и тот же педагог, всегда не понимала, почему в человеческих школах не так, – ответила Мара.

– В человеческих школах вообще много странного, – поддакнул Маре Петр Аверьянович. – Я много разных школ повидал, могу заявлять это со всей ответственностью.

Невольно отодвинувшись подальше от василиска, таки не удержала своего любопытства Василиса:

– Путешествовать любите?

Коллеги добродушно посмеялись, Петр Аверьянович объяснил:

– Вынужденно пришлось попутешествовать: трудно где-то прижиться, если чуть разгневался, ослабил контроль – и все вокруг замертво попадали, окаменели. А в нашей школе простых смертных мало, почитай и нет никого: ты да физик, так это мелочи.

Краем уха услышав упоминание о себе, Алексей Семенович согласно кивнул на отнесение его жизни к разряду «мелочей» и продолжил листать потрепанную старинную рукопись на неизвестном Василисе языке.

– Не пугайся, девонька, своеобычное чувство юмора свойственно не только директору, – вмешалась в беседу Яга Лешевна, придвигая Василисе мигом сотворенную чашечку горячего какао. – Зато Петр Аверьянович за века странствий сотни языков и говоров выучить успел, у нас в школе можно изучать любой иностранный язык по желанию учащегося.

Волшебная школа открывала молодому специалисту свои новые грани, но и объяснений тоже требовала:

– Что это вам вздумалось обвинять нас в убийстве Лесьяра Михайловича? – дружно поинтересовались у Василисы. – С чего вам это в голову взбрело?

Василиса повторно рассказала обо всех своих злоключениях и случайно подслушанных разговорах. Ее повествованием заинтересовался даже физик, отложив в сторону манускрипт, и обобщил все поведанное:

– Ваш случай лишний раз доказывает, сколь неразумно делать выводы и строить гипотезы на основании неполных данных об исследуемом явлении. Недавно наткнулся в интернете на курьезный случай похожего алгоритма действий. Казалось бы – вполне обыденный случай: магазин продает на развес котлеты производства Останкинского мясоперерабатывающего комбината с нормальным названием: «Бабушкины котлеты». Продукция расфасована по одноразовым пластиковым упаковкам, затянутым прозрачной пленкой, а упаковка, как известно, обязана содержать полную информацию о продукте: производителя, вид продукции, название, вес и прочее. На этикетке все вышеперечисленное, конечно же, печатается в сокращении и без заглавных букв, в результате чего появляется надпись в стиле хоррор: «котлеты – бабушкины останки». И каждый понимает эту надпись в силу своего разумения. Вы решили перепугаться и начать звать полицию.

Ощущая себя самым глупым человеком на Земле, Василиса сконфузилась, еще раз извинилась и сбежала из учительской. Стоило закончиться последнему уроку – и она понеслась в директорский кабинет.

– Опять явилась сестра наша меньшая, разумом убогая, – низким баском проскрипело не замутненное отражением зеркало в пустом кабинете. – Какая на сей раз вожжа под хвост попала? Кого ловить спешим – убийц, бандитов, шпиёнов заграничных? Ума не приложу, на кой в кабинете директорском такой ерундою маяться? Другого места нет?

Василиса развернулась к прозрачно-голубой стеклянной поверхности в старинной тяжелой серебряной раме:

– Привет, зеркало. Я, вообще-то, тебя слышу и раньше слышала.

– А я, вообще-то, знаю, – передразнил басок.

– Ты полтергейст, да? За что тебя в зеркало заточили?

– За излишнее любопытство! Слышала поговорку: любопытной Варваре на базаре хвост оторвали?

– Не хвост, а нос.

– Носы растут не у всех, а за хвост кого угодно уцепить можно. Хвосты есть даже у комет – это научный факт! – авторитетно заявило зеркало. – Учись, темнота!

– Чепуха какая-то, – вздохнула Василиса.

– От чепухи слышу! – басок прозвучал обиженно, зеркало подернулось на миг рябью и отразило директорский кабинет и Василису с растерянным лицом.

Припомнив прежний толковый совет этого зеркала, Василиса позвала негромко:

– Елисей Назарович!

– День добрый, Василиса. – Директор как ни в чем не бывало сидел на своем месте за столом, словно и не отлучался никуда. – Пришла расставить все точки над «i»?

– Хочу узнать, что вас связывало с моим отцом и… умер ли отец… окончательно.

Голос Василисы к концу предложения осип и сорвался. Елисей взмахом руки отлевитировал к ней кресло для посетителей, которое легким ударом под колени вынудило сесть в него, после чего устроилось напротив директора.

– Для начала тебе следует уяснить некоторые всем известные вещи, Василиса. К примеру тот факт, что естественная смерть человека позволяет ему без лишних хлопот перейти в мир иной, а вот смерть насильственная, преждевременная приводит к излому тонких материй мира и высвобождению большого количества энергии. Это не та энергия, что изучают на уроках физики, но эта метафизическая энергия столь же реальна. Бесспорно, есть существенная разница, кто умер не своей смертью: бандита застрелили в перестрелке или невинного человека замучил душегуб – и во втором случае излом куда больше и страшнее, а для невинно убиенного больше вероятность задержаться на этом свете призраком. Особенно, если остались у него важные незавершенные дела. При этом чем ужаснее и несправедливее смерть, тем больше сил накапливает призрак убитого. Средневековые поверья, что призраки убитых могут мстить своим убийцам, имеют под собой реальную основу.

– У отца осталось незавершенное дело – найти и обезвредить предателей родины! – ахнула Василиса. – И отомстить тем, кто его утопил!

– Опять спешишь с выводами и преувеличиваешь влияние патриотических чувств – поверь, после смерти абстрактные понятия вроде абсолютного знания, истины или патриотизма менее важны, чем жизнь хоть одного конкретного человека. У твоего отца действительно осталось дело первостепенной для него важности: защитить от преступников свою единственную дочь – тебя! Он понимал, что тебя обязательно проверят на предмет знания секретной информации, и что ты не переживешь этой «проверки».

– То есть, отец стал призраком? – прошептала Василиса.

– Вначале – да, и призраком очень слабым.

– Почему слабым?! Он был чистейшей души человеком, не убийцей, вы сами говорили, что в этом случае высвобождается огромная энергия! – возмутилась Василиса.

– Верно. Огромная энергия, которую он, не понимая, что творит, не осознавая последствий своих действий и ослепленный стремлением обезопасить дочь всеми способами, влил… в тебя.

– В меня??! Когда?!

– Когда ты пришла на опознание. Тебе не следовало приближаться к его телу хотя бы в течение суток. Твой длительный нервный припадок был спровоцирован в первую очередь передозировкой метафизических сил, переданных тебе отцом. Отсюда твоя способность видеть и слышать сквозь полог, замечать то, что обычным людям замечать не положено.

Василиса замолчала, осмысливая слова Елисея.

– То есть, вы были правы с самого начала и я – чужачка? Отец был не из «ваших», он не был магом, оборотнем…

– Не был. Он стал самым обыкновенным привидением, беспомощным и несчастным. Скитаться по миру призраком ужасно, Василиса, я не пожелал бы такой судьбы и злейшему врагу. Слабый призрак НИЧЕГО не может, он как полностью парализованный человек не может управлять руками и ногами, не способен поднять даже пылинку, ему оставлена лишь способность мыслить и ОСОЗНАВАТЬ свою беспомощность. Такие призраки быстро скатываются в безумие и их единственная надежда – рассеяться и уйти за грань окончательно лет через сто-двести, когда истощится первоначальный запас энергии.

На последних словах Василиса разрыдалась.

– Пожалуйста, пожалуйста – вы можете избавить папу от такой жуткой участи? – взмолилась она. – Верните ему те силы, что он передал мне!

– Вернуть нельзя, а ваш отец уже обрел покой, не переживайте, я отправил его на тот свет.

– Да, вы же так и говорили Яну на болоте! – ахнула Василиса.

– Представляю, что вы обо мне тогда подумали, – хмыкнул Елисей. – Если кратко и по существу пересказать остальное, то последовательность событий такова: ваш отец заинтересовался Лысой Горой, расследуя причины переезда к нам Алексея Семеновича, причины самые мирные и к военным тайнам отношения не имеющие, как вы уже отлично понимаете; потом он составил список наших учеников, смысл которого вам тоже известен; приехал в нашу школу побеседовать со мной, умолчав о списке. Ничего существенного этот приезд и беседа ему не дали до тех пор, пока он не оказался в роли призрака, зато в новой форме существования он смог поверить в сверхъестественное, сопоставить все данные, сделать верные выводы и прилететь сюда. И вот тут рассказал о списке и попросил защиты – защиты для единственной дочери. Я велел отыскать и изъять список, что тебе уже известно – ты слышала голоса в своей квартире.

– То есть, я действительно слышала голос отца…

– Да. Список в итоге ты нашла первой, потом его все-таки уничтожили, но ты успела сделать верные выводы и приехать в Лысую Гору.

– Вы узнали мое имя при первой встрече, но не подали виду. Я так и думала! – воскликнула Василиса.

– После твоего отъезда я пообещал Алексею Горенко, что займусь вопросом твоей защиты, если ты вернешься к нам и действительно устроишься работать в школу. Иного я обещать не мог – я не могу надолго отлучаться от своего рабочего места. Твой отец остался ждать, зная, что если ты и впрямь станешь учительницей нашей школы, то у меня не останется варианта не защищать тебя.

– Ах, да – Ян на болоте что-то говорил о том, что моя смерть всем учителям доставит хлопот, – припомнила Василиса.

– Так и есть. Коллектив школы образует защитную структуру, предотвращающую проникновение существ потустороннего мира в мир живых. Если внезапно ломается одна опора этого моста, то рухнуть может все строение, понимаешь? Нагрузка на других кратно возрастает и до перераспределения ложится неравномерно. А ты стала одной из опор в момент первого выхода в школу на работу после подписания трудового договора и неважно, кто выступил инициатором этого подписания – дирекция ОМИИ ПАСК или господин Твердолобов. И это одна из ключевых причин, почему мы не очень рады специалистам, присылаемым районо.

– В первый рабочий день в школе… вот почему мне так любезно разрешили не появляться в школе до августовского педсовета! А потом еще и полог самый сильный наложили, чтобы я вернуться не смогла – Яга Лешевна об этом говорила, я слышала! – возмутилась Василиса.

Директор пожал плечами:

– Никто не мечтает взвалить на себя дополнительный груз забот, и я не исключение из правила. Тем не менее, я рад, что ты прошла. Теперь – рад. Конечно, если бы я мог предположить, что за тобой прямо из Энска погонятся бандиты, я бы не усложнял тебе дорогу к нам.

– Вы скрыли следы пуль на моей машине, чтобы я не привела сюда полицию?

– Да. Проблему твоих преследователей мы решим самостоятельно, официальные правозащитные органы нам пока не нужны. Но еще раз повторю: не вздумай до среды покидать деревню! Эти молодчики получили приказ приступить к активным действиям, а у меня сейчас нет времени заниматься вопросами твоей охраны, как было все предыдущее время.

– Но зачем я этим вражеским агентам?! Что с меня взять, если я ничегошеньки не знаю, а список с самого начала отношения к их делишкам не имел?

Директор пожал плечами, а Василиса осознала вторую часть его признания:

– Вы охраняли меня при моих отлучках из деревни?!

– Да. Мой служебный фантом – Готфрид, ты его уже знаешь, – всегда следовал за тобой от границы Верного Пути и вплоть до возвращения за границу защитного плетения. Он не стоял за твоим плечом (не переживай за сохранность тайн личной жизни) просто следил издалека, чтобы никто не приблизился к тебе с преступными намерениями.

– Ой, спасибо… я не знала… Погодите – «бандиты получили приказ»? Так вы следите за ними и знаете, кто стоит за покушением на меня и что именно хотят найти в моих вещах папины убийцы?!

– Кто стоит – знаем, чего хотят – догадываемся. Твой отец рассказал все, что успел узнать при жизни. Нет, он не знал своего убийцу: последнее, что он помнил из своего бытия человеком – это укол в шею со спины, затем осознал себя уже призраком у собственного тела. Переполошился за тебя, следил за тобой в больнице (пытался охранять), потом понял, что сам никак помочь тебе не сможет и долго добирался до нас – для слабого привидения путь до Лысой Горы был очень трудным. За преступниками он больше не охотился, ими занимались мы. Но сейчас не время это обсуждать.

– Не время обсуждать? А если они на Агафью Федоровну и Игната нападут, потому что я у них гостила?!

– Это невозможно. Я же уже сказал, что дом Агафьи Федоровны, поворот на Лысую Гору и прочие окрестности нашего села защищены особым заклинанием – те, кто едет к нам с честными намерениями, видят все так, как есть, а вот те, что худое дело замышляют – никогда ничего найти не смогут. Поэтому полиция дом Агафьи нашла без проблем, при необходимости и к нам бы под полог пробилась, горя желанием спасти человека, а вот бандиты поворот разглядеть никогда бы не смогли и Агафье с ее жильцом никогда бы ничего плохого не учинили – не увидели бы они жилой дом, а обитатели дома не заметили бы их.

Потрясенно покачав головой, Василиса вернулась к прежнему вопросу:

– А что с моим отцом?

– Получив мое слово, что я не дам тебе умереть смертью безвременной, он смог перейти Калинов мост и окончательно покинуть мир живых. Не могу не отметить, ты старательно усложняла мне работу по твоей защите. Мне в голову не могло прийти, что ты пойдешь гулять на заповедные болота! Или что твоих сил хватит на то, чтобы обойти все защиты, на них установленные! Или что ты застрянешь у самой границы заказника, где установлен сильнейший, все экранирующий полог, из-за которого я не смогу ощутить твои эмоции страха и горя! Вот уж действительно – число тринадцать до добра не доводит.

– Вы же несуеверны, – напомнила Василиса. – Почему все так были озабочены тем, что я именно тринадцатый учитель? Просто предрассудки? – закинула она новую удочку.

– Не просто. Наиболее устойчива структура из двенадцати звеньев, тринадцатый элемент волей-неволей ослабляет защитное плетение, это просто законы метафизики, не принимай на свой счет. И не слишком переживай по этому поводу – коллектив у нас сильный, опытный, пробить нас трудно, но очень прошу – береги свою жизнь, сейчас она важна не только тебе. В случае любой опасности немедленно зови меня на помощь, а если уж очень захочется самоубиться – предварительно по всем правилам уволься с работы.

– Э-э-эмм, – растерялась Василиса, не зная, как реагировать на такое неоднозначное заявление. – Постараюсь. Расшифруйте мне, наконец, аббревиатуру ОМИИ ПАСК.

– ОбщеМировой Исследовательский Институт ПАронормального и СКазочного. И последнее: раз ты теперь всеми признанный сотрудник нашей школы, то вручаю тебе пригласительный билет. Встреча в ночь со вторника на среду, просьба не опаздывать, много на слёте не болтать, самостоятельных выводов об услышанном не делать и так далее – одним словом, убедительно прошу не дублировать прошлые глупости.

Василисе вручили сверкающую золотом прямоугольную карточку и вежливо проводили до двери.

На карточке было написано:

«Ежегодный слёт сотрудников ОМИИ ПАСК и Почетных Гостей ОМИИ. Лысая Гора, полночь, тридцать первое октября. Форма одежды – любая».