Глава двадцатая

— Здесь всегда так тихо? — спросил Лэнгли, повернувшись ко мне.

— В принципе, да, — я пожала плечами, прогоняя плохое предчувствие. Когда не было студенток, в теплицах чаще стояла мертвая тишина, но мне не нравилась теперь эта фраза даже как намек на отсутствие звуков. Признаков жизни. — Она могла выйти куда-то…

Тишина, как в могиле… Нет, нет.

— Пойдем посмотрим.

Мы шли вдоль ухоженных аккуратных рядов. Я обратила внимание, что Лэнгли пристально всматривается — нет ли где какой-то подозрительной кучи, куда мог вляпаться Арчи. Нет… Но это ничего не значило, у госпожи Коул было время все убрать.

Она отказалась от переселения в здание Школы. Напрасно?

— Госпожа Коул?..

Никакого ответа. Мы остановились, Лэнгли вопросительно смотрел на меня.

— Я предложил бы разделиться, но… не стоит, право. Держитесь поближе ко мне.

Он хотел, возможно, меня успокоить, но напугал еще пуще. И я подумала — как убивает эмпус? Ужасает своим обликом до смерти? Заставляет упасть? Сам толкает? Или… или достаточно просто его увидеть, и человек обречен?

«Какая чушь лезет в голову...» Я не знала, что во мне сильнее, чувство страха или чувство стыда. Стыд рождался из страха, от того, что я боялась заведомых выдумок.

Я не сразу поняла, что увидела. Ноги в грубых туфлях, стоптанных, но чистых. Лэнгли их не заметил, прошел мимо, а я замерла и испуганно пискнула. Может быть, слишком тихо, лучше было бы закричать — способна ли я была закричать? — потому что Лэнгли не сообразил, что что-то не так, сделал еще пару шагов и только потом нетерпеливо обернулся. Я смотрела на него и пыталась указать на ноги, рука меня не слушалась, я словно пыталась схватить пальцами воздух.

— Госпожа Гэйн?

Лэнгли не задавал вопросов, не произносил лишнего, а я не могла ему объяснить — дыхания не хватало, слов тоже, я была близка к срыву или истерике. Лэнгли быстро подошел ко мне и присмотрелся, но ничего не увидел.

Да, я чисто случайно бросила взгляд на раскидистые листья растения, названия которого я не знала, листья сейчас загораживали Лэнгли обзор. Он не растерялся, осторожно, положив руку мне на плечо, заставил меня отойти на пару шагов назад, а потом встал на мое место, вздрогнул и молниеносно исчез в зарослях.

Я его больше не видела, как и саму госпожу Коул, только вовсю шевелились листья. Я ничего не хотела видеть, слышать и знать. Лишь сорваться с места и убежать, и немедленно, сию же секунду уехать, но ноги не подчинялись, а уехать я все равно не могла. И слез у меня уже не было, возможно, я их не выплакала, просто ужас сковал настолько, что я дышала с трудом.

Лэнгли высунул голову из листьев, поманил меня. Я подошла как зачарованная, не понимая, что делаю, и ничего не спросила. Скажет сам.

— Она жива. И вроде бы нет никаких повреждений. Но она без сознания.

Я кивнула.

— Надо попробовать привести ее в чувство. Вы разбираетесь в снадобьях? Есть настойка луппии, здесь она должна обязательно быть. Поищите, она темно-красного цвета и обычно хранится в очень маленьких флакончиках. Только не открывайте ее.

Я опять кивнула. Лэнгли снова пропал, а я крепко зажмурилась, выдохнула и открыла глаза. Не дело, это совсем неправильно — так вести себя, я обязана выполнить его распоряжение. Луппия? Отлично. Поищем луппию…

Как я добежала до кабинетика госпожи Коул, я не помнила. Очнулась, когда открыла и уставилась в тот самый шкафчик, из которого она доставала мне шарики от головной боли. Маленьких флакончиков было много, но на мое счастье все они были подписаны. Иначе нельзя — с ними имели дело студентки, и луппию я нашла быстро. Только была она в полумраке не красной, скорее черной, но я поверила надписи и побежала назад, сжимая флакончик.

Лэнгли стоял на коленях над госпожой Коул. Она лежала на животе, голова повернута в сторону, но упала она так сама или Лэнгли о ней позаботился? Я протянула флакончик, Лэнгли в благодарность молча кивнул, отвинтил крышечку, стараясь не поворачиваться к флакончику, и я поняла почему — запах поплыл такой едкий, что мне моментально прочистило разум.

Близко к лицу госпожи Коул Лэнгли подносить флакончик не стал, помахал над горлышком на расстоянии полуфута от ее лица, но этого оказалось достаточно. Она застонала, судорожно дернула рукой, простонала еще раз, зашевелилась. Лэнгли закрыл флакончик, отдал его мне и потряс госпожу Коул за плечо.

— Давайте, госпожа Коул, приходите в себя. Все уже позади. Вы меня слышите?

— М-м… — она попыталась встать, не смогла, только закашлялась. Я списала кашель на действие луппии. — Сущие, кто… кто это?

— Директор Лэнгли, — ответила я. — Госпожа Коул, Арчи вчера здесь был?

Лэнгли не успел ничего сказать. Что крылось в его устремленном на меня взгляде, я не поняла, — то ли изумление, то ли упрек. Я смущенно пожала плечами.

— Арчи? — меж тем переспросила госпожа Коул. — Сущие, я не помню. Стефани? Это ты?

— Да, госпожа Коул. — Мне стало ясно, что я должна уже что-то сделать. Я сунула луппию в карман, забралась в заросли ближе и присела рядом с Лэнгли. Как рядом — по другую сторону от госпожи Коул, и проклятое растение заскребло мне шею. Я понадеялась, что оно не вызовет у меня аллергию или не менее неприятный приступ. — Как вы здесь оказались?

Я посмотрела на Лэнгли и с обидой поймала едва заметную улыбку. На этот раз я не могла ошибиться — выражение лица его говорило, что я несу невозможные глупости.

— Что вы помните последним, госпожа Коул? Подняться можете? Я вам помогу.

Он действительно поднял ее так легко, что я поразилась, а потом вспомнила, как небрежно он сломал засов в комнате Арчи. И опять у меня закралась мысль, что не просто так он овладел этой магией силы. Но зачем, для чего?

Я тоже придерживала госпожу Коул, но больше для вида и чтобы она не чувствовала себя неловко. Лэнгли не отпускал ее плечо, возможно, боялся, что она потеряет равновесие. Мы делали вид, что помогаем госпоже Коул не упасть. Так и было, но я сомневалась, что ей нравятся прикосновения Лэнгли.

А Нэн, тут же услужливо подсказала память. Нэн. Да, при чем тут Нэн?.. Нэн с ее вчерашней тревогой?..

— Последним… — проговорила госпожа Коул. — Вроде бы… я поливала тут… или нет? — Она растерянно смотрела на Лэнгли. — Я что, тут уснула?

— Я отведу вас в комнату, — предложил он и взглянул на меня, я указала в нужном направлении, но Лэнгли, хоть и поволок — иначе не скажешь — госпожу Коул, продолжал задавать вопросы. — В какое время вы начали поливать… м-м… цветы?

— Я не помню! — госпожа Коул показалась мне раздраженной. Неудивительно — сколько она тут пролежала? Может, ушиблась при падении. Плюс рука Лэнгли на ее плече. — Господин директор, не спешите так, у меня ноги подкашиваются и перед глазами все плывет…

Лэнгли чуть замедлил шаг и решил, что госпожа Коул окрепла достаточно, чтобы дальше идти самостоятельно. Я все же не отпускала ее, но ко мне у нее претензий и не было.

— Было еще светло?

Лэнгли оказался настойчивым. Даже навязчивым, и кто бы знал, зачем ему было все это нужно?

— Нет, господин директор, уже темнело, кажется, Арчи бродил, я как раз посмотрела в окно. Он постоял и пропал. Я отвернулась на секунду, а его уже нет.

Арчи? Арчи весь день был в Школе, и я это знала прекрасно, потому что он заканчивал со стеной. Я постоянно наведывалась к нему, конечно, в какой-то момент он мог ненадолго выйти, но… Пользуясь тем, что госпожа Коул смотрит вперед — и, возможно, на свои растения, оценивая вероятность того, что их мог кто-то нарочно или неумышленно повредить, — я отчаянно замотала головой. Лэнгли заметил.

— Вы уверены, что это был Арчи? — уточнил он.

— А кто же еще, господин директор? — госпожа Коул откровенно занервничала. — Явно мужчина, уж я различила, девицы-то наши все в юбках! Увидела бы я кого из студенток, вышла бы да прогнала! Нечего бродить по ночам, хватит одной моей бедной Лайзы… Извините меня, господин директор, — но вырвалась она почему-то из моей хватки и довольно резко, — мне надо… в другую комнату, с вашего позволения. Долго я там пролежала. Надо выспаться мне уже. Это все переутомление. Не спала, почитай, как моей крошки не стало, а снадобья так глотать без разбору нельзя, мне ли не знать.

Она ушла так стремительно, что мы не нашлись, как ее остановить. Впрочем, не нашлась только я, потому что госпожа Коул вправду поспешила в сторону туалета и мне показалось грубым ее окликать, а Лэнгли…

— Загадочно, — задумчиво произнес он. — Интересно, кого она видела? То самое древнее зло?

— Да, — твердо ответила я, и вытянувшееся лицо Лэнгли меня позабавило, пусть ничего веселого во всем этом не было совершенно. Как будто я показала ему фокус или он убедился, что я тоже могу легко сломать дверной засов.

Лэнгли нахмурился, но постарался сохранить дружелюбие, и был насторожен. Как охотничий пес, подумала я, он словно принюхивается.

А не его ли видела госпожа Коул? Тогда понятно, почему она называла Арчи, хотя должна была полагать, что это легко проверить. Она не знала о его смерти, мы ей ничего не сказали. Я полностью потерялась из-за всего, а Лэнгли… не счел необходимым и важным?

Я покосилась на него. Мы уже шли к выходу из теплиц. Что сейчас происходит в Школе? О смерти Арчи узнают так или иначе. Кто решит, что старик просто отжил свое? А кто испугается до такой степени, что мы не сможем с ним совладать? Что начнется — паника? Бегство? Бежать некуда.

Я остановилась, посмотрела на здание Школы. Снаружи все казалось спокойным… Что творилось внутри, я боялась представить. Вся надежда была на то, что госпожа Джонсон справится и скроет следы. Пусть думают, что Арчи был стар.

— Знаете, что самое странное? — спросил вдруг Лэнгли, тоже останавливаясь. — Девочка погибла на улице. Криспин — в конюшне. А госпожа Рэндалл и и госпожа Коул, если это все действительно связано, были в помещениях. В разных. Но не погибли. А Арчи? Упал на улице, умер у себя в комнате. Вы видите взаимосвязь? Я — нет. И непохоже, чтобы кто-то приложил к этому руку… На первый взгляд совсем непохоже. Так, пожалуй, начнешь верить в проклятья.

Он, конечно, ни в какие проклятья не верил. И я не верила, месяц назад я рассмеялась бы в лицо тому, кто мне это сказал… Сейчас мне смешно уже не было. Лэнгли не видел взаимосвязь, но я видела, так что ему было легче, чем мне.

— Вы что-то хотели мне рассказать, — напомнил Лэнгли. — По-моему, сейчас самое время.

Мне было холодно. Меня знобило. Я и хотела поскорее оказаться в тепле, и одновременно оттягивала возвращение. Изменить я уже ничего не могла, только отсрочить.

— Эмпус. — Я не смотрела на Лэнгли. У меня не было желания еще раз поймать тот самый взгляд — удивленный моими словами не самым приятным образом. — Вы слышали про эмпуса?