Глава тридцать шестая

Я стояла напротив Лэнгли непозволительно близко. Я чувствовала его дыхание — немного отрывистое, и смотрела ему в глаза.

— Это все, — я указала на книгу, — не имеет никакого смысла. Ровным счетом. Вы знали, что здесь ничего нет.

Лэнгли вздохнул, но не отводил взгляд. И было что-то… словно он думал, открыться мне или нет.

Что это изменит?

— Поэтому вы оставили меня там, на хуторе. Вы бы вернулись за мной, конечно, и сказали, что ничего не нашли. Или привезли бы мне эту книгу, в которой ничего не нашла уже я. Зачем вы мне ее показали?

— Здесь не так холодно, — отозвался Лэнгли тихо и несколько виновато. — Вы бы совсем озябли там.

— Я оценила вашу заботу, — сухо парировала я. Лэнгли промолчал.

Госпожа Джонсон, которая, по его словам, должна разобраться в чем-то, тоже отговорка?

— Зачем вы поехали в монастырь? — продолжила я свой допрос, и голос дрогнул. Лэнгли не мог отказаться, потому что мне нужна была помощь. Выходит, тогда он не знал ни о чем?

Я сделала шаг вперед, и Лэнгли посторонился. Я не видела его настолько растерянным, не понимала, в чем причина. В том, что я обо всем догадалась раньше срока или догадалась вообще?

— Я должен был оберегать вас.

Его реплика нагнала меня уже на пороге, и я обернулась. Подумала, что стоит отдать ему мантию или сюртук, каким бы сильным магом он ни был, но ночь стылая.

— Вам грозила опасность. Вас никто не мог защитить.

Я наклонила голову. Мне грозила опасность? Никто никогда не…

И тут же я вскрикнула, вспомнив одно происшествие.

Сущие!..

— Стефани? — Лэнгли в одно мгновение очутился рядом и схватил меня за плечи, но теперь очень бережно, потом взял меня за подбородок, повернул лицом к себе. — Вы в порядке?

Нет, хотелось закричать мне, разумеется, нет. Меня ноги не держат и сердце колотится так, будто выскочит из груди. Беги, детка, беги… не оглядывайся. Что же она подлила мне?

— Вы знали, что она хотела меня отравить?

Лэнгли вздрогнул и по-мальчишески захлопал глазами. Его растерянность сейчас была абсолютной — он не сразу нашелся с ответом.

— Вы поняли это? — голос его был от волнения хриплым. — Когда?

— Только что, — я всхлипнула. — Она сказала мне — беги, беги….

«Другой человек едва не погиб. Она не ведает, что ей грозило, только ищет, кто виноват».

Она говорила тогда обо мне.

— Не плачьте, — прошептал Лэнгли и коснулся моей щеки рукой, утирая слезу.

Она могла убить меня. Попытаться убить меня еще раз.

— Я не позволю, чтобы с вами случилось что-то. Один раз я уже опоздал, но больше я вас не оставлю.

«Просто бросишь меня снова где-то на хуторе».

— Она в это верит? В эмпуса? В древнее зло?

— Я не знаю. Возможно. Главное, что верят другие.

— Что она вам сказала? — Мне казалось, что это важно. Что-то же должно было убедить Лэнгли поехать сюда? — Что ей нужны книги рождений и смертей? Что что-то в них позволит остановить это зло? Но почему она отправила меня? Думала, что я не вернусь и погибну?

Губы Лэнгли дрогнули, он нахмурился и слегка прикрыл глаза. И он не убирал руки, а мне было отчего-то легко и спокойно, пусть я уже поняла, что мне не нужно все это — любовь, заставляющая забыть обо всем, страсть, все на свете. Мне бы выжить.

— О ком вы? — переспросил Лэнгли.

— О госпоже Джонсон. Она едва не отравила меня. Как раз перед тем, как вы встретили меня в коридоре и мы потом нашли горящий сундук…

Лэнгли улыбнулся и отпустил меня, отступил назад, а мне показалось, он испытал облегчение. Что же, теперь мы оба знаем, что скрывать друг от друга что-либо бессмысленно.

— Вот что… — протянул он. — Госпожа Гэйн, вам все-таки стоит поспать. Хорошо, если дождь уймется к утру.

— Разве мы не торопимся? — удивилась я. — Ей нужны эти книги. Я не знаю зачем, но чем раньше мы окажемся в Школе, тем лучше. Она не пошлет никого, пока не решит, что и мы не вернулись, как Нэн, и тогда...

Лэнгли не успел ничего возразить, а меня осенила новая мысль.

— Что вы искали? Ответьте, я вас прошу.

— Я надеялся, что смогу что-то выяснить, но нет. Наверное… это что-то из сферы, мне неподвластной. Как ваша кармическая диагностика. Будет лучше, вы правы, если мы привезем эту книгу как можно скорее.

Эту книгу. Одну. И это означало, что мы отправляемся в путь? Я снова встретилась с Лэнгли взглядом, и он внезапно от меня отвернулся. Совсем немного, почти незаметно, будто вынужден был мне солгать. Сущие, какая теперь уже разница? Мы все погрязли в собственной и чужой лжи настолько, что и не выбраться! Я ведь тоже не была с ним до конца откровенна?

Я стянула с плеч мантию и протянула ему. Может, Лэнгли хотел отказаться, но никакая магия не укроет от проливного дождя. И он коротко мне кивнул, накинул мантию, подошел к столику, взял книгу и вручил ее мне.

— Подождете здесь, пока я снаряжу лошадей?

Я замотала головой. Нет, я больше не останусь одна и не выпущу Лэнгли из виду. Он опять может скрыться, кто знает, решит, что мне в монастыре безопаснее.

Какой же резон? Он думал, что в книгах что-то найдет, а потом понял, что очень сильно ошибся? А сказал мне, что поиски увенчались успехом. Беззастенчиво врал, чтобы я оказалась в теплом месте, или в этом он тоже солгал.

Почему люди не могут прожить без лжи?

Взгляд мой упал на книгу.

— Я подожду здесь. Вы ведь без меня не уедете?

Это было жалобно, даже жалко. Но Лэнгли не улыбнулся.

— Я не уеду без вас. Я вам обещал.

Поверила я ему? Да, что мне еще оставалось. Хотя бы в этом, потому что с его силой не стоило ничего швырнуть меня о стену или обрушить на меня камни. Задушить. Что угодно. Но он не собирался меня убивать… Итак. Госпожа Джонсон что-то ищет в этих книгах. Лэнгли в них что-то нашел.

У меня есть немного времени, чтобы узнать, что именно.

Я села на какие-то старые книги. На вид они слиплись и выглядели как добротный стул. Они действительно меня выдержали, и я с нетерпением раскрыла книгу.

Она лежала в архиве так, что записи в самом начале растеклись, расплылись, а ближе к концу стали более-менее четкие. Лиддон или Лидделл, вот что я буду искать.

В первую очередь я нашла эту страницу. «...то… Сол...», «А… ...рон», «П...ри...ия Кин», «Рича… ...сон», «Хоуп Лидд...» — все, кто умерли друг за другом, но не в один день. Раз некая Хоуп Лидд… умерла, она должна была когда-то родиться.

Я посмотрела на обложку. Книга охватывала почти тридцать лет — наверное, она касалась жителей одной или двух деревень. Если Хоуп была молода, я отыщу ее. Что я найду еще? Ее мать, разумеется.

Я не знала, что буду делать с этим, что мне это даст. Если только смогу разобрать фамилию полностью. Я быстро листала страницы, рискуя пропустить нужное, потому что различить буквы среди пятен — задача непосильная, но мне повезло. Я увидела имя «Хоу… ...дд...» — она родилась за двадцать семь лет до своей смерти, и, хотя имя матери было растекшимся, фамилию я могла сопоставить.

«...иддон».

Интересно, отчего она умерла? Болела? Роды? Упала с лошади? Эмпус?

Нет, оборвала я себя, это неинтересно. Раз я здесь с этой книгой, кого я могу найти? Юджина. Он был старше Вероники ненамного, Лэнгли говорил… года на три, Юджин должен быть в этой книге. Если родился в этой деревне, но если нет…

Я посмотрела на стол. Там были другие книги. Лэнгли не собирался брать их с собой.

Я дернула за страницу слишком резко и надорвала ее. Сущие, я неловкая! Ничего не случилось особенно страшного, но я все равно досадовала на себя. И я почти дошла до нужных мне страниц, как вдруг заметила нечто странное.

Такой неловкой я была не одна?

Я присмотрелась. Страница выдрана. Непонятно, когда, может, сегодня, а может, сотню лет назад. И теперь меня занимало другое — как много страниц пропало из этой книги?

Я ничего не успела найти, потому что вернулся Лэнгли. Он протянул руку за книгой, а я как бы невзначай поинтересовалась:

— Как вы думаете, кто мог вырвать страницы из этих книг?

Он был готов к такому вопросу или в самом деле дал логичное объяснение?

— Я думаю, это не редкость в те времена. Нотариусов тогда еще не было, а что могло лучше подтвердить родство в случае наследственных тяжб, как не «выписка» из книги рождений?

Да, конечно, вот где нужные мне страницы!

— Вы полагаете, что Юджин их вырвал, когда доказывал право на наследство перед самим королем?

Улыбка Лэнгли была мне ответом. Все просто, не нужно искать странности там, где их нет. Но правды я уже не узнаю.

Ливень не ослабел, и лошади были весьма недовольны. Зато нас с Лэнгли взбодрил холод, мои волосы вымокли сразу, Лэнгли тоже растерял свой великосветский лоск, но когда мы въехали в лес, всем стало легче. Тропинка была только слишком узкой, чтобы мы могли разговаривать. Лэнгли ехал впереди, я за ним, и чтобы не задаваться вопросами, смотрела, как болтается лошадиный хвост.

Я предложила заехать к объездчику Стю, Лэнгли согласился, что это отличная мысль. Ни сам Стю, ни Джим еще не вернулись, но Сюзи накормила нас ужином и приказала работнику позаботиться о лошадях. Она не проявила любопытство, приняв Лэнгли, возможно, за моего поверенного, и посоветовала нам переночевать. Это было разумно — мы задержались у нее до утра.

Проснулась я, когда явились уставшие Стю и Джим, от их криков и ржания лошади. Лэнгли заплатил за постой, и мы тронулись в путь. Мантии наши подсохли, но ливень, закончившийся было к утру, нагнал нас днем, и, как мы ни спешили, пришлось навестить и Питера.

Крестьяне жили своим трудом, им не было дела до путешествующих господ. Мэри накрыла на стол, Питер похвастался теленком. Где мы были, куда ездили, что нашли — нас не спрашивали и тут. Как и Сюзи, Мэри и Питера интересовали лишь деньги, и мне показалось, им обоим немного досадно, что Лэнгли заплатил вперед и больше они ничего не получат.

Мы не молчали в пути — Лэнгли знал множество исторических анекдотов. Я услышала рассказ об убийстве короля в стародавние времена, о заговорах, об отравлении наследников, о похищении фаворитки, о страшных убийствах оборотнем-волком — обычным волком, как выяснилось. Ни слова Лэнгли не сказал о себе, не спросил меня ни о чем, и я слушала его и думала — как хорошо, когда ты историк. Приятный собеседник, интересный, увлекающийся, умеющий увлечь рассказами других, и не нужно никаких откровений, поведай, какие тяготы были у людей много веков назад.

Темнело, мы подъезжали к Школе. Мы ехали уже по старой тропе, и мне стало вдруг страшно. Лэнгли, как раз подбиравшийся к развязке очередной исторической байки про королеву и трех ее пасынков, прервал свой рассказ.

— Что-то не так, госпожа Гэйн?

Он больше ни разу не назвал меня «Стефани», и я поняла, что тогда он просто хотел привести меня в чувство. И хорошо. Не стоило сокращать с ним дистанцию.

— Я боюсь, что что-то случилось.

Лэнгли кивнул понимающе.

— Мы скоро узнаем.

Школа надвигалась на нас как грозовая туча. Светились огни — не везде. Студентки уже легли спать. Кто-то еще умер, пока нас не было?

Лэнгли завел лошадей в конюшню, отдал мне книгу и посоветовал пойти в дом. Я очень устала, мне казалось это лучшим решением, и потом — хоть и слабая, но надежда теплилась — что вернулась бродяжка-Нэн. К моему удивлению, дверь Школы оказалась не заперта. Нас ждали, или пока не было Лэнгли, Фил решил, что можно пренебречь всеми мерами безопасности?

На лестнице я столкнулась с Джулией. Она шла, держа в руках кучу тетрадок и классный журнал, и, увидев меня, изумилась донельзя.

— Я не знала, что ты гуляешь по темноте, Стефани. Тебе уже лучше?

Я пробормотала в ответ что-то невразумительное. Джулия осталась в неведении, как и студентки. На то, что было в моих руках, она не обратила внимания.

Кое-где в спальнях преподавателей горел свет, но госпожа Джонсон уже легла, чему я порадовалась. Я боялась, что если она постучится ко мне, я не справлюсь со страхом и неприязнью. В моей комнате все было так, как я и оставила, Люси только унесла поднос. Я положила на стол книгу, стянула мантию и сюртук Лэнгли — и улыбнулась. Он проявлял ко мне заботу, вызванную хорошим воспитанием, но она была теплой. Или мне хотелось так думать.

Одежда моя была грязной, страшной, я понимала, что выкину все это вон. Я успела лишь снять сапоги, превратившиеся в нечто ужасное, и я сомневалась, что Фил приведет их в порядок, когда раздался стук в дверь.

Сердце пропустило пару ударов. Госпожа Джонсон?

Мне было страшно открывать, а кто-то за дверью не спешил заходить, даже когда я слабо пискнула: «Войдите». «Вряд ли это эмпус», — равнодушно подумала я и открыла дверь.

— Вот спасибо, а то у меня руки заняты. Где ты пропадала все время? Фил сказал, что вы с директором по деревням ездили, искали украденных лошадей? Не нашли? Ах, досадно...