Глава 11

Утром, в экипаже, доставляющем нас в школу, я не смогла ответить на вопрос Кеймана, потому что отчаянно зевала. Казалось, что если я зевну еще шире, то вывихну челюсть. Но терпения Кросту было не занимать, и он твердо вознамерился получить ответ.

– Да. Я не спала ночью. Ты ведь знаешь, зачем спрашиваешь?

– Просто хочу узнать, почему ты пять часов просидела на крыльце, и надеюсь, что расскажешь сама. Похоже, не расскажешь.

Я вдохнула и сделала большой глоток кофе. Кто придумал, что он бодрит?

– Ты скажешь, что это глупо.

– Когда я так говорил?

– Да всегда! С первого курса все время ругаешься.

– Возможно. Когда ты делаешь реально странные вещи. На скорости, с крыльями, влетаешь в драку. Или когда сжигаешь библиотеку. Но издеваться над несчастной девушкой, спасшей подругу из лап безумного бога, даже для меня слишком.

– Ну, хорошо, – вздохнула я. – Надеялась, что он придет. Чтобы я его проводила.

– Не все приходят. Не всем это нужно.

– Да, но я могла бы извиниться. Хотя бы спросить его имя.

– Он не хотел, чтобы его знали. Думаю, прошлое имя напоминало о не самой лучшей жизни. Без имени ему было проще.

– Ему было бы проще, если бы сущность не требовала убивать и пытать.

– Но так уж случилось, что ты не успела ему помочь. Подумай вот о чем: Акорион хотел добраться до тебя. И знал, что ты попробуешь спасти Брину. Даже если бы ты снесла забор и решила выкрасть Брину, раскидав стражу, он все равно, скорее всего, убил бы палача. Потому что хотел сыграть в эту игру.

– Мы не знаем наверняка, – пробурчала я, уставилась в окно и просидела так до момента, пока экипаж не приземлился во внутреннем дворе школы.

Казалось, я не была здесь сотню лет! Хотя на самом деле всего неделю с небольшим. Здесь ничего не изменилось, разве что первый снег слепящим белым одеялом укрыл все поверхности, превратив мрачный старый замок в сказочный.

– У тебя даже есть время поспать перед обедом, потому что завтрак мы благополучно пропустили.

А еще встретиться с Аннабет и Катариной. Но этим я делиться не стала, просто застегнула пальто и вылезла наружу. Холодно, сыро и небо снова хмурится – все признаки приближения Бала Огня, на который я не собиралась идти. В этом году мне уж точно нечего там делать.

Скрипнула входная дверь – и к нам направился Арен Уотерторн в накинутой наспех куртке. Мне срочно захотелось залезть обратно в карету и свалить как можно дальше, но черные кони уже исчезли, и экипаж превратился в бесполезную фиговину.

– Магистр Крост. Адептка Шторм. Мы не ждали вас так рано. Плохо спалось?

Он так пристально на меня уставился, что сомнений в том, кому предназначался вопрос, не осталось.

– Арен…

Я не знала, что ему сказать. Но он ждал, и я ляпнула последнее, что вообще можно было говорить:

– Мне жаль.

Уотерторн рассмеялся.

– Жаль. Да уж. Тебе жаль. Ты когда в зеркало смотришь, кончаешь, да?

– Арен! – Кейман выступил вперед. – Следи за языком.

– Ты готов покрывать ее, даже если крышечка у нашей девочки снова уедет. Уверен, что это уже не случилось?

Он перевел взгляд на меня, и я невольно отшатнулась. Водную стихию нельзя назвать мирной и безопасной, но сейчас она превратилась в ледяное пламя.

– Ты ни на секунду не задумалась о том, что у других тоже есть близкие и они их защищают. Ведь есть только ты и твой мир, и твои родные, которых нужно непременно спасать. Если кто-то отказывается использовать своих друзей – то становится врагом, коварно утаившим путь к спасению, так? Готов поспорить на всю свою магию, что ты уже назначила меня врагом, вставляющим тебе палки в колеса, и ни на секунду не задумалась, что я могу хранить чью-то жизнь, так? Правда в том, что тебе не нужны соратники, Таара, тебе нужны слуги, которые готовы жертвовать всем ради того, чтобы тебе было хорошо. И, может, он, – Арен скривился, посмотрев на Кроста, – и готов потакать всем твоим капризам, но я тебе говорю – пошла к демонам, маленькая лживая эгоистичная сука! Ты не думаешь ни о ком, кроме себя, и я больше не собираюсь тебе помогать. Однажды ты останешься одна. И это будет очень справедливо, потому что любить тебя или хотя бы уважать просто не за что. Магистр Крост, школа в полном порядке, когда вернется ди Файр, то передаст дела. А меня ждут в столице, надо посетить похороны. Без меня они не начнутся. Точнее, не состоятся.

Иногда я думаю, что не задалось утро или ночь, пара или завтрак, возможно даже целая неделя или семестр. Но правда в том, что у меня не задалась вся жизнь.

– Тебе не нужно его слушать, – вздохнул Крост. – Арен остынет. Он потерял друга.

– Он прав. Мы обвинили его в заказном убийстве и подкупе, а потом решили, что он готов пожертвовать Бриной, чтобы прикрыть свою задницу. А он просто не хотел впутывать друга. Я облажалась.

– Ты принимала решение не одна.

– Но мне он поверил. И ко мне на встречу шел.

– Машины времени не существует, мы не можем ничего изменить. С Ареном поговорим позже. Ступай поспи. Я дождусь Бастиана, посмотрю, цела ли библиотека, и попробую придумать, что делать с баоном.

– А… да. Еще один член клуба «Ненавижу Таару». Им уже стоит сочинить гимн и назначить членские взносы. Интересно, если я туда попрошусь, примут?

– Знаешь, о чем я думаю все чаще? – задумчиво произнес Кейман, когда мы поднимались по ступенькам ко входу в школу.

– М-м-м?

– Что лучше бы оплатил тебе колледж и подарил на совершеннолетие «Бентли».

– А здесь машина не будет работать, да?

– Увы. Могу только красную лакированную метлу.

– Нет, спасибо, у меня своя. – Я махнула крыльями, и от поднявшегося ветра на пол грохнулась и тут же погасла свеча.

К счастью, все адепты были на занятиях, и я беспрепятственно проскользнула к себе в комнату. Вещи с практики уже доставили, бросили сундуки прямо на проходе. Огромным блаженством было раздеться и спрятаться под одеялом. От холода первого снега, от осуждающего, полного боли, взгляда Арена, от картины качающегося на ветру тела его друга с зажатыми в руке черными розами для меня. От горечи и тепла поцелуя на губах.

Я должна это прекратить. Должна остановить Акориона, не позволить ему убивать и превращать людей в монстров. Перевернуть все и заставить его ошибиться. Только как выиграть в игре, правил которой я даже не знаю? Как быть на шаг впереди того, кому дает силу безумие?

На самом деле я знаю ответ. Просто не хочу верить, что он верный.

Я провалилась в беспокойный поверхностный сон, который вскоре перешел в такой крепкий и глубокий, что разбудить меня не смог ни звонок, возвестивший о конце занятий, ни ураган, разыгравшийся за окном. Лишь после наступления темноты я с трудом заставила себя открыть глаза, но еще долго лежала, вслушиваясь в раскаты грома за окном.

Интересно, ужин уже кончился? Казалось, я бы съела целого быка! Голод все же победил страх перед встречей с Аннабет и остальными, поэтому я заставила себя подняться. В зеркале отражалась взъерошенная, осунувшаяся и усталая Деллин. Или не Деллин. Тоже та еще задачка.

Но какой же все-таки кайф был переодеться в школьную форму, собрать волосы в косу и отправиться на ужин. На самый обычный ужин. В самой обычной школьной форме.

Выходя из самой обычной комнаты, я вдруг споткнулась, взвизгнула и упала в гроб. Тоже самый обычный.

– Хоть бы на подушечку потратились! – проворчала из недр деревянного подарочка.

Крылья в него не влезли, да еще и гроб оказался весьма низкого качества, поэтому падая я противно оцарапала одно крыло. Немногочисленный народ, опаздывающий на ужин, столпился вокруг и смотрел с интересом, а кто-то радостно хихикал.

– Что смотришь? – рыкнула я на какого-то парня. – Видишь, мне не подошел? Сейчас тебе примерю!

Коридор мгновенно опустел. Хоть где-то пригодилась репутация конченой стервы. Меня, может, и не особо любили, но хотя бы разумно побаивались. Не все, впрочем, иначе бы дешевенький деревянный гробик не оказался возле дверей в мою спальню.

Я как раз, пыхтя и ругаясь, затаскивала его в комнату, как в дверном проеме показалась сначала блондинистая коса, а следом за ней и Габриэл.

– Деллин? Что ты делаешь?

– Не видишь? Гроб тащу!

– Зачем?

– Ну не отказываться же, раз подарили? Отличное решение для хранения вещей. Буду держать там конспекты Яспере, у меня их уже столько накопилось, что можно три ходки на кладбище сделать.

– Ты в порядке?

– Я?

Наконец гроб кое-как влез в пространство между кроватью и стеной. Ну и планировочка: комната, посреди стоит кровать, по правую руку от нее на боку гробик (кстати, дерево по цвету к остальной мебели не подходит), по левую стол, стул и шкаф. Еще год, и Кейману придется выделить мне двухэтажные апартаменты по соседству с Ясперой. Или Ленардом. Будем ходить друг к другу в гости и стучать по батареям, чтобы не шумели. Ради такого дела даже куплю батарею.

– Да. Я в порядке.

– И Лорелей не грозит мучительная смерть?

– Мучительная? Брось, это не в моем стиле. Но если ты пытаешься выведать, не планирую ли я месть этой сучке за вот это, – кивнула на гроб, – то могу заверить – планирую. Пусть забьется в шкаф и дрожит от страха.

– Я не шпионю для Лорелей, – обиделся Габриэл.

– Правда? А я думала, у тебя такая привычка.

– Долго ты еще будешь меня ненавидеть?

– Всю жизнь. Возможно, недолгую, если тебе от этого легче. Вдруг у Лорелей талант предсказательницы?

– Ты идешь на ужин? Я как раз надеялся поймать тебя по дороге и поговорить.

– Поговорить? О чем?

– О твоей подруге. О Рине. Вы ведь дружите?

Дружу ли я с принцессой, у которой увела жениха и которую хотели сжечь в жертву мне?

– Ну, так. Общаемся.

– Она пригласила меня на бал. Причем так… безапелляционно. Я честно растерялся, потому что обычно девушки стесняются и нервничают, а не говорят так, словно я их подданный. Но у меня есть девушка, и… я подумал, ты бы могла объяснить Рине, что я… не имел в виду того, о чем она подумала.

– Ты что, согласился идти на бал с Риной, а теперь просишь меня, чтобы я за тебя отказала ей? – обалдела я.

Мы шли по коридору к столовой, и я уже дважды пожалела, что решила выйти к ужину. Надо было начинать с утра! С утра я слишком сонная, чтобы так удивляться тому трындецу, который происходит вокруг.

– Я не соглашался. Я промолчал. А она сказала: «Отлично, мое платье будет розовым, и хорошо, если ты подаришь букет ему в тон». И ушла.

Да… можно вывезти принцессу из дворца, но очень сложно ввезти в нее понимание, что власть закончилась.

– Так ты мне поможешь? Делл, я тебя умоляю! Мне конец, если об этом узнает невеста!

– Поделом тебе.

– Деллин!

– Что? В прошлом году тебя не волновали такие мелочи, как две приглашенные на бал девушки. Кинешь ее перед самым началом, как показала практика, самое страшное, что может случиться, – тебе заварят дверь.

– Боюсь, в этот раз мне заварят другое отверстие, – мрачно изрек Габриэл.

Мне даже стало его жалко.

– Ладно, я посмотрю, что можно сделать. Но ничего не обещаю!

– Если получится – проси все, что хочешь.

– Фрейлиной будешь, – буркнула я. – Пора менять принцесс на накачанных полуголых красавчиков.

– Что?

– Ничего, сгинь с глаз моих, Габриэл! И без тебя тошно.

Он быстро прошмыгнул мимо меня в столовую и присоединился к друзьям-водникам, а я направилась к своему столику, который пустовал. Катарина и Аннабет, вероятно, еще не пришли, ужин только начался, но меня вдруг охватило странное и неясное тревожное чувство. Ведомая интуицией, я повернула голову и… увидела Аннабет и принцессу за одним из самых дальних столов, в тени колонны и кадки с каким-то иномирским неизвестным фикусом.

На кой хрен я вообще пошла на этот ужин? Можно было догадаться, что после сцены на практике Аннабет предпочтет сидеть как можно дальше от меня. Вот кто действительно обладал даром предсказателя – так это Арен Уотерторн. Я уже осталась одна за столиком и, если честно, не могу сказать, что несправедливо.

Не в моих правилах было хвостиком таскаться за теми, кто демонстративно не желал иметь со мной ничего общего, гордость бы сдохла в муках, если бы я растерянно озиралась и искала, куда бы приткнуться. Так что я уверенно и невозмутимо направилась к столу, делая вид, что это я всех выгнала и изволила сидеть в одиночестве. Получилось, по-моему, эффектно.

Вот только кто-то вдруг схватил меня за крыло, прямо за шип, и дернул в сторону с такой неожиданной силой, что я едва удержалась на ногах и за долю секунды прокляла Кеймана с его экспериментами на школьной форме и в частности обуви.

– Деллин! Ты теперь сидишь здесь! – объявила Катарина.

Она была куда сильнее, чем казалась на вид. Оттащила меня к дальнему столу и, обругав бедный фикус, усадила на свободное место. Я пребывала в таком шоке, что даже не слишком-то сопротивлялась. Впрочем, понятия не имею, какое из чувств оказалось сильнее: радость, что меня не выгнали из-за стола, или недоумение, потому что стол, похоже, выгнал всех нас.

– А что…

– Не садись за тот стол, я серьезно, – предупредила принцесса. – Лорелей с ним что-то сделала, наложила какое-то заклятье. Только никто не может понять, какое именно и как его снять. Все, что туда попадает, мгновенно превращается в угольки. Знаешь, салат, оказывается, очень хорошо горит.

– И школьная форма, – добавила Аннабет.

Мы с ней играли в странную игру: старались смотреть друг на друга в противофазе. И успешно с этим справлялись.

– Лорд Уотерторн и Бастиан возились с ним весь вечер, но ничего не смогли сделать и велели ждать магистра Кроста. Бастиан сказал, что Лорелей, вероятно, превратила стол в артефакт.

– А почему его нельзя заменить?

– Пытались. Он намертво вплавился в пол.

– Потрясающе. Лорелей прислала мне гроб к дверям комнаты. Видимо, решила, что он меня или испугает, или развлечет. Хотя второе вряд ли.

– Какой кошмар! Она нездорова.

– Значит, в отсутствие Кеймана Лорелей ушла в отрыв. Она сильно тебя доставала?

– Нет. – Катарина пожала плечами. – Поначалу она была занята Бастианом. Все крутилась возле него, рассказывала всем, как между ними вспыхнули старые чувства, и показывала в штормграме всю свою богатую коллекцию нижнего белья. Потом вернулась Аннабет, и Лорелей с дружками заколдовали стол. А потом она всем хвасталась, что вечером идет в спальню к Бастиану и – цитирую – «вряд ли он выпустит меня раньше конца выходных». Запугивала всех тем, что станет леди ди Файр, и нам не поздоровится. Ты бы слышала, как Бастиан орал.

– Орал? Что, прямо в школе?

У меня даже аппетит появился, и теплый салат пришелся как раз кстати. Похоже, во время практики жизнь в школе кипела.

– Ну… мы предполагали, что все не так радужно, как рассказывает Лорелей, и прокрались в преподавательский корпус… хотя ладно, кому я вру? Мы хотели отомстить Бастиану за то, что меняет девиц как перчатки. Я понимаю, бросить ме… кхм… принцессу ради тебя, но бросить тебя ради блондинистой лохудры?! Вот поэтому мы и слышали, как Лорелей дали от ворот поворот. Кажется, Бастиан орал что-то вроде «ты совсем охренела, я весь вечер с твоим столом сношался, я уже натрахался, спасибо!». Я столько слов новых выучила. Больше, чем на парах магистра Ленарда.

Я подавилась картофелиной и закашлялась от смеха, живо представив эту картину. Да, пристать к Бастиану, когда близился суд над Бриной, было еще одной ошибкой Лорелей. Вскипевшая было ревность быстро успокоилась.

Хотя кто знает, может, раньше Бастиан Лорелей не отказывал…

– Что еще новенького? Освоилась? – спросила я, когда мы закончили с горячим.

Аннабет старательно делала вид, будто она слишком уставшая и сонная, чтобы активно участвовать в разговоре, но по крайней мере не смотрела с ужасом и не пыталась сбежать. На большее было сложно рассчитывать, потому что я все-таки свернула на ее глазах шею взрослому мужику. Вот все же зря Лорелей выпедривается. Кто знает, когда меня накроет в следующий раз?

– Так, – принцесса пожала плечами, – немного. Очень сложно заниматься, когда всю жизнь изучала историю, этикет и искусство. И мне вас не хватало. Непросто жить, когда не с кем даже поговорить. Боюсь, я вряд ли стану здесь своей.

В голосе Катарины промелькнула едва уловимая грусть. Она старалась выглядеть равнодушной, но вряд ли ей было просто. Хотя, судя по ультиматуму Габриэлу, она явно оправлялась после предательства отца.

– Но есть и плюсы. Я нашла работу.

– У Арена Уотерторна, – не выдержав, буркнула Аннабет.

– Ого… это… м-м-м… интересно.

– Да, лорд Уотерторн взял меня помощницей. Пока что на время, которое он в школе, но это своего рода испытательный срок. Мне кажется, я его прошла. Хвастаться нескромно, но в том, что касается организаторской работы, я неплоха – слугами же как-то командовала.

Я покосилась на Аннабет, которую не посвящали в детали появления Катарины в школе, но она или сделала вид, что не услышала ремарку про слуг, или сочла их обычным атрибутом богатых семей. Это для меня, наверное, слуги были чем-то из категории роскоши. Для части меня.

А Уотерторн весьма неплох. Катарина пусть и официально мертвая, но все же принцесса. И если Сайлер вдруг соверенно случайно не выживет во время разборок с Акорионом, а Крост при этом победит, может статься, что Арен Уотерторн окажется близок к короне. Готова поспорить на левое крыло, что следующую партию кексов получит именно Катарина.

– Ого, – хмыкнула она, когда на столе появился десерт, – в честь чего это такая роскошь?

Я против воли заулыбалась: сегодня ужин завершался мятным чаем, миской крупной спелой черники и марципановой конфетой. Иногда Кейман делал удивительные вещи, чтобы меня радовать. Слоеные корзинки с начинками в часовне, букет цветов с доставкой в комнату, любимые вкусности на ужин. Почему все самые приятные моменты с ним завязаны на еде?

Кстати, о Кеймане. Мы уже допивали чай, и я, пребывая в неуместно радостном настроении, почти предложила Катарине и Аннабет прогуляться, как вдруг столовую почтил присутствием сам директор. Поздоровался с немногочисленными адептами, оставшимися до конца ужина, внимательно осмотрел несчастный стол и сделал такое лицо, что сразу стало ясно: тот день, когда Крост постановил, что Высшей Школе Темных быть, уже не раз проклинался.

– Адептки Шторм, Роял и Фейн – приятного аппетита.

– Спасибо, – нестройным хором откликнулись мы.

И насторожились.

– Адептка Шторм, на пару слов. Адептка Роял, магистр Ванджерия недовольна вашим усердием. Адептка Фейн, завтра у вас «окно», зайдите ко мне в кабинет.

– А нам можно вернуться за столик? – спросила с надеждой Катарина.

– Пока не стоит, если не любите пережаренные стейки. Кстати, о жареном. Поскольку приближается, будь он неладен, Бал Огня, я выражаю надежду, что он впервые за последние годы пройдет без эксцессов. Слышите? Адептка Шторм?

– Чего сразу я? Я на него вообще не пойду.

– Пра-а-авда? – делано удивился Крост. – В таком случае избавьте меня от того, чтобы нести эту весть Алайе.

– Алайя! – Я выругалась сквозь зубы, за что снискала укоризненное покачивание головой Кроста. – Я о ней забыла.

Если я не надену ее платье, над которым она трудится с лета, и не прорекламирую ателье, то Лорелей покажется лучшей подружкой и верной фанаткой по сравнению с разъяренной Алайей.

– Хорошо, – вздохнула я. – Иду.

– Вот и идемте. В коридор. На разговор.

Что-то мне не понравился его тон. Опять привет от Акориона? Других вариантов нет, я еще даже не успела ничего натворить!

Катарина и Аннабет остались пить чай, а мы с Кейманом вышли в общую гостиную. Там, на фоне треска поленьев в камине и ритмичного щелкания часов, можно было сколь угодно долго стоять у окна и смотреть на бесконечный поток снега. Ну, и общаться.

– Что-то случилось? – спросила я.

– Скажи мне, ты подожгла зал исполнения приговоров?

Я отчаянно замотала головой.

– Нет! Ничего я не поджигала, я взяла Брину и улетела!

– А Сайлер сказал, ты угрожала сжечь дворец.

– Ну… технически… он меня довел!

– И после этого сгорел зал, где якобы казнили Брину.

– Не я это! Сколько можно вешать на меня всех собак?! Значит, Акорион вернулся, чтобы оставить мне прощальную записку. Что? Ты мне не веришь?

– Я верю. Только думай, прежде чем угрожать кому-то. Сейчас у всего есть уши.

Раздосадованная, я отвернулась к окну. Следовало ожидать чего-то такого.

– И чего хочет король? Чтобы я отстроила им новый сарай для убийств?

Крост вдруг рассмеялся. Не зло, а как-то… не знаю, как будто наслаждался хорошей шуткой.

– Готов сесть за стол переговоров. Не знаю, что еще ты ему сказала, но это определенно впечатлило его величество. Посмотрим, до чего удастся договориться. Но…

Он посерьезнел.

– Угрожать сжигать чужие дома и дворцы все же нехорошо.

– Я поняла.

– Верится с трудом. Я понимаю, что кое-кто доводит и злит. Но у Акориона куда больше способов выбить тебя из колеи. Учись терпению на тех, кого нежелательно убивать. Кстати, об учебе. Комиссия рассмотрела твой запрос по крылогонкам, ты можешь приступать к тренировкам. Думаю, место в команде найдется.

Крылогонки! Я едва не запрыгала от радости. Наконец-то я поучаствую в соревнованиях! На первом курсе я все пропустила, валяясь в больнице, на втором вообще умерла. Интересно, хотя бы на третьем дойду до турнира?

Внимание привлекло какое-то движение во дворе. Приглядевшись, я увидела Бастиана. Кутаясь в пальто и прикрывая лицо высоким воротником, он быстро шел от экипажа ко входу.

– Я думала, он вернулся утром.

– Заезжал в столицу.

– Все прошло нормально?

– Да. Брина во Фригхейме.

– Тогда чего у Бастиана такой кислый вид?

– А, – довольно усмехнулся Кейман, – я заставил его читать лекции первокурсникам-огневикам. Раз уж он все равно здесь ошивается.

Бастиан – преподаватель?! Я не выдержала и гнусно захихикала. Черт, а можно мне на открытый урок? Я должна увидеть его в рубашечке и мантии, читающего наивным адептам о технике безопасности использования огненных крупиц.

Итого имеем: мы спасли Брину, меня не выгнали из-за стола, накормили десертом, взяли в команду по крылогонкам, Сайлер растерял принципиальность и пошел на попятный, Бастиан преподает, а мир, кажется, начал сходить с ума в позитивную сторону. И даже если завтра все кардинально изменится, я хочу просто порадоваться переменам. И, быть может, погулять под снегом.

Что же могло испортить внезапно ставший шикарным вечер?

Правильный ответ: Яспера.

Хотя нет, сначала в гостиную явился Бастиан. Оглядел хмурым взглядом пространство, нас, поежился, стряхнул с пальто снег и подошел. В руках он держал небольшую черную коробочку, и я живо заинтересовалась – чего это там такого он принес?

Но не успела спросить, потому что следом с лестницы в гостиную вползла Яспера, и мы дружно открыли рты.

Она именно вползла, цепляясь за перила и пошатываясь. Чуть было не сшибла кресло, запнулась о краешек ковра и в мгновение ока очутилась рядом с нами. Кейман, кажется, потерял дар речи, и впервые за много месяцев не из-за меня. Даже приятно стало. В том, что Яспера выпила, сомнений не возникало, вопросы могли быть, сколько именно. Много, судя по подернутым дымкой глазам и неспособности стоять прямо.

– Яспера, что происходит?

Крост спросил вежливо, но мне по привычке стало страшновато. Все же на месте Ясперы я бы не рисковала положением в школе, ибо за забором ее ждет король демонов.

– Ты что, пьяная?

– Как же я вас ненавижу… – трагически вздохнула она. – Знали бы вы. Всех вас.

Она повернулась к Бастиану.

– Тебя. Потому что ты – эгоистичный придурок с деньгами.

Ко мне.

– Тебя. Потому что ты – сука, из-за которой все рухнуло.

Кейман терпеливо, но несколько угрожающе ждал своей очереди.

– И тебя.

Ему она еще и ткнула пальцем с острым заточенным когтем в грудь – больно, наверное.

– Потому что ты обещал. А ушел к ней, как только она поманила.

Я открыла было рот, чтобы сказать, что лично я никого никуда не переманивала и отстали бы они уже со своими претензиями, но, подумав, решила помолчать. Потому что если бросившуюся в драку Ясперу оправдают пьянством оной, то меня – обвинят в дурости. И еще накажут до кучи.

– Демоны… – пробормотал Кейман. – Если тебя увидят адепты, я клянусь, переведу в уборщицы! Иди сюда, пошли отсыпаться!

Он схватил было ее за руку чуть повыше локтя, но Яспера с неожиданной для пьяной и расстроенной женщины силой отпихнула его. Не ожидавший такого отпора Крост отшатнулся.

– Не прикасайся ко мне! – прошипела Ванджерия. – Не хочу, чтобы ты ко мне прикасался! Я лучше крокодила поцелую, чем еще раз позволю тебе меня мучить!

Она снова повернулась ко мне, несколько секунд пытаясь собрать глаза в кучу. Предчувствие чего-то нехорошего едва успело зародиться под ложечкой, но так и не переросло в тревогу. Яспера вдруг сделала шаг, и у меня только мелькнула мысль – что в драку кинуться все же придется.

Но она успела запустить свою лапу в мои волосы раньше, чем я среагировала. А потом меня… поцеловала.

Ну то есть… в губы, с неожиданным напором, оставляя следы ярко-красной помады. Поцелуй длился всего пару секунд, которые я провела в глубоком шоке, и от того, собственно, не сопротивлялась, а когда оцепенение прошло, Яспера уже отстранилась и снова всех удивила.

Закатила глаза и грохнулась в обморок, снеся по дороге маленький журнальный столик с забытыми на нем чьими-то книгами.

Первым очнулся Бастиан:

– Я должен сохранить это в памяти навсегда! Почему все самое горячее заканчивается так не вовремя?!

– Тебе что, тринадцать? – Я покачала головой. – Даже не знаю, обижаться, что меня назначили крокодилом, или спросить, откуда она про них знает. Что с ней? Поехала крышей или решила, что, раз с мужиками не складывается, стоит осмотреться повнимательнее?

– Что-то не слишком внимательно она осмотрелась, – хмыкнул Бастиан.

Получил от меня тычок под ребра и поморщился. Кейман, склонившись над Ясперой, пытался привести ее в чувство.

– Я бы на твоем месте отнесла ее к лекарю, потому что это точно не алкоголь. Она трезва.

– Ты уверена? – Он посмотрел на меня.

Я сделала такое лицо, что вопросы отпали. Украдкой, пока никто не видел, вытерла с губ красную помаду и на всякий случай отошла. Вдруг очнется и решит, что сгорел сарай, гори и хата. Я как-то не уверена, что от нее отобьюсь, а на помощь Бастиана можно не рассчитывать.

Несколько попыток заставить Ясперу прийти в себя ничего не дали, и Кейману пришлось взять ее на руки и направиться в сторону лекарского крыла. При виде безвольно висевшей руки демоницы мне даже стало ее жалко. Что могло случиться, что она пришла в такое состояние?

По идее, что угодно: простуда с сильной лихорадкой, неудачно сваренное зелье, встреча с Ванджерием, которая хоть и маловероятна, но теоретически возможна, встреча с Акорионом. И еще тысяча причин, которых я не знаю. Но интуиция подсказывала, что вряд ли Яспера объелась ядовитых одуванчиков.

Нас ждут очередные неприятности. Это уж точно. А так все хорошо начиналось!

– Спокойной ночи, – буркнула я, когда шаги Кеймана стихли.

Решила, что лучше бы мне просидеть остаток дня в комнате, пока еще кто-нибудь в ближайшем окружении не поехал крышей раньше меня.

– Стой! – Бастиан в последний момент схватил меня за локоть. – Я тебя искал. Надо поговорить.

– О чем?

От него пахло не привычным кофе, а морозом, холод заглушал все остальные запахи. На черном пальто все еще таяли снежинки.

– Вообще хотел спросить, не повторите ли вы с Ясперой это на бис, но…

Я закатила глаза и снова направилась к выходу. Похоже, теперь, когда сестра оказалась в безопасности, Бастиан расслабился и снова стал собой – невыносимым самовлюбленным придурком с шуточками про секс. Когда-нибудь он дошутится, я клянусь!

– Ладно, ладно!

В коридоре он догнал меня и снова остановил.

– Нет так нет, я же не настаиваю. Но хоть фантазировать-то могу?

– Еще одно слово, и я откушу тебе хвост, ди Файр! – рявкнула я. – Только превратись, клянусь, на ужин у всей школы будут драконьи стейки из мяса с твоей задницы!

– Оно слишком жесткое, бери с холки, она меньше работает, – усмехнулся он.

– Тогда лучше высосать мозги. Уж они-то вообще невинны и расслаблены большую часть времени.

Бастиан открыло было рот, и я приготовилась к очередному потоку остроумия, но, похоже, даже драконы иногда могли взрослеть – на этот раз он промолчал. Глаза, конечно, нехорошо сверкнули, и в целом направление потенциальной невысказанной шутки стало понятно, но, к счастью, этот бессмысленный спор закончился. И Бастиан посерьезнел, снова достав коробочку.

– Я должен поблагодарить тебя за то, что спасла мою сестру.

С этими словами он протянул мне эту коробку. Которую я почему-то испугалась взять. И сделала ровно то, что обычно делал он: скрыла испуг за бравадой.

– Ты что, принес мне коробку конфет в благодарность за спасение Брины?

– Это не коробка конфет. Но в следующий раз принесу тебе килограмм летучих мышей и дохлых тараканов.

На этом я закончила ломаться, потому что на самом деле было до ужаса интересно, что в коробке. Я бы, если честно, очень хотела их портреты. Вдруг подумала, что если все получится, как планирую, если удастся уйти на Землю, то мне бы хотелось иметь при себе их портреты. Просто на память. Как напоминание, что все они были в моей жизни.

– Сколько живут драконы? – Я вдруг подняла голову и посмотрела в темные глаза, где отражались отблески пламени из камина.

– Что?

– Сколько ты проживешь? Драконы ведь живут дольше людей.

– Столько, сколько протянет сердце. Оно не вечно.

– Но речь ведь о нескольких сотнях лет, так? Драконы могут жить тысячи… сердце было небольшое, дракон, которому оно принадлежало, погиб молодым, так?

– Да, полагаю.

– Тебе не страшно? Оставлять их всех. Брина, младшая сестра, племянница – они умрут, а ты будешь жить дальше. Ты не боишься?

– Кто сказал, что буду? Однажды в этом не останется смысла. Сердце можно остановить. Оно забилось, когда мне было нужно, и остановится, когда я так решу.

А как понять, что момент для решения наступил? Я не стала спрашивать, не уверенная, что готова услышать ответ или что он вообще мне нужен.

Открыла коробку, в которой на черном бархате лежали серьги. Тончайшие нити с крошечными красно-оранжевыми камушками, даже в слабом освещении гостиной ослепительно сияющими. Нити были такой толщины, что уже с расстояния двух шагов камни казались облаком блесток, запутавшихся в волосах. Или крошечных искр. Настоящие сережки огненной принцессы.

– Это Брины, – пояснил Бастиан, – я дарил ей, когда она поступила в Школу Огня.

– Я не могу принять ее серьги, – с трудом выговорила я, сглотнув внезапно возникший в горле ком.

– Она просила, чтобы я подарил тебе что-нибудь из ее любимого.

– Почему ты выбрал их?

– Тебе пойдут.

Я не смогла отказаться. Хотела, как тогда, в Бавигоре, гордо задрав нос пройти мимо и бросить что-то вроде «Пока ты не поймешь, как ошибся во мне, благодарности выглядят лицемерно», но не смогла, влюбилась в тонкие ниточки с первого взгляда. Их даже страшно было брать в руки, казалось, что от малейшего ветерка искорки рассыплются и превратятся в пыль.

Я не смогла справиться с хрупкой на вид застежкой и уже пожалела, что поддалась порыву и стала надевать серьги прямо здесь. Нужно было сделать это в комнате, в одиночестве и у зеркала, но с продуманностью действий у меня всегда было не слишком хорошо.

Бастиан вдруг потянул ко мне руки и перехватил выскользнувшую из некстати онемевших пальцев сережку. Я замерла, даже дышать перестала, прислушиваясь к стуку сердца, когда он вдел серьгу мне в ухо и застегнул. Невесомые нитки коснулись шеи, а пальцы – тонкой кожи под мочкой уха, и мне стало не то жарко, не то холодно.

Сразу же вспомнился один эпизод на первом курсе, когда Бастиан еще находился между жизнью и смертью, а Лорелей потащила нас к колдовским дубам. Когда пришлось раздеваться на глазах однокурсниц и призрачного Бастиана. Тогда я узнала, что взгляд можно вполне физически ощутить, а сегодня – что простое прикосновение к уху или ничего не значащий жест (убрать волосы на другую сторону, чтобы вдеть серьгу) может быть эротичнее самого откровенного поцелуя.

Я не выдержала. Когда указательным пальцем Бастиан погладил кожу под нитью сережки, хныкнула и уклонилась, привычно спрятав шею под иссиня-черными кудрями. Крылья непроизвольно дернулись, готовые спрятать меня от неожиданного проявления нежности, обращенной совсем не ко мне.

Или ко мне, но не этой «мне». Или… черт, я понятия не имею, кто я такая, но виню Бастиана в том, что он не может в этом разобраться.

– Спасибо за сережки. Передай Брине мое большое спасибо. Спокойной ночи.

И снова я сбежала, как нашкодивший кот, даже не пытаясь сдержаться, сорвалась на бег и скрылась за дверью жилого корпуса. Как хорошо, что Бастиан теперь живет в преподавательском корпусе! Или в городе? Не поедет же он в ночь в Спаркхард, Кейман наверняка выделил ему комнату. Я никогда этим не интересовалась. И еще миллионом вещей, которыми поинтересоваться все же стоило.

Больше всего на свете я мечтала упасть в постель и обдумать события вечера, но у двери меня ждал еще один сюрприз, и тоже совершенно неясно, насколько приятный: переминаясь с ноги на ногу, в коридоре стояла Аннабет.

– Привет, – осторожно произнесла она, когда я подошла.

– Привет.

– Я просто хотела спросить… – Она замялась и отвела глаза. – Про Брину. Мне запрещено получать почту, но ребята сказали, что в утренней газете вышло сообщение о ее казни. Это правда? Ее убили?

Черт, ну почему она не пошла с вопросами к Кросту?! Он точно знает, что и кому можно рассказывать. Почему я должна принимать решения, а потом за них огребать?! Расскажу Аннабет – получу выговор за длинный язык и подставлю Бастиана. Не расскажу – снова буду сволочью, отталкивающей искренне заботящихся людей. В данном случае заботящихся о Брине.

Наверное, у меня на лице отразились все сомнения, потому что Аннабет торопливо произнесла, словно испугавшись, что я промолчу:

– Я никому не скажу! Честно! Магистр Ванджерия предупредила, что будет, если…

Она густо покраснела.

– Если я еще раз открою рот не в том месте и не по тому поводу.

– Это прямая цитата? – Я округлила глаза.

– Ну… да. Я не скажу никому, честно! Ни о Брине, ни о… ну-у-у… тебе.

– Ладно, – махнула рукой, – Брина жива. Она в безопасности, там, где до нее никто не доберется. Не спрашивай где, я и сама не в курсе.

Почти правда. Во всяком случае, если Аннабет снова сольет информацию журналистам, вреда от нее будет чуть меньше, чем если бы я вывалила про Фригхейм, знакомых Бергена и ярла.

– Хорошо. Я рада, что она жива.

– Да.

– Спасибо, что рассказала.

– Пожалуйста.

– Спокойной ночи?

– Спокойной ночи.

Самый неловкий разговор на свете.

Аннабет унеслась, точно так же, как я пять минут назад сбежала от Бастиана. Мое желание забраться в постель наконец-то почти осуществилось.

Кто вообще решил, что богом быть трудно? Божественная сила, ответственность, бла-бла-бла. Отношения между смертными – вот что способно вынести мозг!