Глава 7

В утро отъезда на практику я вывалилась одной из последних, зевая и ежась от утренней прохлады. В этом году как-то подозрительно рано похолодало. Не сравнить с прошлой осенью, когда я вместо бала в легком платье бегала по лесам за одним до ужаса самовлюбленным драконом.

Я честно ждала, что встречу Бастиана за завтраком или наткнусь на него в коридоре, но на этот раз судьба не стала подкидывать ни мне, ни ему искушений. Проведя половину ночи наедине с идиотским желанием глупо хихикать, я не выспалась, не успела уложить волосы, позавтракать и толком собраться. Наспех покидала в сумку вещи и вылетела из школы, уже когда все рассаживались по экипажам.

– Шторм, – Яспера, проверявшая адептов по списку, закатила глаза. – Снова опоздание.

– Вызови родителей и поставь меня в угол, – огрызнулась я.

– Уже, – она усмехнулась, – твой экипаж – первый, директорский.

Если бы вокруг не было студентов, мы бы наверняка показали друг другу языки. Яспера осталась пересчитывать суматошных и гомонящих воздушников, а я спешно двинулась вдоль рядов экипажей, выискивая самый первый, темный, где меня уже ждали.

– Обязательно было сажать меня с собой? Ты знаешь, какие слухи пойдут?

– Какие? – рассеянно откликнулся Крост, погруженный в написание какого-то письма.

– Что у нас роман.

– Они с первого курса ходят.

Я решила было надуться, но вспомнила, что не позавтракала, и резво полезла по шкафчикам в поисках съестного. Я же знаю, что у него что-нибудь есть. У Бастиана обязательно был кофе, а у Кроста…

– О, винишко! – радостно объявила я из-под скамейки.

– Поставь на место, это не тебе.

– А кому?

– Тому, кто первый затрахается. Неприкосновенный запас на случай эпидемии депрессии и приступов гнева среди магистров. Если голодная, возьми фрукты.

Фрукты тоже неплохо. В знак огромной признательности за доброту и понимание даже почистила Кросту яблочко. Правда, он его есть отказался, так что яблочко присоединилось к двум апельсинам и грозди винограда, улетевшими за оставшиеся десять минут до взлета.

– Проглот, – лаконично прокомментировал Кейман.

– Я – растущий организм.

– Что-о-о у тебя там еще растет?!

– Что ты такое делаешь?

– Пишу инструкции на ближайшие две недели и решаю текущие вопросы. Кстати, кто-то разбил окно в коридоре на третьем этаже. Ничего об этом не знаешь?

Экипаж привычно резко взмыл в воздух, оставляя далеко внизу школу, Бастиана, Катарину и ежедневные лекции. Впереди нас ждала загадочная практика, о которой я не имела ни малейшего понятия. Но радовалась смене обстановки и новым местам.

– Это все стадо твое? – удивилась я тому, что все экипажи были запряжены одинаковыми призрачными лошадьми.

– Все стадо мое. Хотя привычнее называть их все же адептами. Так что там с окном?

– А чего сразу я-то?!

– Логика, милая, логика. На третьем этаже, где ты теперь частенько ходишь к себе в спальню, кто-то разбил окно и смылся. И этим же вечером адептка Гамильтон обращается к лекарю с ушибом руки.

– Вот с нее и спрашивай, обо что она руку расшибла и не о стекло ли.

– Так а я не говорил, что это ты. Я спросил, что ты знаешь. Вы снова сцепились?

– Она лапала мои крылья. И угрожала Аннабет и Катарине. Я просто сказала ей, чтобы не лезла, и разжала клешню. А окно разбила не я.

– А кто?

– Бастиан, – беззастенчиво сдала огненную сволочь.

Поцелуй все еще горел на губах, но и шея чувствовала стальную хватку. Пусть хоть за окно огребет, доминант демонов.

– Судя по всему, у вас там была интересная вечеринка. – Крост даже оторвался от записей. – И чем же Бастиану не угодило окно?

– Ну… мы немного поспорили. Физически поспорили… и я случайно крылом задела стекло.

– А-а-а, – Кейман рассмеялся, – значит, все же ты.

– Если бы он не пихался, ничего бы не случилось.

– Не стыдно?

– Стыдно. Очень плохо, что оно разбилось?

– Да нет. Но наказанные адепты земли и огня изрядно задолбаются, восстанавливая. Так им и надо, впрочем. Почисти мне яблочко, пожалуйста.

– Ты же отказался!

– Я простил тебя за окно. За все хорошее надо платить. Лучше яблочком, чем в тыковку.

Тьфу, юморист. Мне бы как-то серьезно поговорить о Брине… я косилась в ожидании удобного момента, но так и не решила для себя, какой именно считать удобным. Отложила на тарелку очищенное яблоко, набралась решимости и спросила:

– Кейман, а среди судей есть темные существа или полукровки?

Конечно, он тут же насторожился. И мгновенно перестал веселиться, посмотрев так, словно я натворила что-то куда более серьезное, чем разбила окно или поскандалила с Лорелей.

– Зачем это тебе?

– Я думаю, как спасти Брину. Если судья темный, я бы могла…

– Даже не думай об этом.

– Но вариантов нет! Нам нужно выиграть время…

– Деллин… Таара, нет и еще раз нет. Ты не станешь брать контроль над темным, чтобы заполучить нужное решение. Во-первых, продвинуть нужного судью, даже если мы найдем демона, будет так же сложно, как и выбить у обычного удобное решение. Во-вторых, Брина не настолько ценна, чтобы рисковать сейчас тобой.

– Нельзя так говорить.

– Можно. Если Акорион пойдет открытой войной, с тобой у нас шансов больше, а что с Бриной, что без Брины – одинаково. Это раз. А два – такой трюк может дорого тебе обойтись. Силы должны возвращаться постепенно.

– Она моя подруга, – глухо проговорила я. – Она сестра Бастиана. Акорион заставил Брину, она не должна платить за его преступления.

– Не должна. Но почему ты пытаешься расплатиться вместо нее?

– Я не пытаюсь. Я хочу ее спасти. И готова рискнуть.

– Я не готов.

– Тогда сделай вид, что ничего не знаешь! Я не буду просить помощи, но хотя бы не мешай! Что я буду делать, если Брину казнят? Ты думаешь, это обойдется мне дешевле, чем использование силы? А Бастиан? Чем ее смерть обернется для него? Он ведь тоже нужен нам в войне. Между ними сильная связь, они близки, как поведет себя магия Бастиана? Я буду осторожна. Кейман, пожалуйста! Ты и сам знаешь, что мы можем или вломиться в закрытую школу и вытащить Брину, или попытаться выиграть время и перехватить ее после суда. Нам нужно хотя бы несколько часов… чтобы ее оправдали и отпустили, а пока Сайлер будет созывать Совет и устраивать истерики, Брина окажется далеко!

Кейман молчал, и я выдохлась. От безысходности хотелось зареветь, но я уже устала плакать. У меня есть память о жизни богини, сила богини, крылья за спиной, а я даже не могу спасти подругу!

– Среди судей нет темных, – наконец сказал Крост, и у меня упало сердце.

Значит, я вломлюсь в эту демонову школу и вытащу Брину, даже если это будет стоить мне всего! Я забрала у нее Эйгена, чуть не погубила ее брата, вот это – счет, по которому нужно заплатить.

Пусть будет так.

– Единственный демон, который может оказаться рядом с Бриной, – вдруг сказал Кейман, – это палач.

Я замерла, так сильно сжав огрызок яблока, что он превратился в кашу прямо вместе с сердцевиной и семечками. Палач! Да это же все равно что пройтись по лезвию ножа. Одним звездам ведомо, что переживет Брина до того момента, как получится ее спасти. И только я знаю, что случится, если не получится.

– Зачем мы едем в Бавигор? – Я вскинула голову. – Кейман!

– Что?

– Ты ничего не делаешь просто так. И перенес практику не потому, что учебный год может сорваться из-за Акориона. Так зачем мы туда летим, и зачем лечу я, не посетившая ни одного занятия по нейтрализации, за исключением первого?

– Хорошо. Давай честно. Я не хочу, чтобы ты использовала свою силу, чтобы вытащить Брину. Если ты хочешь мое мнение – жизнь Брины ничего не стоит по сравнению с риском для тебя откатиться к состоянию, при котором пришлось тебя убить. Однако решать, жить твоей подруге или нет, не мне. Я постараюсь всеми силами отговорить тебя, но если ты решишь действовать, то тренируйся. Соваться в самое пекло, имея опыт подчинения крохотной слабой мыши, – несусветная глупость. Тренируйся, и тогда, может, ты поймешь, чем обернется контроль над разумом темного существа. Я не стану тебе ничего запрещать, потому что ты и через забор перелезешь…

– Перелечу, – мрачно перебила я.

– Да хоть переползешь. Решишь спасать ее – никакие запреты, заклятья и уговоры не подействуют. Просто помни, что наибольшую выгоду из всего получит Акорион. Брина умрет – вы с Бастианом будете мучиться чувством вины и станете слабее. Брина выживет за счет твоей силы – ты станешь на шаг ближе к его обожаемой Тааре. Брина выживет после силового вмешательства – мы окажемся под угрозой разоблачения. Выбирай меньшее из зол сама.

– А если…

Я облизнула губы, стряхнула с руки яблочную мякоть и почувствовала, будто по кабине прошелся ледяной ветер.

– Если я спасу Брину и не справлюсь с последствиями. Ты сделаешь то, что нужно?

Кейман посмотрел неожиданно зло, в темных глазах мелькнула и тут же пропала вспышка, напомнившая о том, что он все еще бог грозы.

– А почему бы тебе не предложить это Бастиану? Или его ты бережешь?

Я с трудом нашла в себе силы улыбнуться. Но получилось как-то невесело.

– Боюсь, что если скажу ему «когда превращусь в монстра, убей меня», то он решит, что момент, в принципе, хороший – и двинет мне по голове табуреткой.

Прошли долгие секунды, на протяжении которых мне казалось, что момент для шутки неудачный и Кейман сам сейчас меня убьет. Или выбросит из кареты ко всем демонам, чтобы не бередила старые раны. Но он едва заметно улыбнулся уголками губ и отвернулся к окну.

Но что я могла сделать? Так или иначе, только он однажды совладал с силой, которая сейчас во мне спала. Ни один смертный не сумеет остановить ту Таару. А Крост уже делал это однажды. Наверное, жестоко будет заставлять его убивать меня снова, но если выхода не останется? Если выбор вновь поставит его перед знакомым вопросом?

Таара или целый мир… я бы выбрала мир.

– Рано или поздно мне все равно придется использовать силу, – сказала я.

– Да, наверное.

– Кейман…

Почему-то было очень важно, чтобы он понял.

– Если бы Ясперу собирались казнить, ты бы спас ее? Даже если это был бы риск? Даже если бы ошибка могла привести к катастрофе? Ты бы позволил ей умереть?

– Нет.

– Вот видишь. Тогда было проще. Тогда у нас были только мы.

– Думаешь, было лучше?

– А ты?

Вопрос повис в воздухе, так и оставшись вопросом. Я смотрела в окно, на проносящиеся мимо облака. Пыталась рассмотреть что-то внизу, но из-за густого тумана это были тщетные попытки. Путь до Бавигора занимал чуть больше шести часов, и к концу полета больше всего на свете я хотела поспать, поесть и размяться. Фруктов и чая, что в неограниченном количестве можно было найти в шкафчике, мне уже не хватало.

– Всегда думала, что если ты бессмертная, то необязательно есть. А оказалось, что есть-то необязательно, но очень хочется.

– Надеюсь, они там все не упились по дороге, – произнес Крост.

Наконец мы пошли на посадку. Экипаж садился рывками, над Бавигором бушевал такой сильный ветер, что карету мотало из стороны в сторону. Я сидела зеленая, вцепившись в сиденье, а Кейман совершенно спокойно собирал разложенные документы. Наконец мучения закончились, от мощного толчка я чуть было не впечатала Кроста в противоположную стену, и момент, когда он поймал меня практически в объятия, был бы неловким, если бы я не издала жалобный звук и не ломанулась на улицу.

– Меня сейчас стошнит…

К счастью, холодный воздух немного отрезвил. Волосам, и без того не очень послушным, настал каюк, но зато пригодились крылья: ими можно было закрыться от ветра. Впервые с начала учебного года на меня смотрели не с любопытством, страхом или отвращением, а даже с некоторой завистью.

– Адепты, – усиленный магией голос Кроста пронесся над площадкой, – пожалуйста, группами следуйте за своими кураторами!

Пока собирались темные, я с интересом осматривалась. Бавигор лежал чуть севернее Штормхолда, и тут не было ни одной территории, свободной от гор. Пещеры, расщелины, ущелья – это был бы рай для фанатов альпинизма и дальних походов. Хотя что-то подсказывало: мало кто обрадуется, встретив в такой «райской» пещерке то, что там обитает.

Практика нас ждет интересная.

Дружной гудящей толпой мы направились к большому каменному дому неподалеку. По размерам он уступал школе и больше напоминал небольшой горный отель. Им и оказался: в холле, за массивной видавшей виды стойкой, нас встретил пожилой флегматичный распорядитель в темных круглых очках.

– Магистры. Адепты. Отель «Сердце Бавигора» рад приветствовать вас и желает успешной практики, – пробубнил распорядитель и так же равнодушно, ни на кого не глядя, принялся выдавать ключи.

Только получив свои, я поняла, что он был слепым. А еще – темным. Только кем?

– Горгон, – шепнул Крост, заметивший мой интерес.

– Горгон? – удивленно подняла голову я. – Но ведь он слепой…

Горгоны имели только одну общую черту с привычным землянам образом: они могли одним взглядом превращать в каменное изваяние. И не жили, на моей памяти, с людьми, предпочитая горы, уединение и полудикий образ жизни.

– Сейчас их отлавливают, – пояснил Кейман, – и выкалывают глаза. А потом пристраивают на работу вроде этой, считая, что помогают… как там на Земле говорят? Социализироваться.

Открыв рот, я смотрела на Кроста, думая, что он шутит. Но шутками здесь и не пахло. Слепой горгон шустро и безразлично раздавал ключи.

– Не вздумай вернуть ему зрение, – строго предупредил Кейман. – С ним поступили жестоко, но этим спасли множество жизней.

– Я не умею возвращать зрение.

– Просто предупреждаю. Так.

Он откашлялся, и снова я поморщилась от громкого голоса.

– Адепты! Сейчас я даю вам полчаса на то, чтобы найти свои комнаты и оставить там вещи. Затем вы спускаетесь на первый этаж, в столовую. Где я расскажу о программе практики и правилах. Явка обязательна! Всем ясно?!

Народ с энтузиазмом загудел. Атмосфера и стиль горного отельчика никого не оставили равнодушными. К замковому очарованию школы все привыкли, каменные стены, от которых веяло холодом, никого не удивляли. А вот сдержанная и в то же время богатая обстановка отеля, затерянного в соседнем королевстве, многим оказалась в новинку. Топот шагов адептов не заглушали даже пушистые темно-красные ковры. Казалось, что шумом и гвалтом мы нарушаем особый порядок этого места. Красивого, но немного жутковатого охотничьего дома со странным слепым смотрителем.

Моя комната, конечно, оказалась в конце коридора на третьем этаже, под самым чердаком. Замок жалобно скрипнул: ни о каких магических ключах здесь и не слышали. Когда я вошла, приток воздуха поднял с пола рой пылинок. В комнате пахло так, словно окно здесь давным-давно не открывали, и это стало первым, что я сделала.

Потом обнаружила сюрприз: селили по двое. Надежды на то, что мне просто достался двухместный номер, растаяли почти сразу: я услышала в коридоре шаги, и затем замок подвергся насилию еще раз.

– Ой…

В дверном проеме растерянно застыла Аннабет.

– Что ты здесь делаешь? – спросила я резче, чем собиралась.

– Я… а мне ключи…

Она неуверенно помахала бронзовым ключом с номером комнаты на брелоке.

– Да твою же мать!

Я пнула сумку в сторону кровати у окна, и Аннабет вздрогнула. Она поспешно посторонилась, когда я пролетела мимо, к выходу, и что делала дальше, не имею ни малейшего понятия: захлопнувшаяся от сквозняка дверь заглушила все звуки. Я прибежала в столовую первая, и не сказать, чтобы Кейман удивился.

– Ты это специально! – шепотом, чтобы не услышал с интересом косящийся на нас Ленард, возмутилась я.

– Что специально?

– Поселил меня с Аннабет!

– Нет.

– Да!

– Нет.

– Да!

– Ну, ладно, да.

– Зачем?! Тебе что, нравится надо мной издеваться? Ты же знаешь, что я не могу с ней общаться!

– Затем, что ты сама изволила принять ее за свой стол. С кем ее еще селить, если вся школа решила назначить ее новой жертвой?

– Одну?!

– Не жалко?

– А может, стоит заняться атмосферой в школе, чтобы никого не травили и не пришлось селить со мной ее?

– Может быть. Ладно, если хочешь, я поменяю тебе соседку.

Я аж дар речи на секунду потеряла, не ожидая, что так быстро одержу победу.

– Правда? Поменяешь?

– Да. Поменяю. Только раз уж мы говорим об атмосфере в школе, то начнем прямо сейчас. Не будем творить насилие над неокрепшими юными личностями и проведем опрос. Кто захочет тебя в соседки, с тем и поменяешься.

Я с шумом выдохнула и от бессилия сжала кулаки. Если бы не магистры, вцепилась бы Кейману в хвост! Просто потому что бесит и заслужил!

– Ну, что? Идем проводить опрос общественного мнения?

Что ж, полгода назад во мне умерло многое, но не фантазия. Я живо представила себе реакцию сокурсниц на предложение пожить со мной пару неделек в одной комнате, почти ощутила следовавшее за этим унижение и вздрогнула: пальцы укололо от всплеска магии.

Кажется, вечером Бавигор накроет гроза.

И очень надеюсь, снесет крышу прямо над спальней Кроста.

– Все? – усмехнулся он. – Вопросов больше нет? Тогда вперед, счастье мое, выбирай себе и соседке самый лучший столик и наслаждайся обедом.

– Я что, и здесь сидеть с ней должна?!

Эта фраза получилась слишком громкой и привлекла внимание Ясперы и Ленарда. Демоница привычно едва заметно скривилась, а Ленард посмотрел с какой-то легкой тоской. Ну да, он наверняка привязался к Аннабет, пока воспитывал ее во всяких злачных местах.

И что? Я тоже привязалась. А она решила, что гораздо интереснее собрать обо мне побольше сплетен и вывалить их на всеобщее обозрение. И я еще должна с ней жить просто потому, что пожалела однажды за ужином! Воистину, если бы мы с Кростом родили ребенка, то еще неизвестно, кто кого бы убил. Его методы воспитания порой выводят из себя на ровном месте.

Хотя бывает, что за одну минуту сначала выводят, а потом ввергают в шок: когда я села за дальний столик у окна, то обнаружила в небольшом чайничке свой любимый мятно-черничный чай. Вряд ли это было счастливым совпадением, что и в школе, и здесь приготовили именно его.

Я с подозрением покосилась на Кеймана, а он, поймав мой взгляд, самодовольно ухмыльнулся. Пришлось надуться и отвернуться, для верности прикрывшись крыльями.

Постепенно народ прибывал. Похоже, для нас выкупили весь отель, потому что в столовой не осталось свободных мест, а значит, комнаты тоже оказались заняты все. Весь третий курс возбужденно переговаривался в ожидании практики. Первое настоящее приключение, серьезные магические задания… это не котлы греть в аудитории.

– Ну что ж, адепты, я рад, что все благополучно добрались. Давайте прежде, чем перейдем к обеду, я расскажу вам о программе практики и ее правилах.

Кейман остановился в центре, чтобы его можно было рассмотреть с любого места, и обвел всех строгим взглядом:

– Первое и самое главное: это не каникулы и не экскурсия. Вы находитесь в опасном месте, которое не прощает глупостей! Это не благополучный Штормхолд, где на первый жалобный писк сбегается стража. Здесь если ты попался в зубы какой-нибудь темной твари – твои проблемы. Я прошу отнестись к практике ответственно и не подвергать риску свои жизни и жизни товарищей. Отель защищен, и выйти из него можно только в сторону Глумгора. Дорога одна. И сходить с нее крайне не рекомендую. Вы сможете посетить город на выходных, однако помните, что действует комендантский час. Ровно в восемь вечера все должны быть внутри отеля. Это не шутки, я сейчас совершенно серьезен. Завтра вы увидите, что может поджидать снаружи, и, полагаю, желание прогуливаться по кустам отпадет раз и навсегда. Сегодня выходить СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО!

Мы дружно вздрогнули от окрика и поспешно согласились – да, пожалуй, не очень-то и хотелось.

– На время, пока идет практика, ужесточаются правила поведения в коллективе. Я не желаю быть свидетелем ни одной драки и ни одного публичного скандала. За такие вещи в Бавигоре платят жизнью. Вы можете сколько угодно ненавидеть друг друга, но одна подлость, малейший конфликт – и можете считать себя отчисленными.

Ха! На что спорим, кто-нибудь подерется еще до ужина? Черт, главное, чтобы это была не я…

– В конце каждого дня сдаем кураторам отчеты. В конце выходного дня отчет должен содержать вольный пересказ того, чем вы занимались в городе или в отеле. Городок крошечный и скучный, так что не рекомендую обольщаться и надеюсь, вы все проявите усердие в учебе. Расписание завтрашних занятий будет висеть возле стойки регистратора. Всем все понятно?

Раздался нестройный хор голосов. Кейман с явным сомнением в голосе хмыкнул – и дал отмашку на обед. Не только я была голодна: народ накинулся на еду с таким энтузиазмом, словно полет занял дня два, не меньше.

– Я этого не просила, – вдруг тихо сказала Аннабет.

– Что? – Я оторвалась от кружки.

– Жить с тобой. Я не просила, чтобы нас поселили вместе, ты не думай.

– Я знаю. Это Крост. Вот совпадение: с нами обеими никто не хочет жить. Нет идей, почему?

Аннабет тоскливо вздохнула и снова вернулась к еде. Я уставилась в окно. Только сейчас я поняла, каким красочным и сочным был Штормхолд. Здесь всюду была серость: серые скалы, камни, серая грязь, какая-то искореженная серо-зеленая растительность. Серое небо с низкими серыми облаками. Отель смотрелся чужеродным и даже в какой-то мере враждебным строением посреди унылого и безжизненного пейзажа.

Впрочем, то была лишь иллюзия. Когда кто-то воскликнул: «Смотрите!» – я быстро повернула голову в сторону окна на противоположной стене и успела заметить, как вдалеке в черном нутре пещеры исчезает хвост твари с тысячью тонких ножек.

Аннабет содрогнулась и отодвинула тарелку.

– Какого она размера?!

– С двух Кейманов, я полагаю, ростом. Если встанет на дыбы.

– А она может?

– О да, – усмехнулась я, – это стрилга. Любит теплую кровищу, поэтому тщательно выбирает, как и куда нанести удар, чтобы организм максимально долго поддерживал жизнь, а сердце качало кровь ей на радость.

– Меня сейчас стошнит…

– Стошнит вас, адептка Фейн, завтра, когда встретитесь с чем-то подобным. А вам, адептка Шторм, обязательно пугать людей энциклопедическими знаниями в области темных существ? – бесшумно подошедший Кейман, казалось, смотрел на стрилгу с интересом естествоиспытателя. Что ж, не самый плохой вариант, Акорион, думаю, пустил бы слезу и бросился баюкать голодную деточку.

– А чем она здесь питается? Здесь так мало людей… – спросила Аннабет.

– Ну нас же привезли, – фыркнул Корви.

Я повернулась к Кросту.

– Отвечать?

– Отвечай, – вздохнул он.

– Стрилга может поддерживать жизнь в жертве очень долго. И питаться ей, пока не найдет новую.

– Т-т-там у нее ч-ч-человек?

– Не думаю, – ответил Крост. – Животное. Козел какой-нибудь горный.

Аннабет позеленела, да и мне от воспоминаний стало не по себе. Козел… да уж конечно.

– Значит, всех тварей выгнали из Штормхолда, обустроив себе благополучное королевство. А здесь все по-прежнему. Почему об этом не говорят?

– Потому что это не совсем так. Твари сами уходят, люди не дают им охотиться и размножаться. А здесь почти нет условий для жизни, мало магов и много укромных местечек. Адептка Фейн, десерт?

– Я, кажется, наелась… – пролепетала Аннабет.

Кейман собрался было уходить, но я, сделав вид, что поднялась долить в кувшин кипятка из большого котла на общем столе, шепнула:

– Что-то мне подсказывает, там ни хрена не козел. Ты сможешь…

– Да. Мы с Ясперой сходим к ней в гости, как только кончится обед. Но ты пока не суйся.

Да я и не хотела. Вообще, мне больше по душе красивые темные. Сирены, гарпии, химеры – я создавала их, мечтая о магическом мире, полном необычных форм жизни. Глядя на драконов, которые запали мне в душу с первого взгляда. Мир, в котором смертные и боги уживались рядом со смертоносными демонами, грациозными гарпиями и сладкоголосыми сиренами, казался мне почти идеальным.

А братец, кажется, участвовал в конкурсе «Придумай самую мерзкую сороконожку размером с трактор». И победил в нем пару сотен раз.

– Деллин, – когда я вернулась за стол, Аннабет предприняла новую попытку пообщаться, – а можно кое-что спросить?

– Ну.

– Что с Бриной?

– Она в закрытой школе. Будет суд.

– Ее оставят там? Не отпустят?

– Она просит о смертном приговоре.

– О… я не знала.

– Об этом писали. Ты что, не читала газету, в которой работала?

– Я боялась. Мне казалось, что это все из-за меня. Из-за того, что я вас бросила.

– Нет. Не из-за тебя.

Из-за нас с Бастианом скорее. Занятые друг другом, мы потеряли Брину… и друг друга.

После обеда народ разбрелся по комнатам распаковываться и валяться в предвкушении практики. Мне не хотелось весь день провести в комнате с Аннабет, уныло поддерживая неловкие разговоры. И я отправилась гулять по крошечной территории отеля.

Защитное поле едва заметно мерцало в сотне метров от входа. Не сравнить с шикарным садом школы, где можно было бродить часами.

Так вот ты какой, Бавигор. Это уже больше похоже на Штормхолд, оставленный мной давным-давно. Люди загнали тьму в пещеры и ущелья, расчистили себе место для комфортной роскошной жизни, но мир, созданный мной и Акорионом, не изменился. Он выжидает, неотрывно следя за смертными, занятыми своими играми.

И однажды он непременно нанесет удар, а темный бог подскажет нужный момент. И все эти твари, скрывающиеся от дневного света за неприступными скалами, хлынут на помощь хозяину.

Крост ошибается. Нельзя ждать, когда Акорион ударит, нужно бить первыми. Штормхолд не выдержит осаду, а, судя по приезду Ванджерия, они планируют именно ее.

Где-то вдалеке раздался крик, а следом – истошный визг твари, которой, кажется, пришел каюк. Где-то в глубине души я почувствовала, как что-то шевельнулось не то в мимолетном приступе сожаления, не то просто из-за высвободившейся темной энергии.

Я взмахнула крыльями, поднимаясь в воздух, и устроилась на толстой ветке уродливого дерева, неясно как умудрившегося вырасти в саду отеля.

Со стороны пещер показались две темные фигуры. Кейман и Яспера возвращались после удачной охоты, и я невольно отметила, что они все еще круто смотрятся вместе. Оба темноволосые, отлично сложенные, уверенные в себе и силах. Демон! О ком бы я ни думала, обязательно появится Яспера! Она спала с Кростом, работала у Бастиана… а еще, казалось, преследовала меня своей ненавистью.

– Простите, магистр, если бы я знала, что спустя пару сотен лет ты задолбаешь меня своими претензиями, придумала бы ритуал обращения в демона на основе… не знаю, латинских танцев или поедания мороженого.

Хотя нет… ритуал – это не я. Или я? Черт, все как в тумане.

Зато жизнь под именем Деллин вот она, даже напрягаться не нужно. Стоит только кому-то ко мне обратиться, я сразу вспоминаю и о Брине, и о Бастиане. Иногда удается о них не думать, но это крохотные минуты покоя в сравнении с почти непрерывным перебором одних и тех же вопросов, вариантов, планов и сомнений.

Я просидела на дереве до самого комендантского часа, а после не пошла на ужин, чтобы принять душ без очередей и ограничений. А в том отеле, где я работала, душ и туалет были в каждом номере. Вдруг вспомнилось, что первая встреча с Кейманом у нас произошла как раз в ванной, я увидела его в зеркале, которое мыла.

После душа я отправилась исследовать дом. Прошлась по третьему этажу, обнаружила, что всех специально разбросали по разным комнатам и даже концам отеля, а еще что все одиночные камеры… то есть одноместные номера, заняли преподы.

Собираясь спуститься вниз, в гостиную, чтобы немного почитать у камина, я уже направила было стопы к лестнице, как вдруг услышала свое имя. В этот раз даже не колебалась, тихо, как привидение, подкралась к двери и приблизила ухо к щелке.

– Ну а что ты предлагаешь? – это голос Ясперы. – Не учи ее. Выдай диплом, пусть разбирается вне школы. Еще какие варианты?

– Да не в этом дело. Мне не нравится, что приходится снова ее использовать. И раскачивать силу, которая ее чуть не убила. Деллин заслужила побыть нормальной. Влюбилась вон, в первый раз, ходит мучается ребенок.

– Ребенок. – Я представила, как Яспера поморщилась. – Избалованная эгоистичная девица, которая думает только о себе и не считается ни с чьим мнением. Сколько еще ты будешь назначать ей друзей? Не задаешься вопросом, почему рядом с распрекрасной Деллин никто не задерживается и даже Бастиан сбежал?

– Яспера, – Кейман чуть повысил голос, – оставь эту тему.

И я, пожалуй, оставлю и свалю отсюда, пока еще что-нибудь интересное не услышала.

Я спустилась вниз, пересекла холл и взялась за ручку двери, чтобы выйти на улицу и подышать, как услышала оклик:

– Нельзя!

Слепой распорядитель, склонив голову, вслушивался в звуки, которые я издавала.

– Мне – можно.

Взялась за ручку и… отпустила.

– Ладно. Хорошо. Нельзя. Пойду спать. Спать-то хотя бы можно?

– Не открывай окно, если постучат, – посоветовал напоследок горгон.

Вот спасибо. Лучше бы просто пожелал спокойной ночи.

Когда я вошла, Аннабет уже укладывалась. День хоть и не изобиловал событиями, выдался насыщенным и эмоциональным.

– Деллин? Что-то случилось? – спросила она.

– Нет, – буркнула я. – Ничего.

Проверила засовы на оконной раме, заперла дверь и быстро забралась под одеяло. К счастью, здесь кровати не стояли у стены, так что крылья вполне удобно свисали почти до пола. Я думала, что меня ждет бессонная ночь и, как следствие, крайне непродуктивный первый практический день. Но, едва голова коснулась подушки, я отрубилась. Жаль, что не насовсем.

Я сижу на крыльце, любуясь бавигорским закатом. Забавно: у двух королевств одно солнце, но совершенно разные цвета неба. Сейчас серые облака будто пропитаны кровью. Над горизонтом встают три звезды, а ветер становится настолько холодным, что кажется, будто каждый вдох причиняет легким боль.

– И кому из них ты будешь нужна?

Даже не удивляюсь, увидев Акориона рядом. Он удивительно органично вписывается в здешний пейзаж. Только костюм смотрится нелепо: он слишком земной. Но тоже серый.

– О чем ты?

– Ты выбьешь им счастливый конец. Выиграешь для них войну. Убьешь единственного, кто любит тебя просто за то, что ты есть. И неужели веришь, что станешь им нужна? Перестанешь быть… как там? Эгоистичной избалованной девицей? Докажешь, что ты хорошая? Ты веришь в это, Таара, или просто надеешься, что, подарив им мир, не получишь в ответ новых претензий? Перестанешь быть не такой?

– Я уж думала, ты исчез насовсем. – Мой голос такой же бесцветный, как мир вокруг.

– Они не придумают счастливый конец для тебя. Им плевать.

– Да. Ты прав, наверное.

– И что? Так и будешь преданно заглядывать им в глаза в надежде, что кто-нибудь похвалит? А если отдашь всю силу, рискнешь разумом снова, чтобы одолеть меня, а в ответ получишь то же отвращение? Что будешь делать?

– Не знаю. Снова окажусь в смертном теле.

– Это справедливо?

– О да. Ведь это тело не будет помнить твой мерзкий голосок, унылое вечное нытье, противную рожу и маленький член, скотина, как ты меня бесишь, сил больше нет!

Я с такой силой бью Акориона разрядом тока, что просыпаюсь от яркой вспышки, озарившей комнату.

Вот блин! Хорошо хоть Аннабет не убило… так, стоп. Аннабет? А где, собственно, Аннабет в середине ночи?

Я похолодела, поняв, что створки окна распахнуты настежь.

Аннабет открыла окно? Стало жарко? Но в комнате был жуткий холод – и сразу стало ясно, откуда пронизывающий ветер во сне.

Почему никого не предупредили не открывать окна? Неужели Крост забыл или понадеялся, что подобное не придет никому в голову с такой погодой? Грозы еще не было, но тучи уже сгустились над Бавигором, и вот-вот обещал пойти дождь.

Я всматривалась во тьму ночного сада и с трудом различила светлую фигурку, медленно удаляющуюся в сторону ворот. Выругалась и полезла на подоконник.

В последний момент перед тем, как спрыгнуть с третьего этажа и взмыть в воздух, я остановилась, подумав, что летящая в ночи адептка – не совсем та картина, которая обрадует адептов и магистров, ненароком взглянувших в окно. Хотя какому идиоту придет в голову пялиться в окно посреди ночи?

В общем, голова еще соображала туго, так что я сделала совсем странную вещь: аккуратно свесилась с подоконника и поползла по стене вниз, чтобы пешочком, скрываясь в кустах, добежать до Аннабет, привести в чувство и вернуть в комнату, пока нас обеих не вернули в школу.

Крылья держали на весу без особых проблем, но все равно мной владело странное чувство. Почему я ползу? Почему вниз головой, как заправская летучая мышь? И, главное, почему чувствую себя такой идиоткой?

Приходилось аккуратно огибать окна и редкие балконы, приглядывать за Аннабет – к счастью, она брела по саду довольно медленно – и стараться не шуметь. Я примерилась, чтобы одним прыжком опуститься на землю, и тут услышала откуда-то сбоку веселое:

– Моль, ты куда ползешь? Гардероб в другой стороне.

– Очень смешно.

Крост стоял на балконе, старательно пряча сигару за спину.

– Ай-ай-ай, господин директор, мало того, что сверкаете торсом во тьме ночной, так еще и подаете плохой пример.

– Ага, адептка, ползущая по стене в той же самой тьме, это, конечно, пример так пример.

– Тебя там Яся не заждалась? Мерзнет, поди, бедняжка.

– То есть ты встала не с той ноги и решила в принципе ими больше не пользоваться, а виноваты мы с Ясперой?

– Нет! – рявкнула я. – Слышала ваш разговор.

– Подслушивать нехорошо.

– Поливать меня дерьмом за глаза как бы тоже!

– Словно для тебя новость, что Яспера тебя ненавидит.

– Ты ее даже не одернул!

– Вообще-то одернул, или ты сбежала, не дослушав?

– Счастливо оставаться, – буркнула я.

Крылья уже затекли, да и кровь к голове приливала с каждой секундой сильнее.

– Какого демона ты творишь, Деллин?! Вам запрещено выходить из отеля ночью!

– Ловлю Аннабет, которая решила погулять.

Крост изменился в лице и выбросил сигару.

– Тебе помочь?

– Справлюсь. Этот горгон на ресепшене какой-то странный. Так, ладно, я полетела, пока она не смоталась в гости к стрилге.

Кейман просто закрыл глаза и сделал вид, что медитирует. Но пока я спускалась на землю и бежала до Аннабет, чувствовала его пристальный взгляд. Ну прямо папочка наблюдает, как гуляют детки.

Боги, как же холодно! Зуб на зуб не попадал! Я была еще и босиком, и спасибо, хоть в теплой пижаме, присланной Алайей вместе со школьной формой. Если бы я бегала по территории еще и голой, то точно стала бы героиней горячих утренних новостей.

Все чувства обострились до предела. Я не знала, с какой стороны может прийти опасность, но здесь все о ней кричало. Ночь делала горы зловещими, а отдаленный стрекот каких-то тварей рождал в душе неприятную тревогу. У меня была отличная фантазия, и я живо представила, как крохотный горный отельчик окружают монстры, нетерпеливо клацая жвальцами в ожидании, когда какой-нибудь беспечный адепт ступит за границу защитного поля.

Я не стала проверять, что будет, если Аннабет пересечет черту. Я вообще не хотела думать, как она умудрилась спуститься из окна третьего этажа и что именно заставило ее выйти на улицу. Просто протянула руку и вцепилась в Аннабет, не давая сделать еще один шаг.

С неожиданной силой Аннабет попыталась вырваться. Из туч показалась какая-то из звезд, кажется Кроста, и осветила лицо девушки. Аннабет не то спала, не то находилась в каком-то трансе. И сопротивлялась так, словно только я отделяла ее от чего-то очень важного и желанного.

– Да проснись ты!

Я материлась так, что весь четвертый курс огневиков, который это дело уважал, обзавидовался бы. Транс придавал Аннабет силы – она сражалась не на жизнь, а на смерть. Мне удалось повалить ее в траву, но почти тут же нас окатило ледяной водой, и над садом пронесся мой сдавленный возмущенный вопль. Я и забыла, что Аннабет водница.

– Очнись, я сказала! – рявкнула я.

Но она продолжала рваться на волю, и тогда мне это надоело. Размахнувшись, я ударила ее по щеке, слегка не рассчитав силу: успевшая вскочить, Аннабет не удержалась на ногах и снова рухнула в кусты.

– За что-о-о?! – раздалось оттуда.

Никому не расскажу, что испытала колоссальное удовлетворение, двинув ей наконец-то как следует.

– Проснулась?

– А… а что происходит? Деллин?

Потирая скулу, Аннабет вылезла из кустов и начала нервно отряхиваться, испуганно озираясь.

– Ты помнишь хоть что-то? – спросила я.

– Нет. Только голос… он позвал, и я поняла, что должна идти. Но я думала, это сон. Я что, всерьез сбежала ночью?!

– Еще и с третьего этажа через окно, как бы это у тебя ни получилось.

– Мне не нравится это место. – Аннабет поежилась. – Оно какое-то… темное.

– Идем спать. Пока нас не поймал Кейман. Или еще кто похуже.

Со стороны гор раздался какой-то жуткий хрипловатый рык, а потом посыпались камни. С такого расстояния было сложно рассмотреть, что такое там бегало и рычало, но не слишком-то и хотелось.

– Я не думала, что Бавигор так отличается от Штормхолда, – сказала Аннабет, когда мы шли к отелю.

– Сюда сбежались все недобитые Кростом твари, когда Таара и Акорион чуть не угробили мир. Прижились. Зато теперь понятно, почему востребованы темные маги. На границах наверняка нет-нет, да вылезет какой-нибудь кузнечик. Завтра припру к стенке горгона и вытрясу всю душу, пока не расскажет, что имел в виду.

– Кого?

– Горгона. Чувак за стойкой. Он слепой, потому что ему выкололи глаза, чтобы лишить дара обращать всех в камень.

– О…

Я не рискнула тащить Аннабет по воздуху, все же с Катариной мне помогали вторые крылья, а сейчас с собой не было даже воздушных крупиц. В отличие от Кроста, мне стихийная магия была пока недоступна, хотя в теории он ведь использовал темную – почему мне нельзя взять и создать поток воздуха, который бы закинул Аннабет в спальню?

Пришлось красться через холл, по скрипучей лестнице прямиком на третий этаж. В комнате я заперла дверь и трижды проверила засов на окне, а потом, подумав, при помощи крупицы огня и огромного желания никогда больше не высовываться на улицу, расплавила щеколду. Теперь это окно можно было только выбить, да и то с куском стены – рама выглядела довольно прочной.

Аннабет куталась в одеяло, пытаясь согреться, только два больших глаза и красный нос торчали наружу. Я отстраненно подумала: наверняка теперь заболеет.

– Ты расскажешь директору, что я выходила ночью?

Директору? Этот директор наверняка следил за нами до тех пор, пока не щелкнул замок на двери. А еще я ничуть не удивлюсь, если окна наутро перестанут открываться во всех номерах и даже в столовой.

Но я не стала делиться мыслями и просто пожала плечами:

– Нет.

– Деллин…

– М-м-м?

Один плюс в новой жизни все же был: я стала чуть лучше спать и почти не боялась закрывать глаза. А если быть честной, то даже надеялась, что очередной сон подарит пару мгновений жизни, по которой очень скучала.

– Спасибо, что пошла за мной.

– Я бы пошла за любым.

Даже за Ясперой. Наверное…

* * *

Наутро я еще до побудки рванула вниз, чтобы вытрясти из горгона всю душу, а заодно и правду о ночных прогулках и открытых окнах. Но его не было на месте, как и признаков того, что горгон вообще появлялся с тех пор, как дал туманный совет. Хорошо. Впереди долгие две недели, обязательно достану. И чем дольше буду ждать, тем злее стану.

Потом был завтрак, довольно суматошный и быстрый, а потом нас всех загнали переодеваться в спортивную форму и разбили на группы. Маги огня, земли, воды и воздуха под присмотром Ленарда, Уорда и Бергена отправились куда-то к северу, а темные в компании Ясперы и Кеймана – к ближайшим горам.

Имелись у меня нехорошие подозрения, что сейчас та милая зверушка, ворочавшая камни ночью, не обрадуется незваным гостям и попытается нами пообедать.

Не доходя до подножия гор сотни метров, директор рассадил всех на камнях и начал вводный инструктаж.

– Что ж, господа адепты. Вы достаточно всего изучили, чтобы столкнуться с суровой реальностью в самом неприглядном виде. Еще раз приветствую вас на практике. В этом году вас, темных адептов, рекордное число: ровно десять человек. Я рад, что наша с вами очень нужная и важная магия становится более распространенной. Вы наделены особым даром, он может как забрать, так и спасти множество жизней. Две недели, что мы с вами проведем здесь, станут определяющими. Либо вы – маги, способные встать на защиту мира, либо бездарности и трусы.

Он обвел нас мрачным взглядом, и стало ясно: вероятность последнего сильно выше нормы.

– Ни одному выпуску, вручая дипломы, я еще не говорил о том, что их ждет легкая и приятная жизнь в беспроблемном времени. Обычно моя речь повествует, что впереди тяжелые времена, потери и трудные решения. Но это просто директорская привычка всех воспитывать. Однако вы, возможно, станете первым выпуском Высшей Школы Темных, для которого это станет правдой.

До сих пор вы сталкивались лишь со своей неуправляемой магией. За два с лишним года в школе – а это половина всего обучения – вы обзавелись друзьями и врагами, возлюбленными, наставниками. Пережили потерю товарищей. Оказались лицом к лицу со страхами. И наверняка уже понимаете, что борьба за место под солнцем только начинается. Можно справиться с тем, что разрушает изнутри, но не совладать с внешним злом, а можно быть всемогущим победителем в схватке за мир – и при этом иметь мертвую душу.

Ну вот, теперь настроение окончательно укатилось в хаос и там сгинуло.

– На практике я покажу вам внешнюю тьму. Она не имеет ничего общего с той, что у вас внутри, кроме одного: с ней тоже придется бороться. Там, – он махнул рукой в сторону гор, – то, что мы называем темными существами. Вы изучали их классы, способности, повадки и способы уничтожения. Сегодня пришло время применить все свои знания. Кто-то желает быть первым?

Ренсен поднял руку.

– Отлично. Вперед.

– Нет, магистр, я хотел задать вопрос.

– Слушаю.

– А что там? В смысле, какое из темных существ?

Кейман усмехнулся.

– Думаете, я не в курсе, что у вас есть шпоры? Если я сейчас назову тварь, с которой вы столкнетесь, это занятие ничем не будет отличаться от тех, что мы проводили в школе. Никто не станет предупреждать вас и представляться перед тем, как напасть. Поэтому задача ваша такова: определить, что за существо, и попытаться его нейтрализовать. Сегодня всего лишь попытаться, я буду рядом и не позволю причинить вам вред. Но в конце практики вы сдадите зачет, и там не будет ни меня, ни возможности пересдать – схватка, от которой зависит не оценка, а жизнь.

Корви, непривычно серьезный, наклонился ко мне:

– Не знаешь, с прошлой практики все вернулись?

– Понятия не имею.

– Корви! Шторм! У вас есть вопросы? Я готов ответить.

– Мы будем выполнять задание по одному? – спросила я.

– Да.

– А тварей хватит?

– Еще останется.

– А посмотреть можно?

– Нет, – удивил Крост.

Следующий вопрос был написан у меня на лице, так что Кейман даже не стал дожидаться, когда он прозвучит.

– Я всегда за то, чтобы маги держались друг друга и работали в тесном сотрудничестве. Однако опыт подсказывает, что не все из вас станут друзьями. И я не хочу стать тем человеком, который сольет все ваши слабые и сильные места. Определенные… м-м-м… ваши методы и решения могут быть использованы против вас. Помните об этом. И сами решайте, что и кому рассказывать.

Я с трудом удержалась от улыбки. Чтобы не водить экскурсии на шоу «Таара и темная тварюшка», Крост придумал пафосную причину, услышав которую, адепты даже спины распрямили – надулись от гордости.

– Да, к слову. Я буду зачитывать задание, если вы правильно определите существо и хотя бы попытаетесь его нейтрализовать. Если вам удастся уничтожить его, то от завтрашнего повтора будете освобождены и сможете сходить в город.

Народ одобрительно загудел.

– Ренсен, вы будете первый.

– А может, пропустим даму? – нервно предложил он.

Дама не преминула откликнуться:

– Сейчас я тебе устрою сражение с темной тварью прямо здесь.

И угрожающе распрямила крылья. Эффект был бы отличным, если бы при этом я не спихнула с камня Корви: он зачем-то уселся почти вплотную.

– О боги… – пробормотал Крост.

Укоризненно покачал головой, пока я молча краснела, и направился к горам, пропустив Ренсена вперед. Мы, не отрываясь, смотрели им вслед в надежде хоть что-то увидеть.

– Так! – скомандовала Яспера. – Чего прохлаждаемся? Встаем и начинаем тренироваться. Вот луки. Вот стрелы. Сейчас повешу мишени. Кто лучше отстреляется, тому дам подсказку на задание директора.

Понятно, придется справляться своими силами.

– Шторм стреляет с воздуха, – добавила Яспера.

Корви, явно пришедший в себя, ехидно добавил:

– Прямо как голубь.

Ну хоть в чем-то мы с Ванджерией сошлись: дурацкие шутки нам обеим надоели.

Мощная магия так расхолаживала. Я еще не вернула и четверти былой силы, а уже расслабилась, считая, что единственная угроза – Акорион. Оказалось, что стреляла я на уровне пятилетки. Одновременно стрелять и висеть в воздухе неподвижно – та еще задачка. Как я ни пыталась попасть в центр мишени, из десяти выстрелов цели достигли только шесть, но так условно, что можно было признать: если бы мишень была какой-нибудь темной тварью, она бы давно мной пообедала, разозленная мазилой.

Хорошо, что я могла кинуть в нее молнией. Плохо, что Яспера точно не засчитает это за попадание.

Кейман возвращался примерно раз в полчаса и, что пугало, один.

– Он их куда-то прячет или они не выживают? – Корви делал вид, что шутит, но беспокойство в его голосе никуда не делось.

– Вы не должны обсуждать задания, – нехотя ответила Яспера.

Наконец никого, кроме нас с ней, не осталось, и возникла неловкая пауза. Я задумчиво летала по кругу, сжимая в руке лук, и, пожалуй, стоило продолжать упражняться в стрельбе, но перед заданием меня вдруг настигло волнение.

А если не получится? А если я не вспомню название твари, которую увижу? А если… так, хватит. Если ничего не получится, то никто не разрешит мне спасти Брину. Значит, надо сделать так, чтобы получилось. Без вариантов.

– Шторм! – Крост показался так неожиданно, что я едва не свалилась. – Лети сюда. Ты последняя.

– Ну что, – я вздохнула, посмотрев на Ясперу, – удачи мне желать не будешь?

– Чтоб ты там сдохла.

– Не будешь. Я и не надеялась.

Забавно, что Яспера направилась к отелю, только когда Кейман за мной вернулся, хотя могла бы сразу, проводив Корви, свалить восвояси, справедливо рассудив, что ничего со мной не сделается, а она не нанималась быть нянькой темной богини. Но на этот раз Ванджерия не рискнула бросить меня в неведомых краях.

Послать ей, что ли, шоколадку?

– Как все справились? – спросила я, приземлившись рядом с Кейманом.

– Лучше, чем мы ожидали. Ренсен и Глау заслужили прогулку в город.

– И все?! Двое?! Это значит лучше?!

– Еще надежда на тебя. Но с первым заданием редко справляется хотя бы половина группы. Реальность в первую встречу часто обескураживает. Одно дело убивать злобных крыс в стенах аудитории, и другое – спуститься в гнездо арахны.

– Мы идем к арахне?! – ужаснулась я.

– Нет. К ней сходил Ренсен, она не пережила. Тебе достанется другая тварина.

Мы шли в горы, поднимаясь по влажным от дождя камням и огибая уродливо изогнутые деревья. Сначала карабкались вверх (и я до безумия хотела взлететь и не делала этого только потому, что все равно не знала дороги), потом огибали невысокую гору. По ощущениям мы шли куда дольше, чем отводилось на испытание остальным.

– Ты что, приберег для меня самого лютого монстра? Или решил отвести, как Гензеля и Гретель, в лес и там бросить? Так я летать умею, я вернусь.

– Ага, – фыркнул гад, – на свет долетишь.

– Да хватит вспоминать, – краснея, пробурчала я. – Кстати, ты не видел горгона?

– Нет, а зачем тебе?

– Хотела устроить допрос с пристрастием. Вчера он посоветовал не открывать окна… угрожающе посоветовал, если ты понимаешь, о чем я. И через пару часов Аннабет ушла погулять. Хочу выяснить, что ее звало и почему горгон в курсе.

К моему удивлению, Кейман нисколько не заинтересовался этой информацией. Более того, он совершенно равнодушно бросил:

– Забей. Горгон ни при чем.

– Прости?

– Окна действительно не стоит оставлять открытыми – холодно, но Аннабет никто не звал, через защитный купол не пройдет ни магия, ни тварь.

– Но она вылезла с третьего этажа и пошла к границе! И была в трансе, мне пришлось двинуть ей, чтобы не пустить наружу!

– Да, это наверняка было неприятно. У тебя довольно неплохо поставлен удар, надо бы поднять тренеру жалованье.

– Ты можешь хоть иногда быть серьезным?

– Я серьезен, инцидент с Аннабет вызван не внешним злом, а ее собственной магией.

– Но…

– Ты тоже гуляла во сне.

– На меня влиял Акорион! Он может влиять на Аннабет?

– На нее может влиять магия. Она у нее – вот сюрприз – нестабильна.

Я прищурилась.

– Что ты скрываешь? Ты что-то знаешь об Аннабет? О ее родителях?

Показалось, Кейман разозлился, во всяком случае легкое раздражение в его голосе все же промелькнуло.

– Почему вдруг тебя стала интересовать Аннабет? Ты еще вчера не хотела жить с ней в одной комнате.

– Но раз уж живу и вылавливаю ее в ночном саду, имею право знать, в чем дело.

– Я тебе уже сказал. Дело в ее магии. Ты никогда не интересовалась, что может Аннабет и как проявляется ее сила.

Тут уже разозлилась я. Укор в том, что я не интересовалась Аннабет, достиг цели: я перестала расспрашивать. Правда, к неудовольствию Кроста, еще и взбесилась.

– Да мне и сейчас плевать, как проявляется ее сила! В следующий раз, когда она пойдет гулять под луной, просто закрою за ней щеколду!

С этими словами я вырвалась вперед, огибая камни и перепрыгивая через какие-то старые ссохшиеся корни. Почему когда я не интересуюсь – плохо, когда интересуюсь – плохо?! Что мне вообще надо делать, по его мнению?

Я плохая, потому что невнимательна к Аннабет, и я плохая, потому что пытаюсь тьмой спасти Брину. Я плохая, потому что отвечаю Яспере на ее издевки, потому что никто не хочет общаться с девкой, у которой нетопыриные крылья растут из спины. Плохая, потому что помню предыдущее воплощение. Как они мне все надоели! Ощущение, что всем хочется, чтобы я не вела себя так, как веду, но как именно нужно вести – не говорят.

– Деллин! – рявкнул сзади Крост как-то совсем не по-преподавательски.

Сначала я нахмурилась, а потом смысл оклика сразу же дошел. Но я уже не могла ничего поделать: земля ушла из-под ног, и я полетела в расщелину, спрятавшуюся за очередным поворотом. Больно зацепилась крылом за торчащий камень, в отчаянной попытке удержаться вцепилась в землю, обломав сразу половину ногтей, – и рухнула куда-то в темноту и… холодную воду.

Вынырнула, отплевываясь и фыркая, как кошка, свалившаяся в ванну, и всмотрелась в угрожающую плотную тьму. К счастью, теперь глазам не требовалось к ней привыкать: я сама была тьмой. А вот способность ощущать в непосредственной близости темных тварей обнаружилась скорее к несчастью. Я бы предпочла, чтобы меня сожрали внезапно и незаметно.

– Кейман! – крикнула я. – Ты мне не поможешь?

Взлететь-то я взлечу, а вот самостоятельно выбраться, не обломав крылья, через довольно узкий ход не получится.

– Неа.

– Почему?!

– А зачем ты туда упала?

– Я случайно!

– Вот и сиди.

– Кейман, я серьезно! Здесь что-то есть…

– Конечно, есть. И ты на него свалилась. Учти, Шторм, если ты убила темную тварь, приземлившись ей на голову, я не засчитаю задание и не пущу тебя в город.

– Так ты меня сюда вел?

Вода в паре метров от меня забурлила, и над поверхностью показался длинный тонкий ус.

Я заорала дурниной, забыв о пафосе темной богини и необходимости определить название существа и нейтрализовать его. Инстинкты сами решили нейтрализовать меня куда подальше: я взмахнула крыльями, подняв тучу брызг, и поднялась на несколько метров вверх.

– Только не бросайся в него молниями, – предупредил Крост.

В него. Ага, значит, это кто-то «он». Я напрягла мозг, пытаясь вспомнить, кто из тварей живет в воде. Стрилга селилась в пещерах, арахна делала коконы из паутины, а вот кто жил в водичке?

– Кейман, ну давай я выйду и зайду нормально, сосредоточившись? Ну пожалуйста… в память о прошлом, а?

– Прости, но я совершенно искренне считаю, что педагог из меня вышел лучше, чем супруг.

Вода забурлила сильнее, и я сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. Ладно, Крост не садист и сожрать (или хотя бы пожевать) меня не позволит. Надо вспоминать лекции, учебники, рефераты, прошлое…

Над Силбрисом бушует гроза. Я с трудом – настолько сильны порывы ветра – снижаюсь прямо на пляже, потому что лететь больше нет сил. Вся ярость Кроста обрушилась на единственный не тронутый Акорионом уголок. Силбрис – мой обещанный братом кусочек чистого и не задетого темной магией мира.

Я знаю, что придется жить среди тьмы и хаоса, стоять за спиной брата, разделяя его власть. Но собираюсь приходить сюда, когда станет тоскливо, чтобы…

Кажется, что я схожу с ума. Или брежу, потому что увиденное настолько не вяжется с прекрасной и чистой природой Силбриса, что в легких заканчивается воздух. Я опускаюсь на ледяной песок и завороженно смотрю, как волны черной воды накатывают на берег.

Неестественно черной, даже немного тягучей.

– Акорион!

Я знаю, что брат здесь, – чувствую его присутствие за спиной. В собственном голосе слышу недоверие. Он обещал! Он всегда держал обещания, которые мне давал.

– Так нужно, Таара. Ты знаешь.

– Знаю что?! Ты сказал, что оставишь мне Силбрис! Что он не изменится!

– Он тянет тебя в прошлое. Напоминает о жизни, от которой ты хотела отказаться.

– Мне было здесь хорошо.

Он ласково улыбается, только сейчас от заботливого взгляда брата почему-то не легче.

– Тебе будет хорошо в мире, который я создаю для тебя.

– Ты обещал, – тупо повторяю я, – обещал, что Силбрис останется красивым.

– Он красив.

Его рука проходится по моим крыльям, и раньше прикосновение отзывалось приятной дрожью, а сейчас я его почти не чувствую, завороженная мерцанием черной глади воды.

Над поверхностью показывается голова какой-то твари, напоминающей не то дракона, не то червя со слепыми черными глазницами, хитиновыми чешуйками, больше похожими на броню, и длинными усами-щупальцами.

– По-своему красив. Разве ты не видишь? Как бы ты хотела его назвать?

– Что? – Я с усилием отрываю взгляд от некогда красивого лазурного моря, превратившегося в зловонную черную жижу.

– Левиафан, может? Я слышал, легенды называют так морских чудовищ… Оставь мир Кроста. Его куски будут вечно напоминать тебе о прошлом. Всмотрись в него… в левиафана, любовь моя. Разве он не прекрасен?

– А-а-а, фу-у-у! – завыла я, – Кейма-а-ан! Ты что, сунул меня в пещеру к левиафану?!

– Адептка Шторм, кто так отвечает на поставленный преподавателем вопрос? Назовите вид темного существа и его имя.

– Барсик! – рявкнула я. – Назову его Барсик!

– У тебя осталось две попытки.

Демоны, я сейчас этого Барсика вытащу наверх и заставлю гонять Кроста по всему предгорью, пока оба не задолбаются и не начнут просить прощения! Крост – за то, что издевается, а Барсик – за то, что мерзкий и тянет ко мне свои усы.

– Темное существо среднего уровня, называется левиафаном, живет в воде, меняя ее структуру под себя и отравляя, делает невосприимчивой к магии воды! Без пищи легко впадает в спячку, питается тем, что поймает! И сейчас оно ловит меня!

Я увернулась от взметнувшихся вверх усиков и шлепнула по ним сгустком магии.

– Принимается, – раздалось сверху. – Как его уничтожить?

– Отварить в подсоленной воде и употребить с пивом, – пробормотала я.

– Деллин?

– Да откуда ж я знаю-то?! Явно не утопить. Крост, я серьезно, я помню, как их создавали, но понятия не имею, как убивать!

– Н-да… пожалуй, не стоило освобождать тебя от пар по нейтрализации…

Все, хватит паниковать. Какая разница, как его убить, если можно заставить его самоубиться? В конце концов, Брине не поможет, если я сейчас изображу Геракла и голыми руками порву пасть хищной твари. Хотя мне полегчает, я думаю.

– Давай вылезай! – рявкнула я на бедного левиафана, который явно не привык к тому, что еда на него орет.

Я специально опустилась пониже и, стиснув зубы, позволила твари обвить ногу. Тут же меня резко дернули вниз, и только нечеловеческое усилие крыльев позволило не уйти под воду. А вот левиафан, посчитавший, что жертва в ловушке, высунулся и раскрыл пасть с кучей подвижных зубов.

У него не было глаз, но зрительный контакт – не обязательный элемент контроля, хотя он и упрощает ритуал. Я содрогнулась от отвращения, но сделала глубокий вдох и позволила магии вырваться наружу.

Тварь замерла, ощутив присутствие чего-то очень сильного и темного. О, я не обольщалась: абсолютное подчинение было доступно только Акориону, создателю. Перед моей силой темные существа лишь склонялись, не в силах ей противостоять, но они ее не принимали.

Первое соприкосновение с разумом твари оставило меня без дыхания. Я как будто очутилась в крошечной темной клетке с одним-единственным бьющимся в мозгу инстинктом: есть! Дикий, ни с чем не сравнимый голод на секунду показался мне сильнее моих собственных желаний.

У меня длинное гибкое тело. Я легко скольжу меж скал, рассекая черную воду. Я живу в вечной тьме, но мне достаточно того, что я слышу и чувствую. Я слышу какой-то звук, но не понимаю, что он означает. Я-человек опознаю в нем смех.

А я-тварь ощущаю только еду. Жажду ее. Тельце нетерпеливо подрагивает, но я жду. Сквозь мутную воду я вижу изящный тонкий силуэт. Он приближается мучительно медленно, и сил терпеть больше нет – я стремительно выпускаю щупальце, обхватывая лодыжку девушки, что имела несчастье очутиться на берегу моего озера.

Миг – и она скрывается под водой, а я чувствую непередаваемый вкус добычи…

Меня передернуло, и контроль над существом перешел в осознанную стадию. Связь сознаний никуда не делась, но все же я снова была собой. Пьянела от ощущения абсолютной власти, вспоминала давно забытые эмоции. Стоит только повелеть – и тварь станет верным слугой. Нападет, если прикажу. Убьет, если скажу. Защитит, если мне того захочется. Вместо смертоносного, загнанного магами в крошечную пещерку, заполненную водой, голодного левиафана – безвольное существо.

Можно было попробовать держать контроль дольше, заставить его делать что-то необычное, чтобы проверить, смогу ли я приказать палачу спасти Брину, но было страшно, что не хватит сил. Руки немного дрожали, и я физически ощущала, как утекает магия.

Сжав руку в кулак, я направила ее остатки, чтобы добить тварь, – и все внутри взорвалось отголосками панического ужаса живого умирающего существа. Я отшатнулась, щупальце безвольно соскользнуло с моей лодыжки, и с оглушительным плеском, подняв фонтан брызг, левиафан с полностью выжженным мозгом рухнул в черную воду.

Мгновение перед его смертью лишило меня остатков сил. Я узнала это чувство, я слишком хорошо его знала, чтобы остаться бесстрастной, потому что переживала его дважды. Неразумная кровожадная тварь в мгновения перед смертью испытывала только ужас, а я помнила и другие чувства. Я дважды умирала.

Оба раза кардинально друг от друга отличались.

Давным-давно, в далеком прошлом первого воплощения, это было почти облегчение. А полгода назад мне до боли не хотелось уходить.

– Шторм, занятие затянулось. Выходи. Если не можешь подняться, там есть ход под водой, две секунды – и ты в смежной пещере с нормальным выходом.

От мысли, что придется погружаться в измененную тварью воду, да еще и туда, где плавает труп левиафана, я поморщилась и поползла вверх. Медленно, вкачивая в крылья остатки магии. На этот раз, к счастью, Крост помог выбраться, придержав крылья и подав руку.

Я села на землю, опустив голову, и пыталась продышаться. Теплый поток магии воздуха высушил волосы, одежду, но не избавил от слабости.

– А ты собираешься сделать это с человеком, – сказал Кейман после долгого молчания.

– Я не собираюсь его убивать.

– Тебе хватит и контроля. Это не так просто, как кажется. Ты ведь редко делала это раньше, так?

Я пожала плечами. Что тут скажешь? Для Акориона Таара была королевой. Ей не приходилось сражаться с его тварями или брать над ними контроль.

– Выбора нет. Я научусь.

– Упрямая, – почти ласково, со странной, несвойственной Кросту теплотой, сказал он. – Идем. Пора возвращаться.

Я с трудом поднялась, пошатываясь. Крылья перевешивали, а ноги отказывались толком слушаться.

– Чем дольше я учусь, тем сильнее ненавижу Акориона. Скажи, ты ведь на это и рассчитываешь, так?

– Я рассчитываю не на твою ненависть. А на разумность.

Ну да… разумность у девушки, которая чуть не опрокинула мир в хаос. А магистр знает толк в развлечениях.

Мне было интересно, как занятие прошло у стихийников, и, возвращаясь в школу, я разрывалась между желанием расспросить об этом Аннабет и нежеланием снова пытаться наладить с ней контакт. Но все решилось проще: едва я доползла из душа до постели, как сразу же отрубилась. Проспала и обед, и ужин, и половину ночи. Только когда звезды уже почти скрылись в утренней дымке, я поняла, что выспалась и восстановилась. Аннабет мирно посапывала на своей кровати, окно было надежно заперто на все замки, и даже с улицы не доносилось никаких жутких звуков.

Полюбовавшись несколько минут на рассвет в горах, я отправилась вниз – читать в ожидании завтрака и прогулки в город, которую честно заслужила.

Не одну меня срубило после занятия: народ подтягивался на завтрак вяло и неохотно. На весь отель напала сонливость, и даже Яспера украдкой зевала, отворачиваясь от адептов. Когда пришла Аннабет, я уже почти доела завтрак и была готова внимать Кейману, который в очередной раз обратился к народу.

– Что ж, господа, прошло первое занятие практики, с которым справились не все. Тех, кто справился, я поздравляю – у вас законный выходной, можете провести его в отеле, можете отправиться в город. Однако напоминаю о правилах: ни в коем случае не сходите с дороги, не забредайте в сомнительные места и не ввязывайтесь в конфликты с местными. Даже если вы уверены, что правы. Даже если вы с легкостью можете всем навалять.

Мне показалось, с этими словами Кейман недвусмысленно посмотрел на меня. Но я и не собиралась ввязываться в драки с местными обитателями, мне хватило вчерашней. Вообще, план на случай неприятностей в городе был такой: я взлетаю и валю обратно в отель. Где до конца учебы веду классический образ жизни выпускницы благородного пансиона: читаю, вздыхаю в окошко, пью чай, изредка убиваю тварей с особой жестокостью, получаю пятерки.

– Те же, кто не сумел справиться с первым заданием, сегодня отправляются на работу над ошибками.

Я более чем уверена: власти Бавигора платят Кросту, чтобы раз в год он возил сюда студентов и сокращал поголовье тварей. И адептам полезно, и преподавателям развлечение, и Бавигору – экономия на темных магах.

– Для начала магистры продемонстрируют вам варианты нейтрализации существ, а затем каждый из вас повторно выполнит задание.

Ну точно госзаказ. А было бы интересно посмотреть, как Яспера или Кейман убивают левиафана. Может, не ходить в город, а остаться и посмотреть?

Этот же вопрос задал кто-то из однокурсников, но директор покачал головой.

– Нет уж, это не театр. У нас еще будут демонстрационные занятия, а пока наслаждайтесь заслуженным выходным.

Аннабет тяжело вздохнула.

– Я ожидаемо провалилась. Как и большинство. Мы должны были нейтрализовать птиц… типа тех, что напали на школу. Маги огня справились, а среди остальных почти никто не смог понять, что с ними делать.

Хм, выходит, у стихийников в принципе задание было проще. Они, похоже, выполняли его всем скопом и кто во что горазд.

– Да, и с завтрашнего дня маги огня практикуются вместе с темными, – закончил Крост. – Всем приятного аппетита.

– Жаль, что не удалось заработать выходной, – Аннабет умудрялась одновременно быстро есть и болтать, – я слышала, здесь интересные города. И люди совершенно другие, очень много демонов. А еще здесь много интересной кожаной одежды! Местные ловят темных тварей и шьют всякую ерунду, в Спаркхарде я заходила в лавочку одного бавигорца, только цены там оказались ужасно высокие! Расскажи потом, как выглядит город. И еще…

– Аннабет, – оборвала ее я.

Она осеклась и замерла.

– Хватит. Мы не подружки. И не будем мило обсуждать за завтраком прогулки в город. Ты сказала, что не хочешь больше со мной общаться, не приняла мои извинения и написала обо мне грязненькую статейку. То, что я поверила, будто ты не писала последнюю статью, не значит, что я не помню первую. Обсуди архитектуру Бавигора с кем-нибудь другим.

Хотя вряд ли найдется хоть кто-то, жаждущий пообщаться с Аннабет. Как и со мной… ну разве что Катарина, оставшаяся в школе, разбавит уныние. Если ее там Лорелей не доведет до психушки за две недели.

– Да. Ты права. Я забыла. – Аннабет уныло уставилась в окно.

Не скажу, что не почувствовала слабый укол совести. Но сделать вид, будто все позади и мы снова можем обсуждать учебу, прогулки в город и последние сплетни, было выше моих сил. Наверное, хороший человек бы так не сказал, но, демоны раздерите, я не хороший человек. Не человек вообще. И все равно не смогу соответствовать этому идеальному образу идеальной девушки, так какой толк стараться, заглядывать всем в глаза, как преданная собачонка, боясь лишний раз обидеть?

Бастиан был прав. Сволочью быть проще. К сволочам не лезут в душу и не плюют туда в самый неожиданный момент.

Аппетит пропал, и я, бросив ложку, поднялась. Прогулка не повредит, может, удастся разнюхать среди местных, как дела и не ходят ли какие слухи об Акорионе. В конце концов, это его вотчина. Здесь много его слуг, которых глупо было бы игнорировать.

На улице стояла странная и слегка пугающая погода: абсолютное спокойствие. Никак не ощущающаяся температура, не холодно и не жарко. Ни единого ветерка. Даже звуки, казалось, доносились приглушенно. Отчасти это было похоже на затишье перед бурей, а с другой стороны накатывало приятное умиротворение.

До города вела длинная почти прямая дорога. С обеих сторон ее обступали деревья, и я сразу же поняла, почему нам запретили сходить с пути. Едва заметное мерцание магического щита – такого же, как и тот, что защищал отель, – отгораживало от мрачного и угрожающе темного леса. Из чащи, казалось, все время кто-то непрерывно следил. В первые минуты я поежилась, вообразив, что именно может водиться в лесу, а потом усилием воли стряхнула оцепенение.

Ни одна тварь не успеет меня поймать. Ни одно существо не справится с моей силой. Даже если после применения магии я упаду без сил, этих минут контроля хватит, чтобы шустренько сбежать за спину Кеймана и уже оттуда показывать всем язык.

Впереди с хохотом и громкими разговорами в Глумгор направлялась кучка огненных магов. Я не боялась их, но все же на всякий случай отстала, чтобы не рисковать. Мало ли, вдруг парни вспомнят славные времена, когда их король любил поиздеваться над темной иномирянкой?

Вспомнив Бастиана, я еще больше приуныла. Казалось, что я как муха, попавшая в паутину: чем больше дергаюсь, тем сильнее путаюсь и стремительнее выбиваюсь из сил. Меня бросало из крайности в крайность: иногда хотелось отпустить его и заставить себя не думать, вытравить огнем все, даже самые крошечные мысли о ди Файре. Иногда вспоминался поцелуй, и внутри загоралась надежда, что, может, очередное усилие даст результат? И я вырвусь на свободу, верну прежнюю жизнь, в которой была почти счастлива.

Хотя все эти идеи только для самоуспокоения. Как раньше уже не будет никогда.

Словно подслушав мои мысли, в момент, когда я на секунду вернулась в реальность, из леса, слегка пошатываясь, будто от усталости, вышел мужчина. Обычный такой мужчина в черных штанах, походной куртке. Брюнет средних лет с внешностью, которую и описать-то не выйдет. Просто обычный.

– Помогите мне, – глядя на меня, произнес он.

Я замерла.

– Что? – Губы не слушались.

– Вы можете мне помочь. Вы должны мне помочь.

Рассмеявшись, я отступила на шаг. Мужчина на этот же шаг приблизился. Его взгляд я не забуду до конца жизни, если он, этот конец, однажды настанет. Я видела такие глаза тысячи раз. Они преследовали в кошмарах. Их сопровождали мольбы и стоны. Они разрывали изнутри, заглушали собственные мысли, подчиняя все существование себе.

Я не могла второй раз в это окунуться. По телу прошла волна дрожи, а горло сдавил спазм. Под умоляющим и полным отчаяния взглядом мужчины я снова сделала несколько шагов, неловко наступила на острый камешек, едва устояла на ногах, а потом сделала то, что и собиралась при встрече с чем-то опасным.

Развернулась и бросилась прочь. Прочь, как можно дальше от проникающего в душу взгляда! Прочь, на край света, от прошлого! От силы, которой я никогда не хотела! От безумия, дамокловым мечом нависшего надо мной!

Не знаю, следовала за мной душа или нет, я не оглядывалась. Просто неслась к отелю, пролетела мимо очередной компании удивленных огневиков, взбежала вверх по лестнице и юркнула за дверь, оказавшуюся ближайшей. Дрожащими руками заперла замок и сползла по стене, тяжело дыша.

При желании душе не составит труда преодолеть стены, но я надеялась, что надежно скрылась, спряталась, забилась в темный угол. Помещение было чем-то вроде кабинета, с большими книжными шкафами и массивным письменным столом. Под него я и забралась, закрывшись крыльями. Тьма сомкнулась вокруг, не оставив ничего, кроме неистового стука сердца и подкатывающей тошноты.

Мне хотелось скулить от отчаяния, но я сидела тихо, обнимая колени. Не было сил ни на слезы, ни на попытки придумать, как спастись от пробудившейся магии смерти.

Больше всего на свете я хотела снова стать обычной Деллин Шторм. Не имеющей никакого понятия о своем происхождении. Ходить в столовую с Бриной и Аннабет. Позировать для рекламы леди Найтингрин. Спорить с Ясперой, совать нос в темные подвалы, летать на магических крыльях, варить странные зелья, совершенствовать штормграм, получать за косяки в кабинете Кеймана.

Целоваться с Бастианом в перерывах между парами. Сбегать в его дом на выходных. Поехать к его родным, познакомиться с маленькой племяшкой, с сестрой, с матерью. Летать с ним ночами. Готовиться к Балу Огня.

Будь проклят Акорион! Все это могло бы быть, если бы не он!

Я не знаю, сколько просидела под столом, спрятавшись в крылья. Наверное, это было глупо, но меня вели не логика и не разум, а инстинкты и страх. Я отчетливо вспомнила, как стояла на балконе, а голова разрывалась от голосов, криков и стонов.

Если поднимусь и провожу ту душу за грань, то снова окунусь в личный ад. И шансов на то, что когда-нибудь Бастиан все же увидит во мне Деллин, не останется. Он считает, что я – Таара, в самом худшем ее проявлении, и я такой стану, если снова вернусь к тому водопаду.

То проваливаясь в забытье, то выныривая в реальность и задыхаясь от мерзкого чувства обреченности, я просидела до тех пор, пока и вокруг меня не сгустилась тьма. Здесь рано темнело, ночь плотным покрывалом опускалась на Бавигор, давая вволю разгуляться темным тварям.

И они ждали меня. Готовые склониться перед силой, которая их питала.

В дверь постучали. На самом деле в нее стучали уже давно, но раньше звук доносился будто издалека, а сейчас ворвался в голову громко, четко и угрожающе.

– Деллин, ты либо откликнешься, либо я выбью дверь.

– Уходи, – глухо ответила я.

– Никуда я не уйду. Тебе нужно выйти.

Вместо ответа я вылезла из-под стола и бросила в дверь пресс-папье. Оно с грохотом врезалось в створку, оставив на дорогом дереве вмятину, и закатилось куда-то под тумбу.

– У тебя нет выбора. Нужно выйти. Это твоя сила.

Следом полетела чернильница, разбрызгивая вокруг себя черные капли.

– Ты знал! Ты знал, что так будет! Ты специально меня сюда привез и ничего не сказал!

– Только догадывался, – спокойно ответил Крост. – Сила могла проявиться и позже.

– Мог сказать!

И карандашница стала жертвой моей истерики.

– Ты снова мне врал! Снова недоговаривал! Ты обещал! Обещал, что будешь со мной честным!

– Думаешь, лучше было бы держать тебя в страхе? Чтобы ты снова не могла спать в ожидании, когда увидишь душу мертвого? Шарахалась от каждого встречного?

– Иди к демонам! – рявкнула я.

На столе больше не было ничего, что можно было метнуть в дверь.

– Я давно там. Только сидеть взаперти – не выход. Ты не можешь провести там всю жизнь, а душа никуда не денется.

– Вранье. Смерть и без меня – смерть. Я не нужна, чтобы поддерживать порядок.

Я вообще не знаю, зачем я нужна. Порой кажется, что все значительно упростилось бы, если бы нас с Акорионом вообще не существовало. Мама-мама… кто ты такая? Что ты такое? Зачем ты играешь в эти игры, неужели я не заслужила ни грамма любви или жалости? Неужели не понимаешь, что я слишком слабая для силы, которой меня наградила?

– Деллин… ты не можешь отказаться от части себя.

– Я прекрасно жила без нее. Эта часть отобрала то немногое, что у меня было! Плевать! Слышишь?! Я никого больше не проведу за грань! Никогда! И ничего вы мне не сделаете! Можете собраться всей компанией и перерезать мне горло, ясно?!

– А души? Чем они заслужили такое?

– Не я их убивала, – тихо ответила я. – Не мне думать, как им дальше быть.

Раздался тяжелый вздох. Потом – неторопливые шаги, словно Кейман бродил туда-сюда перед дверью.

– И что ты планируешь делать? Сидеть там всю жизнь? Это мой кабинет, вообще-то.

– Плевать.

– Но душа никуда не денется. Магию нельзя затолкать обратно, от нее нельзя отказаться.

– Люблю быть первой.

На этом от меня наконец-то отстали. В комнате стало совсем темно, сегодня о чистом небе не могло быть и речи. За окном завывал дикий ветер, а у меня даже не было сил встать и зажечь свет. Я только выбралась из-под стола и забралась на столешницу, потому что ужасно затекли крылья.

Истерика сменилась глухой тоской и равнодушием. Я понимала, что не смогу просидеть здесь все время, а если выйду – однажды столкнусь с новой душой. Или с этой же… вопрос времени, когда появится еще один. А за ним еще и еще, и целые толпы, которых придется провожать за грань, а потом выносить им приговоры, слушая бесконечные мольбы. Они поселятся в моей голове, и в момент, когда я больше не смогу справляться с силой и жить, выпустят наружу хаос. Сначала внутри меня, а потом и в реальности.

Кейман лукавил, когда говорил, что сила никуда не исчезнет. Если мне удастся игнорировать смерть достаточно долго, то потом на Земле не будет ни подземного мира, ни мертвых, ни хаоса. Богиня смерти превратится в горничную, а адептка Шторм – в мисс Шторм. И единственной доступной магией станет доставка пиццы по большим праздникам… если хватит денег.

Тогда жизнь казалась беспросветной и унылой, а сейчас я готова отдать все, лишь бы снова оказаться в маленькой квартирке в ожидании новой рабочей смены. Жаль, что воспоминания о маме не удалось сохранить светлыми. Они порой здорово выручали.

Я погрузилась в размышления с головой, перестав обращать внимание на окружающую действительность. И только когда мягко щелкнул замок и едва слышно скрипнула дверь, подскочила на месте.

– Кейман, я просила оставить меня…

Замерла, когда в комнате вспыхнул огненный шар, поднявшись под потолок и осветив Бастиана.

– Что ты здесь делаешь? – вырвалось у меня.

Сердце сковал страх. Еще один страх перед силой, которую я не хотела принимать: ты видишь человека – и понятия не имеешь, жив ли он, или это очередная душа. Со временем можно научиться отличать их, но поначалу… Если бы не магия, я бы скорее поверила в то, что Бастиан мертв, чем в то, что он прилетел ко мне.

– Крост попросил прилететь и поговорить с тобой.

– Передай, что я послала его в задницу.

– Непременно.

– Как ты оказался здесь так быстро?

Я взглянула на часы и поняла, что не так уж и быстро: время клонилось к рассвету.

– Не только у тебя есть крылья. Драконы могут преодолевать большие расстояния.

– Уж конечно. Почему ты приехал, Бастиан?

– Я же сказал. Крост написал и почти потребовал быть здесь к утру.

– Я не это спросила. Я спросила, почему. Какое тебе до меня дело?

– Он сказал, это важно для всех. В том числе…

Я рассмеялась. Только смех вышел какой-то безжизненный.

– Для Брины.

– Да.

– Он солгал. Спасение Брины и моя сила никак не связаны.

– А если она все же умрет? Ты и ее откажешься провести?

– Ты считаешь, это мой каприз? Мне просто лень?

– Я считаю, что ты не можешь отказаться от части себя. Никто не может. Сила – то немногое, что не могут изменить даже боги.

– В этом мире боги до хрена всего не могут изменить.

Украдкой, стараясь остаться незамеченной, я рассматривала Бастиана. В полумраке он казался нереальным, каким-то видением, иллюзией воспаленного мозга. Без привычной школьной формы он выглядел будто иначе. Сначала я подумала, что дело в походной куртке или, может, в изменившейся прическе: Бастиан стал стричься короче.

Но потом поняла: он повзрослел. Из облика исчезла расслабленность человека, уверенного, что ему принадлежит весь мир. Непривычно серьезный Бастиан вызывал непреодолимое желание к нему прикоснуться. И я почти потянулась рукой, но в последний момент испугалась.

– Что еще сказал Крост?

Бастиан пожал плечами.

– Что твои силы – причина, по которой Деллин видела мою проекцию. Что я должен убедить тебя принять их. Просил, чтобы в первый раз я отправился с тобой.

Ого. Кросту было непросто это сделать. А я почти кинула в него стулом…

– Зачем ты меня поцеловал?

Вопрос вырвался сам собой, еще минуту назад я скорее отпилила бы себе крыло, чем задала его.

– Ты мне ее напомнила. Хотел сравнить.

– И что? – Я затаила дыхание.

– Ты другая. Иногда очень похожа. А иногда совсем другая… даже не человек.

На стену от зависшего в воздухе шара падала моя тень. Неестественная, крылатая, искаженная мерцанием огня.

– А что бы сделала Деллин? Если бы эта сила появилась у нее? – спросила я.

Я думала, он не ответит, такой бесконечно мучительной получилась пауза.

– Она принимала все свои силы. Она любила магию.

Как мало ты ее знал, Бастиан. Или убеждаешь и себя, и меня? Она боялась этой силы. Это она просила не принимать меня – и загнала себя в ловушку, из которой нет выхода. Это она внушила тебе ненависть к той, кем в итоге стала.

– Ты ее еще любишь?

– Конечно. Единственная вечная любовь – любовь к мертвому.

Украдкой я смахнула с ресниц слезы и поморщилась от вдруг больно уколовшего отвращения к самой себе. Оно рано или поздно приходит на смену жалости. Зализывать раны становится недостаточно, чтобы чувствовать себя живой. И начинаешь расковыривать их снова. Раз за разом, пока и этот процесс не потеряет смысл. Так начинается путь к хаосу.

Я неловко слезла со стола. От долгого сидения ноги затекли, в них словно впились тысячи иголок. Я делала шаг – но не чувствовала опоры. Через минуту все прошло, но тело ломило, как будто я весь день провела на стадионе. И, кажется, поднималась температура. Во всяком случае, меня бил озноб.

Когда я подошла к двери, Бастиан поднялся, но, услышав мое резкое «Нет!», удивленно застыл.

– Мне не нужны подачки. И твое притворство не нужно. Я хочу спасти Брину, потому что никто не заслужил казни по вине Акориона. И это не зависит от того, насколько ты вежлив и участлив. Возвращайся в Спаркхард. Ты нужен там… а не здесь.

Не знаю, рассчитывал Крост на такую мою реакцию или правда думал, что мы с Бастианом счастливо выбежим, держась за руки, и понесемся к подземному миру, но для него, казалось, вообще не существовало препятствий. К счастью, он хотя бы не дежурил у двери, подслушивая наш с Бастианом разговор. Но едва я вышла на крыльцо отеля, Кейман выступил из тени.

– Где он? – спросила я, удивившись тому, как звучит голос. Он словно принадлежал не мне.

Из-за его спины осторожно показался мужчина, при виде которого по телу прошла волна дрожи. Остро захотелось снова куда-нибудь сбежать, но я заставила себя сделать шаг.

– Идем.

Было плевать, следует он за мной или нет, я просто смотрела вперед, на темную кромку леса, и старалась не думать о тварях, которые в нем жили. Сейчас все силы нужно было бросить на то, чтобы найти дорогу, но это оказалось не так уж просто. Когда всем существом желаешь оказаться как можно дальше от места, в которое направляешься, почти невозможно настроиться на нужный лад.

Порой я размышляла: где оно? Где грань, через которую Таара провожала души? Граница между миром смертных и обителью хаоса? Как ее найти? Я не помнила, как пересекла ее сама, свет словно выключили в тот момент, когда сердце перестало биться, а потом включили – уже в подземном мире. Но из прошлого, среди смутных воспоминаний, всплывал диалог.

– Что это за место, Акорион? Где оно находится?

– То тут. То там. Только мы с тобой можем найти к нему дорогу. Оно покажется там, где будет тебе нужно, в любой точке мира. Стоит только пожелать – и грань проявится. Нужно лишь идти к ней и знать, что придешь.

Для себя я решила, что это некое подпространство, сродни тому, где в свое время отстроил замок Крост. Но на самом деле это была скорее иллюзия, созданная и для меня, и для душ, которым куда проще было переходить видимую черту, отправляться в новый мир через врата.

Правда в том, что я могла открыть эти врата в любом месте в любое время. Но все равно упрямо шла вглубь леса.

Чаща словно расступалась перед нами, и хоть я ощущала взгляды тех, кто жил в темноте, прятался за причудливо и жутко изогнутыми стволами деревьев, в непролазных зарослях кустарников и черных ямах, скрытых мхом и сухими ветками, ни одна тварь не смела высунуться наружу. Наверное, я сейчас могла голыми руками придушить одну из них.

– Долго еще идти? – подал голос мужчина.

В гнетущей тишине его голос прозвучал неестественно, и я вздрогнула.

– Не знаю.

– А что там?

– Лунапарк!

– Я не верил в существование богини смерти… но думал, вы должны меня успокоить.

– Как ты умер? – спросила я.

– Убили.

– Сочувствую. Успокоился?

– А вы точно богиня смерти?

– Можешь поискать другую, я не обижусь.

На этом невинно (а может, и не совсем невинно) убиенный умолк. Я давно перестала стыдиться грубости, на стыд уже не осталось сил. Но диалог с душой помог настроиться на нужный лад: теперь я хотела найти водопад, чтобы все поскорее закончилось.

Сзади хрустнула ветка. Почти сразу же с моей руки сорвалась молния, вспышкой осветила все вокруг и… ударила по Кросту, который не успел увернуться.

– Тебя тоже куда-нибудь проводить? – мрачно поинтересовалась я.

– Не воюй. Я просто слежу, чтобы с тобой ничего не случилось.

– Все, что могло, уже произошло.

– Нет, раз ноги и руки все еще при тебе.

Закатив глаза, я снова устремилась вперед. Крост есть Крост, с ним ничего не поделать, а если подумать, то и впрямь как-то проще. По крайней мере, если я не смогу вернуться, он снова меня оттуда вытащит.

Мы вышли к водопаду так неожиданно, что я застыла как вкопанная и нечеловеческим (и даже небожественным) усилием заставила себя сделать шаг по направлению к темной воде. За ним еще и еще. Раньше он казался сном, видением из прошлого Таары, нереальным. А сейчас вдруг появился прямо передо мной.

И время его совсем не изменило. Все то же черное нутро, грохот спадающей с блестящих скал воды. Раньше я не замечала, что с этого ракурса, у подножия входа в подземный мир, на небе видно лишь одну звезду.

Таару.

Набрав в грудь воздуха, я решительно двинулась вперед.

– Идем.

Кейман остался у кромки воды, я не оглядывалась, но слышала, как стихли его шаги. Что ж, придется вернуться, потому что мне очень хотелось высказать ему все, что думаю по поводу прилета Бастиана.

Сапоги и штаны совсем не намокли, а глубина, казавшаяся с берега запредельной, была едва ли больше, чем у лесного ручейка.

По мере приближения к потоку, льющемуся с неба, сердце стучало все сильнее и сильнее. Пришлось сжать кулаки, чтобы не выдать дрожи в руках. Богиня смерти боится выполнять собственную работу… кому расскажешь – обхохочутся.

Приблизившись к воде, я зажмурилась, ожидая как минимум холодного душа, а как максимум – хорошей шишки на голове. Но водопад не причинил мне никакого вреда. А через секунду все стихло, и сердце, еще недавно готовое выпрыгнуть из груди, испуганно замерло.

Я словно вновь оказалась в том дне, когда умерла. Очутилась перед местом, где бывала всего несколько раз, но где запомнила каждый камень тоннеля, ведущего к хаосу. След от кинжала противно заныл, и я развернулась, чтобы уйти.

– Дальше сам. Я не буду решать, переродиться тебе или нет. Если хватит силы – получишь новое воплощение. Если нет, сольешься с магическим фоном.

Хотелось как можно скорее очутиться на воздухе, сделать судорожный вдох и не видеть этого места. А еще не думать о вероятности встретить маму… точнее, существо, которое ею прикидывалось.

Голос мужчины заставил замереть на месте:

– Он описывал тебя иначе.

– Прости?

Я резко обернулась.

– Он предупреждал, что ты не сразу согласишься провести меня… но я не думал, что встречу испуганную девчонку.

– Это все?

– Нет, – мужчина улыбнулся, – он просил передать, что очень тобой гордится. И что рад возвращению.

Страх сменился яростью, и для души это был плохой знак. Я подошла к нему вплотную, не чувствовала ни тепла тела, ни дыхания, только воздух вокруг мужчины был немного холоднее. Всего на пару градусов, совсем неощутимо.

– Знаешь, что меня бесконечно радует? – улыбнулась я, едва сдерживая рвущуюся наружу магию.

Которая, впрочем, вырвалась и сверкнула пучком молний где-то под потолком.

– Что у него даже нет души, которую можно будет проводить.

Я понятия не имела, кто этот мужчина и почему именно его Акорион отправил форсировать мою силу, и вряд ли темный бог вообще узнает о моей реакции, но почему-то очень захотелось вдруг выпустить наружу ту часть Таары, которую я старательно прятала.

– А вот ты только что напросился, приятель. Добро пожаловать в хаос…

Несколько секунд, которые я наслаждалась его страхом, станут моей тайной.

Душа превратилась в облако черной пыли – и отправилась туда, где бурлила темная магия. Я не стала смотреть, хотя притяжение, идущее от бездны, получившей душу, вдруг стало нестерпимым. Испугавшись, что не смогу долго ему противостоять, я почти бегом бросилась прочь.

Почти не помню первый раз в далеком прошлом, только смутные обрывки воспоминаний и рассказ Кроста после одного из занятий. Но в этот раз я безошибочно нашла дорогу наружу, выскочила на свет и задохнулась от воды, которой меня окатило. Поскользнувшись на мокрых камнях и подняв фонтан брызг, я приземлилась на обе коленки и вдобавок больно ударилась локтем.

Тут же чьи-то руки подняли меня. Идти с опорой было проще, но на берегу я все равно без сил опустилась в траву и по привычке сдвинула крылья, чтобы отдышаться в темноте и тишине. Но те же руки не позволили.

– Не надо. Не прячься от меня.

– Это он его убил. Чтобы отправить ко мне и передать привет.

– Что ты сделала?

Я опустила голову, не сумев признаться, куда отправила душу. Акорион слишком хорошо меня знал, изучил в обоих воплощениях и подталкивал к нужному исходу с пугающим спокойствием. Нужно было оставаться настороже, нельзя было так расслабляться, уверившись, что он обо мне забыл!

– Ну хватит. Ничего не случилось.

– Случилось, – сквозь зубы произнесла я. – Я делаю то, что он хочет. Он знает каждую мою реакцию.

Из груди все же вырвался сдавленный всхлип, который превратился в слезы, пролившиеся на щеки.

– Я не умею быть доброй.

– Доброй? А ты у меня кто? Злая?

– Разве нет?

– Ты еще плохо представляешь себе, что такое зло.

– Я думала… может, во второй раз получится. Когда вернулась, решила. Что это не так уж плохо. Что будет шанс повернуть в другую сторону… что кто-нибудь полюбит.

– Ну-ка, кто там тебя не любит? Давай не выдадим ему диплом. А… уже выдали. Давай отберем. Пусть работает над ошибками.

– Акорион говорит, я для такого не создана. Раньше я цеплялась за маму. Думала, что раз мама меня любила, вместе с дислексией и тупостью, то он врал. А оказалось… зачем она так со мной поступила? Зачем притворялась?

– Иди сюда, ты замерзла.

Я и впрямь уже дрожала от пронизывающего ледяного ветра. Когда шла сюда, не замечала ничего вокруг, а сейчас, промокнув, продала бы душу за бокал горячего вина у камина. Но у меня были только объятия. Крепкие, теплые, сейчас – самые желанные.

– Я не могу понять твою мать, – сказал Крост, когда я устроилась в его руках. – Единственное существо, чьи мотивы, цели и поступки мне непонятны. Это некая… совершенно иная форма разума. Все же мы с тобой похожи на смертных, пусть и обладаем большей силой и бессмертием, а она… Не знаю.

– Она растила меня как собачку нужной породы. Я сходила с ума, когда она умирала. Мне было так страшно, а она просто играла роль, чтобы заставить меня очутиться здесь.

– Да. Так бывает. Не всегда везет с родителями. Не всегда тебя любит тот, кого любишь ты. Но ты напрасно боишься остаться одна. Я люблю тебя. Ты мой близкий человек. Я не играю с тобой и не выращиваю… то есть, возможно, когда-то я и считал, что могу вырастить себе жену, но я… м-м-м… пересмотрел жизненные принципы. Но не собираюсь пересматривать отношение к тебе. Что бы ни происходило, я люблю тебя.

– А должен ненавидеть. – Я снова всхлипнула и спрятала нос в воротнике черной походной куртки Кеймана.

– Тебя нельзя ненавидеть.

– Даже когда я капризничаю и косячу?

– Так делают все дети. И будь у меня ребенок, он бы тоже бунтовал, я думаю. Сбегал, нашел бы себе какую-нибудь пару, от которой я пришел бы в ужас. Поджигал библиотеки, чуланы, превращался в дракона, рвался работать на сомнительной работе и спал на лекциях. Все это не делает тебя плохой. Просто иногда… выводит из себя. Но не значит же, что я тебя не люблю.

– Как можно любить ту, кто убивал каждую, на которую ты посмотришь? Кто разрушил твой мир?

– Это была не ты.

– Я. И мы оба знаем, что я.

– Хорошо, я не так выразился. Ты изменилась. И тогда, и сейчас. И ты все равно девушка, в которую я когда-то был по уши влюблен. Это не вычеркнуть, не стереть. Ты мой единственный родной человек.

На этом я не выдержала. Слезы давно перестали замечаться, а вот то, что все это время сидело внутри, непрерывно ныло, наконец-то прорвалось наружу.

– Мне надо тебе кое-что сказать.

– Говори.

– Когда я умерла во второй раз и видела маму, она кое-что рассказала. О ребенке. Она сказала, что мы с тобой должны были поддерживать Штормхолд, что Акорион – частичка хаоса, вырвавшаяся случайно, кусочек моей души. И что в ее планы не входили дети. Богов должно быть двое. Даже если бы ты не убил… она не позволила бы ребенку родиться. Или жить.

Я подняла голову и вдруг поняла, что мои губы слишком близко к его. Искушение было таким нестерпимым, что я подалась вперед. Отключить голову, потянуться к единственному человеку, который еще не видел во мне монстра с жуткими крыльями, – разум бессилен против хаотичного метания страхов и чувств.

Что-что, а целоваться Кейман Крост умел. Мы делали это и раньше, но то были короткие поцелуи, совсем не напоминающие этот. С возвращением воспоминаний одновременно стерлись границы между преподавателем и учеником, между богом и смертной девушкой, пусть и с душой Таары где-то внутри.

Поцелуй, неторопливый и необычно волнующий, кажется, длится бесконечно долго. Но на самом деле проходит всего несколько секунд.

Потом меня буквально вытолкнули в реальность. В прямом и переносном смысле: губам стало холодно, а Крост мягко, но настойчиво меня отстранил. Впрочем, не разомкнув руки, так что совсем тепла меня не лишили.

От удивления открылся рот.

– А…

– Бастиан – мой ученик. Нельзя так поступать по отношению к нему. Даже если он полный придурок.

– Я ему не нужна.

– Вот мы и перешли от общей темы «меня никто не любит» к конкретным нюансам. Если бы была не нужна, он бы не прилетел сюда в ночи.

– Ты же сказал, что это важно для Брины.

– Я? – Кейман, кажется, удивился совершенно искренне. – И в мыслях не было. Но это в духе ди Файра: свалить ответственность на другого.

– Тогда зачем он прилетел?

– Полагаю, сам не знает. Непросто признать, что девушки, в которую ты влюбился, нет в живых, когда вот она, ходит, смеется, смотрит своими глазищами. Он не понимает, кто ты. Как и ты. Но это очень далеко до «не нужна», хотя не исключает вероятности и такого исхода. Поэтому я не собираюсь отказываться от своих слов, но пользоваться тем, что ты ищешь тепла, не буду. Однажды, когда я сочту тебя достаточно взрослой, то повторю предложение, которое сделал при первой встрече.

– Что?! – Я вскинула голову и свалилась бы на землю, если б меня не держали.

– А что? Секс без обязательств. Очень удобно.

– Да ты мне деньги предлагал!

– Да? Точно. Деньги тебе уже не нужны… диплом придется все равно выдать… что ж, у меня еще есть время придумать аргумент.

– Дурак, – буркнула я и ткнула Кроста под ребра. Просто так. Из вредности.

Показалось, грохот воды стал тише, он звучал словно в отдалении и вдруг затих. Когда я подняла голову, чтобы вытереть слезы, и огляделась, то ахнула, поняв, что мы сидим посреди леса. И от входа в подземный мир не осталось и следа.

Ну вот. Пути назад нет, сделан еще один шаг по дороге к неизвестности… или неизбежности. Когда появится очередная душа – вопрос времени. Лучше быть к этому готовой.

– Идем. Надо вернуться в отель, пока без нас его не разнесли.

– Можно я поброжу в округе?

Мне не хотелось возвращаться в комнату и делать вид перед Аннабет, что все в порядке. Как же сейчас не хватало собственной комнаты! Где можно порыдать вволю, покидаться вещами, поскулить под одеялом без опасений, что соседка сочтет тебя идиоткой или сольет горячие сплетни в ближайший журнал.

Но Кейман не мог позволить пока еще адептке его школы бесцельно шататься в жутком лесу.

– Поспишь у меня. Не будем тревожить адептку Фейн, завтра тяжелый день и непростое задание.

– А ты?

Почему-то меня бесила мысль, что он пойдет к Яспере. Хотя было бы неплохо, если бы она наконец перестала меня ненавидеть, поняв, что в борьбе за Кеймана я, увы, потерпела сокрушительное поражение. А еще точнее, даже не вступала в нее, в эту борьбу.

– А я буду работать. Ты не давала мне войти в кабинет весь день. А я как раз хотел писать ваши табели. Радуйся, что остальные не в курсе, почему их оценки еще не приносят им бонусов.

К счастью, идти по лесу в гордом одиночестве, сжираемой глухой тоской, не пришлось. Меня не только высушили, но и взяли за руку. Как нельзя кстати, надо заметить, потому что я понятия не имела, куда забрела и как отсюда выбираться.

– Можно я кое-что спрошу?

– С каких пор ты стала спрашивать? – хмыкнул Кейман.

– Я всегда спрашивала.

– Спорим, врешь?

– Спорим, а как проверить? Да я даже разрешение залезть в дело Аннабет спросила!

– И я не разрешил. А ты влезла.

– Это был Бастиан.

– Да хватит уже на бедного мальчика все сваливать. Так что там у тебя за вопрос?

– Порой мне кажется, что школа – это твоя тюрьма. И что ты построил ее из-за меня. Из-за того, что не получилось тогда, давно… и для того, что должно получиться сейчас. Ты ведь их любишь, да? Детей, которых спас и обучил в то время, как все школы отправляли их на переработку?

– Да, наверное. – Он пожал плечами. – Иногда мне хочется вас всех закопать в ближайшем лесу, но я вас люблю.

– Мне жаль, что я не смогла стать… не знаю, лучшей версией себя. Так странно, – я не удержалась и шмыгнула носом, получилось жалостливо, – часть меня радуется, что я – это я, а другая часть жалеет, что вместо того, чтобы исправить прошлые ошибки, я делаю новые.

На этот раз мы долго молчали. Я смотрела под ноги, где хрустел иней, и думала, что в саду наверняка перемерзли все розы, что маги земли старательно выращивали к Балу Огня. Холодная выдалась осень. Как будто все вокруг чувствовало грядущую бурю.

– Тебе не нужно платить за прошлое. Я бы многое отдал, чтобы тогда все было иначе. Еще год назад мне было стыдно перед тобой за то, что я мечтал о возвращении Таары. Но все же сегодняшняя ты – совершенно отдельная история, Деллин Шторм. И будь уверена, в моем воображаемом лесу тебе выделены самая красивая елка и самая блестящая лопата.

Я все-таки снова разревелась. Но тихонько, попытавшись скрыть накатившую волну истерики. Это было не так-то просто, учитывая, что мы шли по лесу и вокруг даже сверчки не чирикали. Но мне вдруг стало жалко сразу всех: себя, Бастиана, Кеймана, Эйгена, Брину. Даже, мать ее, Ясперу. Неслучившегося ребенка, безвозвратно исчезнувшую Деллин Шторм. Я взяла ее имя, жизнь, но никак не могу понять, взяла ли душу. Или для возвращения в ад нужен всего лишь один ингредиент: время.

Болело сердце, снова вспомнившее отголоски давнего удара. И медленно тлел проклятый страх. Перед Акорионом, будущим, жизнью, к которой я не готова, но в которую меня буквально выбрасывают из гнезда.

– Все будет нормально, – сказал Крост. – Я горжусь тобой. Тебе не нужно никем становиться, чтобы я тебя любил. Хорошо, что Совет назначил опекуном меня, правда? Представляешь, если тебя бы воспитывал Арен Уотерторн? Или Яспера?

– Тогда я склеила бы ласты еще на первом курсе.

– Повторишь это на Совете, когда мне будут вручать премию «Опекун года».

– Я не понимаю, как ты умудряешься быть оптимистом после всего. И вообще живешь.

– Я не оптимист, детка. Я самый настоящий пессимист, у меня даже плащик черный. Но я страдал много лет, а ты все не возвращалась и не желала слушать мои сожаления. А когда я плюнул на все, завел постоянные отношения, нашел себе профессию и друга, мироздание послало мне тебя.

– Это чтобы не расслаблялся, – фыркнула я. – Друга… Сайлер оказался не другом, а «вдругом».

На это Крост выдал совсем неожиданное:

– Помирись с Аннабет, если хочешь.

– Я не могу.

– Можешь. Ты же хочешь с ней дружить. Так помирись. Не выясняйте, кто кому больше гадостей сказал и сделал, а просто помирись.

Совершенно неожиданно мы вышли к отелю. И я подозревала, здесь не обошлось без магии: лес просто в один момент расступился, и мы очутились на залитой звездным светом равнине, откуда было рукой подать до отеля. Только тогда я поняла, как сильно устала. На ноги словно надели чугунные колодки, а оцарапанная коленка противно ныла.

– А если вдруг у вас снова возникнет… м-м-м… несовпадение взглядов, то вы всегда можете разбежаться опять.

– Я не хочу, чтобы со мной дружили из страха, что иначе Лорелей подвесит ее вверх ногами прямо в школьном холле.

– Надо же с чего-то начинать, – философски заметил Кейман. – Ты подружилась с Бриной на почве призрака ее умирающего брата. А с Катариной – да-да, я знаю, что вы не подруги и это я вас заставил общаться, – на фоне жертвоприношения ее тебе же. А с Роялом, после того, как его привязали голым к столбу в столовой. А я, кстати, предлагал тебе секс за деньги. Помнишь? Тоже не самое обычное знакомство. Тебе мало? Габриэл Сайзерон по указке ди Файра изображал влюбленного в тебя.

– Откуда ты…

Но Кейман только отмахнулся.

– И вот тебе вишенка на торте. Любовь у вас с ди Файром появилась до того, как вы встретились лбами на тренировке, или все-таки где-то вместе с горящим чуланом?

– Ладно, хватит! Я поняла. Со мной никто не начал общаться просто потому, что я ему понравилась. Все через одно место…

– Ну почему? Твой брат был совершенно не против явиться вместе с тобой в Штормхолд.

Я скривилась. Вот вспоминать Акориона было совершенно не к месту!

– Видишь? Подумай еще вот о чем. Эйген надеялся получить второй шанс и не дождался его, потому что Бастиан был (хотя почему был?) упертым бараном, который не слышит никого, кроме себя. Что для тебя страшнее: переступить через гордость и страх и попробовать снова подружиться с Аннабет или потом всю жизнь кусать локти, если вдруг что-то случится?

– Ты такой умный, аж тошнит, – буркнула я, снова украдкой вытирая глаза.

Это как загадка без ответа. Если я сближусь с Аннабет, Акорион может использовать ее против меня. А если не сближусь, то даже не узнаю, если вдруг он все-таки ее использует.

Дом встретил нас умиротворяющей утренней тишиной. Казалось, спали все: адепты, магистры, жутковатый распорядитель. Но когда мы вошли и я замешкалась, чтобы мельком взглянуть в большое зеркало и оценить вид после блужданий по лесу и рыданий, Кейман вдруг резко выпустил мою руку. Это получилось так неожиданно, что я удивленно повернулась и увидела Бастиана.

Сомнений в том, что он видел, не было. Привычно переругивающиеся, мы зашли в дом, держась за руки.

Надеюсь, ничего не загорится. Или наоборот… его пламя дало бы мне надежду.

Но сейчас королевский огонь был очень холодным.

– Тебе стоит взглянуть, – Бастиан, проходя мимо, сунул в руки Кроста папку, а на меня даже не посмотрел.

Дверь за ним захлопнулась с оглушительным грохотом.

Интересно, существует ли в этом мире что-то, чем можно заплатить за то, чтобы хоть на денек вернуться в те недели, когда я была счастлива? И если мне сейчас эту цену назовут…

…буду ли я готова ее заплатить?

* * *

– Бастиан ди Файр! – раздается из-за двери, и прислужник мягко, но настойчиво подталкивает его вперед.

Зал заседаний Совета Магов настолько же темный, насколько и большой. За полукруглым столом сидят маги из числа не знакомых Бастиану, и в этом есть обидная справедливость. Если бы он увидел хоть одно знакомое лицо… хоть кто-то дал бы понять, как прошла инициация Кристины!

Но она зашла через ту же дверь, что и Бастиан, а вот вышла через какую-то другую, потому что он полчаса с надеждой прислушивался к звукам, но ничто даже не намекнуло на то, что Кристина прошла инициацию.

А еще он знает, что внимание Совета будет особенно пристальным после инцидента на ярмарке. И что придется приложить все усилия, чтобы доказать, что его всплеск – это лишь случайность, игра нервов перед ответственным испытанием. Придется самому поверить, что это был ЕГО всплеск, иначе Крис придется туго.

– Господин ди Файр, – председатель Совета, немолодая дама, важно кивает.

Совершенно не к месту Бастиану думается, что она похожа на огромную бесформенную сову в мантии. Эта мысль немного веселит.

– Что ж, нет нужды представлять вас членам Совета, поэтому лишь спрошу: вы готовы пройти инициацию?

– Да, миледи.

– Тогда, – она делает взмах рукой, – приступайте.

Перед ним появляется стол с… котлом?! Бастиан недоверчиво смотрит на собравшихся. И что ему с ним нужно сделать? Сварить бульончик?

– Прошу, – настойчиво кивает председатель, и Бастиан, мысленно пожав плечами, пододвигается вплотную.

В котле беснуется пламя. Суматошные язычки огня мечутся внутри, словно жаждут вырваться наружу, но не высовываются за пределы котла. Осторожно протянув руку, действуя больше инстинктивно, он касается края холодного металла.

И вдруг слышит знакомое имя.

Показалось.

Или нет?

Нет, не показалось, это точно имя Крис. И ее фамилия.

Он напрягает слух.

– Связались с ее родителями?

– Пока нет. Она совершенно невменяема. Не способна даже сказать свой адрес.

– Кто допустил ее до инициации?

– Иногда мне кажется, что магия деградирует. И скоро мы все окажемся среди таких, как она. Тупых и бездарных.

– Бросьте, всегда были магические уроды. Закрытые школы неплохо справляются с такими, справятся и с ней.

– Было бы прекрасно, потому что в ином случае становится страшно выходить из дома.

Ярость затмевает разум и застилает глаза прежде, чем он успевает сообразить, что происходит. И пламя вырывается из котла, разнося его в клочья. Перекидывается на руку, но огонь не причиняет никакого вреда. О, нет, он не сжигает Бастиана, своего будущего короля, он готов подчиниться малейшему его желанию, и сейчас оно одно: стереть с лиц магов, сидящих за столом, ухмылки. Заставить их умолять о прощении за слова в адрес Кристины!

Ему хочется сказать, что они не правы, что Крис – самая талантливая и яркая девчонка, какую он знает. Но слова застревают в горле. И один за другим бумаги на столах Совета вспыхивают кроваво-красным огнем.

– Достаточно, – холодно говорит председательница.

И по очередному ее кивку от огня не остается и следа, а Бастиану кажется, будто душу вытащили наружу и порвали в клочья. И сил почти нет. Никогда еще он не чувствовал магию всем существом. Никогда еще не был готов уничтожить все, что видит перед собой.

Никогда не был готов убить.

– Боюсь, у нас плохие новости, господин ди Файр. Ваша магия очень нестабильна. Школа Огня не возьмется за обучение. Мне жаль. Пожалуйста, пройдите в зал ожидания. Я свяжусь с вашими родителями. Возможно, магистр Крост согласится посмотреть вас и взять в Школу Темных. В любом случае вопрос нужно решать через вашего отца.

– А Крис? – Его голос звучит хрипло. – Вы сказали… она…

Потом Бастиана осеняет жуткой догадкой.

– Вы специально говорили о ней… знали о нас!

– Господин ди Файр, – председательница улыбается, но видно, что это дается ей с трудом, – пожалуйста, пройдите в зал ожидания.

Хочется надеть котел ей на голову, но, к сожалению, он уже исчез.

Вместе с привычной жизнью.

Магия, прежде спавшая, медленно начинает течь по венам. Кажется, что в них вместо крови залили расплавленный металл. Легким не хватает воздуха, а каждый шаг дается с нечеловеческим трудом.

Когда с жутким скрипом дверь выпускает его из зала заседаний Совета Магов, только что приговорившего его практически к смерти, Бастиан понимает: отныне и до последнего вздоха рядом будет боль.

Боль и, возможно, Кристина. От мысли о ней становится чуть легче.