Глава 8
Кейману бы тамадой работать. Такие интересные конкурсы возникали в его голове!
За неделю практики я не вспоминала не то что об Акорионе, но и о собственном имени. Выходных больше не давали, так что Глумгор я так и не посмотрела. А виной всему та самая шайка огневиков, от которой я так неудачно отстала в третий день практики. Говорят, они откопали какой-то бордель, решили посмотреть (из чистого и абсолютно невинного любопытства, конечно!). Ну, и ввязались в драку с демонами, которым не понравились смертные конкуренты в единственном подобном заведении заштатного городишки.
В общем, от греха подальше Кейман запретил походы в город до особого распоряжения.
Но нам и без этого хватало развлечений. Мы в компании с магами огня охотились на темных птиц, и я, к собственному восхищению, завалила самую здоровую. Еще мы зачищали гнездо арахны – здоровенной паучихи. За это задание нам даже заплатили: уж очень она мешала крошечной деревушке неподалеку.
Мы с самым умненьким огневиком отвлекали здоровенную мохнатую арахну, остальные темные добивали потомство, а маги огня жгли яйца и мерзкую серую паутину. Яспера вляпалась в какую-то склизкую лужу, а Корви верещал, как девчонка, когда на него забрался крошечный паучок, так что я вывалилась из пещеры в совершенном восторге. С этого момента, благодаря легкой руке одной огневички, иначе как Мать Членистоногих Корви не называли – от остальных арахны шарахались, а не лезли нежно обниматься.
Еще было целое озеро левиафанов, настоящая левиафанья семья. Даже я струхнула, когда они дружно полезли на нас из черной воды. И это был единственный раз, когда Кросту пришлось вмешаться: длинным и острым щупальцем мне исполосовало ногу. Совершенно не по моей вине, между прочим: я отвлеклась на спасение коллег.
Контроль давался легче, если можно было так это назвать. Легче было войти в нужный транс, легче проникнуть в сознание твари. Но соприкосновения с разумом были все еще противными и болезненными, так что после занятий я приползала в отель и падала без сил. Не только я одна: пару раз на нас даже орали за пропущенные ужины и завтраки.
У Аннабет дела обстояли хуже. Водная, земляная и воздушная магия вообще требовали больше усилий для нейтрализации даже самого безобидного темного существа. По своей природе не слишком смертоносные, вода, земля и воздух приобретали разрушительную силу только в огромных масштабах. Поэтому приходилось изгаляться: душить бедных тварей хищными лианами, замораживать их и со всей дури лупить о скалы, подхватив потоками воздуха. На последнее я бы посмотрела, но нас не пускали. Только Кейман бурчал и ругался. Но главная сложность Аннабет была в том, что ей никто и никогда не помогал. Оказываясь в смертельной опасности, мы на время забывали, что не слишком-то друг друга любим, и на совместных занятиях бились единым фронтом, но с ней все было иначе. Подобное единодушие даже удивляло и однозначно не радовало Кроста. Но пока он молчал.
В один из дней, когда мы, полумертвые, приползли после гонки по горам за стрилгами, Кейман объявил:
– Что ж, господа, после обеда занятий не будет, можете отдыхать.
И мы дружно уснули. Вряд ли нашелся хоть один идиот, упустивший драгоценные часы сна после хорошей нагрузки. А когда настойчивый и противный звонок согнал нас на ужин, обнаружилось странное.
Холл и гостиную отеля превратили в зал для фуршета. Вдоль окон стояли столы, накрытые закусками и десертами, а в углу высилась пирамида из бокалов с игристым золотым вином.
– Э-э-э… – протянула я. – Мы помешали чьему-то свиданию?
Яспера, сидевшая в кресле, скривилась.
– Нет. Это ужин, и могли бы, адептка Шторм, хоть сделать вид, что приятно удивлены, – ответил Кейман. – Господа! Давайте подойдем поближе, и я сделаю небольшое объявление. Возможно, вы не заметили, но сегодня ровно неделя практики. Вы преодолели половину не самого простого блока занятий, и я счел возможным позволить вам отпраздновать успехи… ну, или не совсем успехи… в общем, раз уж вам нельзя в город, развлекайтесь сегодня здесь.
Народ одобрительно загудел и примерился к еде.
– Только не разнесите отель, пожалуйста. И будьте осторожны с вином… боги, для кого я это все рассказываю?
Адепты уже вовсю организовывали очереди у закусок и разбирали бокалы.
Я улучила момент, когда Крост останется в одиночестве, и подошла, делая вид, что мне до безумия хочется рыбки.
– Мог бы хоть предупредить. Я бы приоделась.
– Что тебе мешает?
Немногочисленные девчонки действительно бросились переодеваться в праздничные платья, но я чувствовала себя настолько уставшей, что вряд ли заставила бы себя спуститься. Бокал вина, пожалуй, мгновенно собьет с ног.
– Мы действительно неплохо идем по программе? – спросила я.
Крост пожал плечами.
– Нормально. Лучше, чем я ожидал. Но нельзя же оставить вас совсем без развлечений. Вы поедете крышей.
– Я поеду крышей, если ты не расскажешь, что было в папке, которую отдал Бастиан.
– А я сказал, что расскажу, если ты будешь прилежно учиться всю практику и не влипать в истории.
– Я не влипаю. В отличие от Ясперы, – хихикнула я, вспомнив ту лужу и матерящуюся Ванджерию, палочкой счищающую с каблуков мерзкую жижу.
– Лучше выпей вина.
Кейман протянул мне запотевший бокал, и пришлось взять, хотя последнее, чего хотелось, – это алкоголь. Заметив, что я тактично оставила вино в сторону, Крост добавил:
– Очень рекомендую попробовать. Контрабанда.
– Какая контрабанда?
– С Земли. Шампанское. Настоящее. Просекко.
– Да ладно?! – ахнула я и тут же сделала несколько больших глотков.
Плохая идея: голова пошла кругом, а желудок болезненно сжался, требуя еды. Но боги! Этот вкус… холодного, мягкого, сухого шампанского. Мне лишь пару раз удавалось попробовать хорошие напитки – на новогодних вечеринках в отеле, где я работала. А сейчас почти забытый вкус напомнил о доме…
Хотя нет. Дом – здесь, но тогда почему даже от запаха земного вина сердце сжимается в приступе ностальгической тоски?
– Кейман, вот скажи. Я взрослая?
– С чего это такие вопросы?
– С того, что, когда я была на первом и втором курсе, ты относился ко мне как к шкодливому ребенку.
– А ты им не была?
– Ну-у-у… возможно. Но сейчас я взрослая?
– Взрослее, – не стал отрицать.
– Тогда почему ты не рассказываешь мне о том, что было в папке Бастиана?
– Потому что я еще твой опекун. И я контролирую нагрузку, которая на тебя падает. И выдаю тебе информацию так, чтобы ты не впала в очередной… м-м-м… приступ перегруза.
– Какой заботливый.
– Да. Ты, конечно, не обращаешь внимания на такие мелочи, но даже твой рацион – результат моей альтруистичной заботы о тебе. Поэтому выпей вина и оставь этот разговор на конец практики.
С этими словами Кейман сунул мне в руки новый бокал и даже убрал куда-то пустой. Я не стала отказывать себе в удовольствии, сделала хороший глоток и закусила креветкой. Если напьюсь и полезу с пьяными поцелуями к Ленарду – пусть самый заботливый и краснеет. А если напьется весь третий курс и устроит оргию в ближайшей часовне…
Так. Стоп.
– Крост!
– Что? Знаешь, поболтайся тут одна, детка, я должен поговорить с Ясперой.
Ему все-таки почти удалось меня отвлечь: несколько секунд я наблюдала, как Ванджерия неспешно и с традиционно недовольным видом удалялась из гостиной. Но прежде, чем Кейман двинулся за ней, я как клещ вцепилась в его рукав.
– Погоди! Что это значит?
– Значит что?
– Ты меня спаиваешь!
– Да, конечно. Чтобы вероломно воспользоваться твоим беспомощным состоянием и… ну, раз вчера мы все же не переспали, то, наверное, с целью наставить двоек. Адептка Шторм, вы меня раскусили.
– Ты ничего не делаешь просто так. И не позволил бы нам пить в условиях крайнего севера. В смысле, задницы мира. Здесь же повсюду твари! А у тебя несколько десятков выпивших адептов… Кейман, что ты задумал?!
– Деллин, уймись. – Крост осторожно и почти ласково отцепил от себя мои пальцы. – Лучше пообщайся с Аннабет. Это, в отличие от выноса мозга директору, доброе и хорошее дело. А я занят. Приятного вечера.
Голова кружилась, и теперь к головокружению добавилась неясная тревога.
– Привет, – Аннабет, будто услышав наш разговор, бесшумно очутилась возле стола, – ты не против, если я возьму креветок?
– Почему я должна быть против?
– Ну, – она пожала плечами, – не всем нравится моя компания.
Я хмыкнула, продолжая пристально наблюдать за гостиной. Что-то во всем этом смущало. Но что?
– Не отходи далеко, – посоветовала я Аннабет. – На всякий случай. И не пей.
– Почему?
– Потому что это очень странный ужин. Сколько раз за все время в школе давали вино? Я помню только тот случай после стриптиза перед колдовскими дубами. И это на закрытой территории, в присутствии десятков магистров, в близости от корпуса стражи. А здесь? Четверо преподов, край земли, куча тварей и хлипкий домик.
– Что-то я ничего не поняла. Ты считаешь, что магистр Крост… что он делает?
– Не знаю. Но у него всегда были интересные методы воспитания.
Тут задумалась и Аннабет, живо вспомнив историю с воровством. Когда чуть было не уволили Ленарда. Она столкнулась со специфическим манипулированием Кроста лишь однажды, а вот я могла назвать десятка два подобных ситуаций. И какова вероятность, что все не просто так?
– Эй! Ренсен!
Однокурсник нехотя оторвался от сыровяленого мяса и, одним махом допив вино, направился к нам.
– Чего тебе, Шторм? Я не буду с тобой танцевать, я не зоофил.
Делиться умозаключениями резко расхотелось. Правда, потом я решила, что еще меньше мне хочется сотрудничать с Ясперой или Ареном Уотерторном, но от этого не сбежать, поэтому пришлось умерить пыл и сказать:
– Тебе ничего не кажется странным? Нам выкатили выпивки больше, чем положено, все преподы куда-то свалили.
– Намекаешь на что-то?
Все же он был изрядно пьяненький, как и все остальные, потому что говорил про зоофилию, а глазками шарил по вырезу моей рубашки, словно надеялся, что вот-вот в нем появится еще что-нибудь интересное.
– Провожу опрос общественного мнения. Не кажется ли тебе это подозрительным.
Потому что объективно Ренсен – лучший, пусть иногда и придуривается или трусит. И если он сейчас скажет, что у меня паранойя, возьму еще бокальчик вина, сяду на диван и поболтаю с Аннабет. Не уверена, что готова зарыть топор войны, но после двух бокалов согласна хотя бы присыпать его земелькой.
– У тебя паранойя, Шторм, – заключил Ренсен, смерив меня насмешливым взглядом.
Жаль, что паранойя – не Санта-Клаус и не исчезает, когда в нее не верят. Я поднесла бокал к губам, все еще мучаясь сомнениями, а Ренсен потянулся за креветкой. И в этот момент окно рядом с нами разбилось, а запястье парня обвило длинное и тонкое блестящее от влаги щупальце.
Аннабет завизжала, а я схватила со стола кулинарные ножницы, которыми вскрывали панцири лангустинов, и отчекрыжила щупальце одним движением. Его конец, обвивавший руку Ренсена, истошно задергался, но тут же вспыхнул пламенем – подключились огневики.
– Позову магистра! – пискнула Аннабет и рванула к лестнице.
Я не стала делиться мыслями, что вряд ли она кого-то дозовется, решив, что пусть сбежит куда подальше от самого пекла, которое сейчас здесь начнется.
– Как они прошли щит?! – спросил кто-то в толпе.
В разбитое окно уже лезла охапка щупальцев и усов, как будто целое стадо левиафанов пыталось проникнуть в гостиную через небольшой проем. Но это были не левиафаны.
– Так-так-так. Надо вспомнить, как его убить, иначе он вскроет дом, как консервную банку, и полакомится нами.
– Кто?! – истерично поинтересовался пьяный почти в дрова Корви.
– Баон.
– Баон?!
Кто-то из числа умненьких содрогнулся, а Корви стошнило. Правда вряд ли потому что он вспомнил, что такое баон. Просто кому-то надо помедленнее жрать и поменьше пить.
Дом затрясся, как будто рядом прыгало стадо мамонтов.
– Это такая тварь, нечто среднее между слоном, медведкой и пауком. Здоровенная хрень на толстых ногах, с панцирем, из-под которого лезут длинные щупальца.
– Насколько длинные? – спросила огневичка Шанен.
– Ну… настолько, что он может лезть ими во все окна одновременно.
Собственно, этим баон и занялся. Звон стекла заглушил остальные крики. Пока еще единичные щупальца тянулись к сгрудившимся посреди комнаты адептам. Тварь проверяла, кто прячется во вкусном домике и не опасно ли лезть внутрь. По конечностям швырялись огненными шарами и другой магией, поэтому пока что жрать нас не спешили.
– Он сейчас сменит тактику, – предупредила я. – Под панцирем обычно живут мелкие стрилги. Если баон не может добыть еду, то он ложится неподалеку и выпускает на подмогу щупальцам стрилг. И тогда нам будет худо.
– Откуда ты это знаешь, ты же на пары не ходишь?! – взвыл Ренсен.
– Тебе серьезно это сейчас интересно? – рявкнула Шанен. – Знает – и молись, чтобы не напутала! Что будем делать и где магистр Крост? Корви, да прекрати ты блевать!
– Давайте скормим его баону? Отстанет от нас, и никто даже не расстроится, – пробормотала я под стоны бедного перебравшего парня.
Хотя тогда нам не зачтут практику.
Тем временем Ренсен взял себя в руки, и, надо сказать, я с удовольствием отдала бразды правления. Никогда не хотела быть Фредом в Скуби-команде.
– Ладно, ребят, без паники, – сказал Ренсен. – Аннабет пошла за магистром, и я…
– Доступ на второй этаж перекрыт, – тут же объявила вернувшаяся Аннабет.
Она ойкнула, когда ее лодыжку обвило щупальце, но прежде, чем я успела среагировать, довольно бодро заморозила его и разбила каблуком.
Да, не лучшее время, чтобы задумываться о потенциале девушки, которую я знаю почти три года, но при этом ни разу не видела, чтобы она колдовала.
– Крост закрылся от нас на втором этаже?! – удивился кто-то. – Или они там все уже мертвы?
– Да ладно вам, мертвы, у них хорошая вечеринка. Очевидно же, что это экзамен, – сказала я.
– Какой экзамен, он через неделю!
– Во-во-во! – Я заорала, тыкая пальцем в очередную партию щупалец, пошедших в атаку. – Ему это скажи! Слышь, ты, у нас через неделю экзамен, ты че, календарь потерял?!
– Хватит, Шторм, мы поняли, – скривился Ренсен. – Что там у тебя в голове есть насчет того, как его убить до появления стрилг? Я не помню никаких баонов в учебнике.
Да я вообще думала, их всех истребили! Сколько Акорион их сделал? Пяток, не больше. Где Крост его откопал? Нового, что ли, вырастил?
То ли от нервов, то ли от общей абсурдности ситуации я вполне живо представила Кеймана, выгуливавшего на веселеньком поводке ма-а-аленького плотоядного баончика.
Оп – огнем вспыхнули сразу все щупальца, лезшие из окон.
Оп – воображаемый баончик зажевал на прогулке пуделя.
Оп – новая атака, на этот раз прежде, чем потянуться к нам, щупальца расширили проемы, избавившись от остатков стекла.
Оп – в фантазии Кейман заботливо мыл питомцу лапы.
– Шторм!
– Прости. Отвлеклась. Его довольно сложно убить, потому что уязвимое место под панцирем, там его… э-э-э… пусть будет мозг. Панцирь отражает почти всю магию, да и подобраться к нему непросто.
– Круто! Всегда мечтала сразиться с неубиваемой тварью!
– Я могу подняться в воздух и попробовать достать его оттуда, – предложила я. – Но это займет время, и стрилги все же выберутся. Вам придется их поубивать.
– Другие варианты есть? – спросил Ренсен.
– Да. Садимся на пол и дружно ревем. Тогда нас спасет дядя-директор. Правда, выгонит, наверное. Но, думаю, перед этим все же спасет.
– Понятно. Значит так! Народ!
Щупальца вдруг резко втянулись обратно в баона, и в доме стало тихо. Только тишина была какая-то пугающая, гнетущая и тревожная. То была лишь передышка перед новой атакой. Почудилось, что я слышу топот сотен ног – стрилги подбирались к дому.
– Кто может сражаться, рассредотачиваемся по дому! Погасите весь свет! Делимся на равные группы и следим за своей территорией, не ждите прорыва! Кто не может сражаться – болен, пьян, понятия не имеет, как работает эта штука у него на руке, – сядьте, вашу мать, посредине гостиной и не мешайте! Деллин, как ты собираешься выйти наружу? Если открыть дверь, они ломанутся сюда.
– Как все, – я пожала плечами, – через окно.
Зря я, что ли, моль изображала? Навык имеется.
Жаль только, я не догадалась взять с собой куртку и теплые ботинки, через разбитые окна в дом уже проникала прохлада. Но кто же знал, что ужин обернется битвой с темными силами? Ругаясь вполголоса, я осторожно выглянула в окно, а потом юркнула туда, пока баон не очухался и не поймал меня, дабы совершенно без изысков сожрать.
Щупальца взметнулись вверх, но я успела увернуться. Правда, я не зря говорила, что они были длинными: лети, не лети, а гибкая черная конечность все вылезает из-под панциря и вылезает. Приходилось уворачиваться и петлять.
В один момент я даже засмотрелась на махину, лежащую в саду перед домом. Если включить воображение, можно подумать, будто тварь отдыхает. А сверху баон и вовсе напоминал нечто вроде черепахи: уродливый, поблескивающий от влаги панцирь, из-под которого лезут противные тонкие щупальца.
В один момент монстр издал низкий противный гул, пронесшийся по долине и затерявшийся где-то в горах. Звук вызвал неясную тревогу. Потом панцирь чуть приподнялся, обнажив неуклюжие ноги в черных наростах, и десятки мелких стрилг шустрыми тенями понеслись к дому. Бр-р-р. Мерзкая форма паразитизма.
– СТРИЛГИ! – заорала я, чтобы предупредить тех, кто в доме.
Все. Пора добить зверушку, Кейман не просто так пригнал сюда баона, эта тварь ждала меня.
Бросаясь чистой магией в вездесущие конечности, я снизилась настолько, чтобы настроиться на контроль. Никогда еще мне не доводилось вторгаться в разум такого огромного существа. Впрочем, совершенно необязательно, что баон был умным и сложным. Просто тварь. Просто гигантских размеров. Я привычно содрогнулась, ощутив момент слияния разумов. И на одно мгновение поняла себя не адепткой Деллин Шторм и даже не богиней смерти и хаоса Таарой, а древним сознанием, лишенным каких-либо человеческих эмоций.
Я иду вдоль огромного водоема, и под моей броней копошатся мелкие стрилги.
Я чувствую жажду, и десятки щупалец устремляются к воде. В зеркальной поверхности отражается мой уродливый силуэт, и все, чего мне хочется, – это… исчезнуть?
Вспышка. Взрыв боли, но я ощущаю его слабо, будто издалека. Узнаю холодный голос брата, но не могу разобрать слов. А мое тело увеличивается в размерах, раздувается, каменеет и пухнет.
Еще одна вспышка. Я смотрю на… себя. Смеющуюся Таару с роскошными длинными иссиня черными кудрями.
– Баон! Идем!
– Не могу, Таара. Твой опекун не обрадуется, если я вот так заявлюсь в ваш замок.
– Ты мой друг, Баон. Крост иногда бывает строг и резок, но я хочу, чтобы ты увидел место, где я выросла. Пожалуйста! Крост не будет против! Он знает, что мы друзья, и знает, что я иногда выбираюсь во Флеймгорд, чтобы купить у твоей матери парочку гребешков.
– Ну, хорошо. А что насчет твоего брата?
– Акорион? А что с ним?
– Ты говорила, он не в восторге, что мы дружим.
Она… точнее, я – смеюсь.
– Да, он довольно ревнивый. Но что он сделает? Его маленькая сестренка выросла и может дружить с кем захочет. И я хочу дружить с тобой.
Новая вспышка.
– Тебе понравится мой подарок, – на лице Акориона появляется мерзкая усмешка.
Я чувствую, как тело разрывает на куски.
Вспышка.
– Почему он бросил меня? – смотрю в небо, стоя на балконе.
Рука брата ложится на плечо.
– Таковы смертные, Таара. Дружба и любовь для них – игрушки.
Вдали виднеется черная тень.
– Что там? Что это такое? Я никогда не видела таких зверей.
– Не знаю. Мы мало что видели. Хочешь, назовем его в честь твоего друга? Баоном?
– Нельзя давать названия животным просто потому, что нам хочется.
– Тебе можно все.
Связь прервалась так резко, что показалось, будто я вдохнула раскаленный воздух. Меня скрутило приступом кашля, и эти несколько мгновений стали решающими. Щупальца с такой силой обвили мои ноги, словно хотели сломать кости, а затем резко дернули меня к земле.
От удара перед глазами потемнело, и весь ужас приближавшейся твари дошел не сразу. Я с трудом приподнялась, убирая с лица растрепавшиеся волосы, и огромная тень накрыла меня, а десяток глаз уставился из-под панциря, начисто лишив способности двигаться и дышать.
Он меня узнал.
Несколько секунд я чувствовала, как ледяной ужас подбирается к сердцу, потому что у меня не было шансов выжить. А если и были – никто и никогда всерьез не исследовал бессмертие богов этого мира, – то ближайшую вечность я провела бы в аду.
В настоящем. Не имеющем ничего общего со страданиями по Бастиану или поиском света в душе. О, нет, это был бы самый мерзкий и жуткий ад на свете.
И я зажмурилась. Сжалась в комок, закрывшись крыльями, потому что увиденное во время соприкосновения сознаний лишило способности думать, дышать, жить. Я чувствовала, как содрогается земля, как монстр приближается. Считала секунды до момента, когда почувствую, как щупальца неумолимо затягивают в черное нутро пасти. И пропустила миг, когда стала свободна.
А вот момент, когда тьма исчезла и над головой снова появились звезды, не пропустила – в эту же секунду я снова начала дышать. Пошатываясь и дрожа, я кое-как поднялась на ноги, глядя вслед медленно удаляющемуся монстру.
За моей спиной раздавались грохот, крики и противное стрекотание стрилг.
А я все смотрела на чудовище, вина которого была лишь в том, что он был моим другом.
Я думала, что Акорион начал превращать меня в собственное подобие после размолвки с Кростом, но на самом деле первый шаг в пропасть был сделан намного раньше. В день, когда во Флеймгорде я познакомилась с улыбчивым магом огня Баоном. И его мама делала чудесные гребешки.
Несколько стрилг, бросившихся мне навстречу, с воплями отлетели в сторону, охваченные молниями. Над Бавигором снова сгущались тучи, я не могла контролировать шторм и не хотела. Ярость внутри бушевала, требовала выхода наружу. Я без труда расчистила себе дорогу к двери, и для этого даже не понадобилось брать контроль над очередной тварью.
В доме творился настоящий хаос, но следов крови, трупов и оторванных конечностей не было, так что однокурсники справлялись. Ренсен разбил их на группы так, чтобы в каждой были и темные, и маги огня, поэтому шансов прорваться у тварей почти не было.
Крост будет доволен.
Я собралась было броситься на подмогу группе, в которой командовала Шанен: один из ее ребят прижимал к груди оцарапанную руку, но вдруг услышала со стороны зала для собраний какой-то грохот и нахмурилась. Там не было окон и не должно быть наших. Неужели какая-то прыткая стрилга таки пролезла? Не мешает проверить.
Уже на подходе я услышала женский крик, в котором распознала Аннабет, и остаток пути до дверей преодолела прыжком. Мне под ноги хлынула вода, и поначалу я даже не поняла толком, что происходит, а потом рассмотрела в полумраке барахтающуюся в воде Аннабет и… горгона, навалившегося сверху.
Картина более чем однозначная разбудила только-только улегшуюся ярость. Горгон стал своего рода символом, порождением брата, его слугой и творением.
– Отцепись от нее! – рявкнула я.
Подняла его за шкирку и встряхнула. С неожиданной силой горгон дернулся, жадно повел ноздрями – Аннабет он не видел, но отлично чувствовал – и прохрипел:
– Она обещала мне спеть! Она обещала! Спой! Спой мне, сука-а-а!
Аннабет расширившимися от ужаса глазами смотрела на насильника и судорожно отползала к стене. В вырезе ее рубашки виднелся красный след не то от удара, не то от попытки сделать что похуже.
– Заткнись! – прошипела я. – Передавай привет Акориону!
– ТААРА, НЕТ! – раздался оглушительный рык.
Но было поздно. Одним движением я свернула горгону шею и содрогнулась от противного хруста. Обмякшее вмиг тело пыльным мешком грохнулось на пол. Под взглядом Кеймана, стоявшего в дверном проеме, я шагнула к Аннабет, чтобы помочь ей подняться, но она попыталась отползти.
Точно так же, как недавно отползала от горгона. В ее глазах светился не страх, нет, там был настоящий ужас. Не было смысла гадать, какая именно картина открылась Аннабет: крылатая тварь с безумным взглядом, одним движением свернувшая шею взрослому мужику.
– Иди наверх, – бросил Кейман. – Быстро, пока не явились остальные!
Я взлетела по лестнице с космической скоростью, только почему-то вместо комнаты заперлась в спальне Кроста. Дрожащими руками проверила замок и забилась под стол, в темноту и тишину.
Теперь я очень хорошо понимала тварей, скрывавшихся в пещерах, расщелинах и подземных озерах. Думается, я бы хорошо туда вписалась.
* * *
Мягко щелкнул замок. Скрипнула дверь, впустив в комнату немного света. Я поежилась: сквозняк неприятно прошелся по коже. Разбитые окна внизу явно еще не закрыли.
– Наконец-то, спустя двадцать с лишним лет преподавания, я дождался, что в комнате меня ждет не спаливший библиотеку адепт, а голая девица.
– Что, ни разу никто не пытался соблазнить того, от кого зависят результаты сессии?
– Нет. Я дверь в комнату запираю, – вполне серьезно ответил Кейман.
Я вздохнула и опустила голову пониже – чтобы тяжелые черные кудри закрыли грудь.
– Извини. Я хотела принять душ у себя, но комната заперта.
– Там Яспера беседует с Аннабет.
– Представляю результат.
Они явно создадут клуб антифанатов темной богини. И назначат председателем Лорелей.
– Ты ранена?
– Так. – Я задумчиво посмотрела на кровоподтеки на лодыжках. – Царапины.
– Сейчас дам рубашку.
– Крылья в нее не влезут.
Послышался скрип дверцы шкафа и следом треск рвущейся ткани. Проблема крыльев была решена кардинально. Но я с удовольствием закуталась в теплый хлопок и подвернула слишком длинные рукава. Нагота уже давно не смущала, но появлялось странное ощущение беспомощности.
– Все очень плохо, да?
– Не скажу, что хорошо.
Вздохнув, Крост сел рядом и как-то уж слишком задумчиво уставился на мои ноги. Я старалась прятать ступни в складках покрывала, чтобы он не заметил следы от щупалец, но получалось плохо.
– Но меня радует, что ты не сдержалась, защищая подругу.
– Подругу, – я едва не рассмеялась, – как же. По-моему, сегодня Аннабет окончательно поняла, что решение прервать со мной общение было самым правильным в ее жизни.
– Эй, не нагнетай. Она, конечно, в шоке, перепугалась. Но, во-первых, на нее напал взрослый мужик, а во-вторых, дай ей осознать услышанное, твоим именем детей пугают.
– Каким из двух?
– Первым. А вторым – преподавателей.
– Смешно.
– Прости. Я не хотел, чтобы Аннабет обо всем узнала, по крайней мере так. Просто я думал, это тебя остановит.
– Меня уже вряд ли что-то остановит.
– Ты слишком сильно боишься. У всех бывают моменты, когда ярость сильнее разума. Я убил Джораха Оллиса, помнишь? И хотел бы соврать, что сделал это быстро и скрепя сердце… но увы. А Бастиан вообще не утруждает себя самоконтролем. Это не делает нас злом.
– Верно. А все в комплексе – делает. За неделю здесь я отправила душу в хаос, заставляла живых существ убивать себя против их воли, убила человека… пусть он и был темным.
– Ладно, – проворчал Крост, – поставлю тебе «отлично».
Мне не хотелось включаться в стеб. Я бы с большим удовольствием еще посидела в темноте и тишине, слушая стук собственного сердца и завывание ветра за окном. Мысли уносились вдаль, в горы, где сейчас неторопливо брел монстр, которого создала я.
– Ты защищала невинную девушку. И убила не Ясперу, которая тебя раздражает, и не Лорелей Гамильтон, которая тебя травит, а съехавшего с катушек горгона. Если бы ты не вмешалась, возможно он бы убил Аннабет. Ну, или не убил, но ничего хорошего с ней бы не стало. Да, ты могла пощадить его, и я не стану скрывать, что мне бы пришелся такой вариант по душе, но твоя версия тоже имеет право на жизнь и даже свои плюсы. Все, хватит впадать в уныние. Экзамен кончился, сдавшие могут вернуться в школу, а мы с тобой летим в столицу спасать Брину ди Файр. Я думал, не дождусь этого момента. Каждый год приходится придумывать что-то новое, чтобы застать адептов врасплох.
– И они не обмениваются опытом?
– Обмениваются. Но у меня хорошая фантазия. Пока получается неожиданно. Хотя вы меня приятно удивили, никого даже не покусали. Правда, – Кейман улыбнулся, – я надеялся, ты догадаешься закинуть ему под панцирь молнию. И уж точно не думал, что пожалеешь и прикажешь уйти.
Тут я не выдержала: всхлипнула и уткнулась носом в колени, чтобы не смотреть на Кроста. За окном раздался оглушительный раскат грома.
– Эй, что такое? Ты меня пугаешь. В чем дело, Деллин?
– В баоне, – тихо ответила я.
– А что с ним? Яспера потратила месяц, чтобы отыскать его логово и в нужный момент пригнать к отелю.
Он не знал? Я удивленно подняла голову, посмотрела Кросту в глаза и поняла: не знал. Или умело прикидывался, но если это очередной акт его воспитания, то он вышел слишком жестоким.
– Ты помнишь, почему мы его так назвали? – спросила я.
– В честь твоего друга, кажется. Огневика. А что?
– Мне он нравился. Без романтических порывов, просто нравился. И я хотела познакомить вас, привести его домой, показать место, где я выросла. Ты смотрел на нашу дружбу со снисхождением и напоминал, что он всего лишь смертный и я буду страдать, когда он умрет. Акорион считал, что смертные недостойны даже видеть богов. А мне было весело. Баон был классным. Он умел меня рассмешить.
– И что случилось?
– Он не пришел. Я пригласила его, а он не пришел, его мать сказала, что Баон уехал. Акорион тогда поддержал меня, мы стояли на балконе и вдруг увидели большой черный силуэт. Тогда он предложил назвать его в честь Баона.
– Да, ты говорила.
– Это и был Баон.
Кейман резко выпрямился.
– Что?
– Он превратил его в монстра. За то, что дружил со мной, сделал темной тварью. Я видела это, когда взяла контроль. Он помнит, Кейман, он меня узнал! Он бы убил меня, если бы не узнал! Просто посмотрел и… ушел. Я не смогла удержать контроль, я ничего ему не приказывала, просто Акорион превратил его… в это. Мне надо его найти. Надо освободить. Нельзя так… прошло столько лет, а он помнит.
– Не знаю, что сказать.
Я никогда не слышала у Кроста такого голоса. Он крайне редко терял самообладание, по крайней мере так, чтобы пробрало. А сейчас и вправду не мог найти ни одного подходящего слова. Здесь не скажешь «не расстраивайся, Деллин, ты не виновата». И не пошутишь «надо было нанять вам репетитора по биологии».
– Я никуда тебя не пущу в таком состоянии.
– Но…
– Столько лет ждал, еще подождет. Мы не знаем, что в голове у монстра, за пару тысяч лет он мог обезуметь. То, что баон ушел, – ничего не значит, в следующую вашу встречу он вполне может решить тобой полакомиться. Мы его найдем и освободим. Только не бегая ночью по горам в истерике, хорошо?
Пришлось кивнуть. Несмотря на внешнюю решимость смело нестись через шторм на поиски чудовища, я вряд ли смогла бы даже добраться до окна. Силы как-то резко испарились, утекли вместе с горячими струями воды в душе.
– За этим он и вернулся. Чтобы делать что-то подобное с моими близкими. Он ведь может повторить это с каждым. С Аннабет. С Бриной. С Рианнон.
– Не может. Силенок не хватит. А еще мы хорошо охраняем всех. Да, иногда охрана оказывается бессильна, но если думать об этом, то можно сойти с ума. Большинство твоих близких рядом со мной, а ко мне Акорион пока что не суется. Иди сюда. Иди-иди, я не кусаюсь.
Свернуться клубочком и положить на постель крылья – великолепно, но еще великолепнее ощущение чужой руки в волосах.
– Я вот думаю. Во скольких еще монстрах живут чужие души? Кого еще Акорион из-за ревности и злобы превратил в чудовищ?
– Он всю жизнь этим занимался. Тайком от меня, от тебя. Потом, получив власть, уже явно. Я все думал, что он имеет право, в конце-то концов, зачем-то же мироздание подкинуло мне вас. Вдруг именно для того, чтобы и тьма получила шанс на жизнь? И все эти мелкие тварюшки хоть и казались отвратительными, имели право на существование.
– А потом он сделал меня. С крыльями, как у его тварей.
– Не ругай крылья. Они красивые.
Меня передернуло: воспоминания раз за разом возвращались к стрилгам, разбегающимся от огромной туши хозяина.
– Ты красивая. И другая. И не забывай, что в момент соединения сознаний ты не только проникаешь в чужое, но и открываешь свое. Поэтому что бы ни было в прошлом, сейчас он увидел добрую и хорошую девочку Деллин.
– Грозу преподавателей?
– Не без этого. Но злая безумная богиня не расстраивалась из-за загубленных душ.
Я повернулась, чтобы посмотреть на Кеймана, но крылья мешали нормально ворочаться. Одним крылом я едва не заехала Кросту по лбу.
– Ты просто очень плохо ее знал.
– Возможно, – он не стал отрицать, – но зато знаю сейчас. Вот, держи. Я обещал, если пройдешь практику, и ты прошла.
Я получила вожделенную папку Бастиана, но в темноте, да еще и лежа, не смогла открыть и не рассыпать сложенные в нее листы. А отказываться от мягких поглаживаний макушки не хотелось.
– Это информация о палаче. Все, что может понадобиться. Где живет, откуда приехал, как выглядит и так далее. Тебе нужно ознакомиться. Чтобы не вышло осечек. И еще я хочу, чтобы ты завтра кое-что сделала.
– Что?
– Потренировалась на человеке.
– А… – Рот открылся сам собой.
Единственного кандидата на подопытного я только что отправила к праотцам. Что Крост предлагал сделать? Выйти в город и взять кого-нибудь под контроль? Вряд ли меня, конечно, посадят, да и можно найти какую-нибудь сволочь, которую не жалко, но…
– Погоди!
Я резко села.
– Ты же не имеешь в виду…
– Между контролем над разумом животного, у которого всего пара инстинктов, и человека, пусть и не совсем… м-м-м… обычного, огромная разница. Тебе нужно ее почувствовать.
– Кейман! Яспера?! Ты серьезно?! Слушай, я ее не люблю. И если вдруг однажды магистр Ванджерия соверше-е-енно случа-а-айно упадет с лестницы и сломает себе шею, вряд ли буду плакать. Но тебе не кажется, что ты ведешь себя с ней немного… как бы это выразиться? Как мудак.
– Да, пожалуй. Только моя задача – сохранить жизнь максимальному числу людей. А не найти друзей и жить с ними дружной семьей. Ненависть – приемлемая плата за очередной шаг к победе. И Яспера понимает, что это необходимо. Всего несколько попыток, чтобы ты шла не вслепую.
Всего лишь несколько попыток для меня. Всего лишь шаг к общей цели для Кроста.
Как же она его любит, что готова ради его крошечного шага сделать шаг в пропасть? И почему не смогла так полюбить я?
Из приоткрытого окна слышится шум дороги. Там дикая пробка, все сигналят и ругаются. Прямо в середине колонны машин застряла доставка пиццы, и я рассеянно думаю о том, что кто-то сейчас очень голоден и зол.
– Ты здесь жила?
Бастиан смотрится чужеродным в декорациях крошечной комнатушки с не менее крошечной кухней. Как будто Штормхолд, школа, Акорион – все это был сон, и мы на самом деле просто однокурсники в заштатном университете Земли.
Хотя нет. Бастиан даже здесь выглядит золотым мальчиком. Хоть и повзрослевшим.
Я украдкой щупаю спину. Без крыльев так непривычно легко. И грустно. Как будто я лишилась части себя. Зато пусть здесь и нет крыльев, есть Бастиан.
– Да. Я здесь жила.
Мне почему-то волнительно. Он медленно бродит вдоль стен, рассматривая полки. Я стесняюсь прошлой жизни. Она одновременно ужасно дорога и ненавистна. Я собираюсь в нее вернуться, но в то же время совершенно не хочу показывать ее Бастиану, привыкшему к иному. Во сне страхи порой абсурдны, и я боюсь, что, увидев эту Деллин, он перестанет приходить даже в сны.
Бастиан останавливается у полки с фотографиями.
– Это твоя мама?
Я долго смотрю на лицо улыбающейся женщины. Вся фотография в заломах и потертостях: я хранила ее как самое ценное сокровище. Она напоминала о временах, когда я была счастливым и любимым ребенком. Мы гуляли в парке, кормили уток, и была только мамина теплая рука, сжимающая мою, да смешные утиные попки, которые они высовывали из воды, наклоняясь за кусочком хлеба.
– Выбрось ее, – говорю я.
– Почему?
– Эта женщина только притворялась моей матерью. Я не хочу вспоминать ее во сне. Я хочу вспоминать тебя.
А еще я хочу, чтобы он меня обнял. И поцеловал, как в школе, когда мы встречались. Без ненависти, без грубости, просто потому, что я его девушка и нам нравилось целоваться.
Но Бастиан словно избегает меня. Не смотрит, не прикасается. В крошечной квартирке стремительно становится душно.
– Что с тобой? – спрашиваю я. – Ты так давно не приходил.
– Кое-что случилось…
Я замираю, поняв, о чем скажет Бастиан, и едва сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться.
– Что?
– Я ее поцеловал.
– И теперь тебя мучает совесть? С чего вдруг?
Черт, наверное, это звучит слишком жестко. Но я не могу удержаться.
– Понравилось?
– Деллин…
– Что?! – срываюсь на крик, и следом за фотографией в мусорку летит айпод с наушниками. – Что ты еще от меня хочешь, Бастиан?! Теперь будешь приходить и просить разрешения поразвлечься с ней?! Очнись уже! Прекрати делать вид, что не понимаешь!
Его фигура расплывается, ее окутывает туман.
– Нет никакой ее! Слышишь?! Есть я! И если я не нужна тебе – скажи, потому что у меня нет больше сил, я устала! Бастиан! Ты ведь клялся, что любишь! Так почему не замечаешь очевидное?
Только я не знаю, слышит ли он. Потому что просыпаюсь.
Солнце еще не встало, но ночная тьма сменилась первыми утренними красками. Шторм утих, и дождь из неуправляемой стихии превратился в сплошную серую стену. Обычно он навевал уныние, но сейчас был только на руку: отлично скрывал очертания гор, один вид которых напоминал о вчерашнем.
Я обнаружила, что так и уснула в комнате Кеймана, в его рубашке и… с ним же по соседству. Каким-то удивительным образом мы уместились на одной кровати, причем я нахально сложила на него руку, голову и даже немножко ногу. В комнате было прохладно, скорее всего ночью в попытках согреться я и облюбовала большого теплого Кеймана.
От того, что он не стал прогонять и укрыл одеялом, накатила странная, совсем не свойственная мне волна благодарности и нежности. Порыв оказался такой сильный, что я устроилась поудобнее и заботливо накрыла нас обоих крылом. Стало темнее и теплее. Самым большим наслаждением было бы сладко уснуть, но…
Я вспомнила Бастиана, испытала острое чувство стыда, смешанное со злостью, и поняла, что больше не усну.
– Хватит вертеться, – сонно цыкнул Крост.
– Я проснулась.
– Поздравляю. А я – нет.
– Но ты со мной говоришь.
– Тебе кажется.
– Надо вставать.
– Только идиот встает в пять утра.
– Я же встала.
– Тебе кажется, – повторил он.
Но я уже вернулась к привычной вредности, мимолетный порыв умиления прошел.
– Я волнуюсь, между прочим.
– М-м-м… угу.
– А если что-то пойдет не так?
– Если ты не дашь мне поспать, что-то точно пойдет не так.
– А если сюда кто-нибудь зайдет и увидит нас?
– Не увидит. Знаешь, почему?
– А? – Я подняла голову, чтобы убедиться: Кейман проснулся.
– Потому что я тебя сейчас убью! И труп закопаю в саду! И никто. Ничего. Не узнает!
– Ладно-ладно, – поспешно сказала я и снова спряталась, – сплю.
Пригревшись, и вправду начала засыпать, медленно проваливаться в сладкий утренний сон, но тут…
– Я проснулся, – мстительно сообщили мне.
Ладно, это было справедливо.
– Долго до завтрака? – спросила я, выпутываясь из одеяла. – Сейчас умру от голода.
– А вот не болтала бы вчера, успела бы поесть. Твой однокурсник успел и поесть, и выпить. Правда, именно поэтому его так тошнило, что из Бавигора пришлось вызвать лекаря.
– Даже если бы я успела поесть, то все равно бы проголодалась. Расход магии получился большой.
– Бедная, несчастная, некормленная и голодная богиня. Ладно, сиди, найду тебе завтрак, если вы вчера в порывах спасти мир не добрались до кухни. Сегодня Ленард везет сдавших экзамен в школу, а Яспера и остальные будут продолжать практику, так что, если хочешь, можешь дождаться, когда большая часть уедет, и забрать вещи из комнаты. Ну, или прояви благоразумие и поговори с Аннабет.
– Я подожду, спасибо.
Кейман рассмеялся.
– Что Яспера ей сказала?
– Правду. Отчасти. Что ты – потомок Таары, что в тебе проснулась ее сила, что ей стоит помалкивать об увиденном. И что если бы не ты, Аннабет была бы мертва.
– Ого. Яспера меня защищает.
– Яспера защищает всех детей, которых учит…
– …переписывать учебники, – закончила я.
– Когда ты голодная, ты невыносима.
– Дай новую рубашку, я пошла в душ! – потребовала я.
– Не забудь, что сегодня перед отъездом тренировка.
Тренировка! Он говорил так, словно речь шла о крылогонках или очередном задании. Но Крост хотел, чтобы я взяла под контроль человека. Ясперу! Опустим мысль, что однажды это едва не случилось, и не сказать, чтобы отношение ко мне магистра Ванджерии стало лучше. Но влезть в ее голову? Серьезно? Я не жаждала узнать, что же там увижу.
Как и разговаривать сейчас с Аннабет. Не то чтобы я обиделась, хотя определенно выражение ужаса, смешанного с отвращением, на ее лице не было той реакцией, которая мне нравилась, просто пережить все это еще раз я не была готова. В конце концов, если по возвращении в школу я обнаружу, что Аннабет предпочла сесть где угодно, только не рядом со мной, так тому и быть. Незачем слышать подтверждение собственного прогноза.
Поэтому я приняла душ, переоделась в чистую рубашку, порадовавшись, что она приличной длины, и как хорошая гостья заправила постель.
– Осталось пожарить яичницу и уехать домой на такси, – хмыкнула, вслушиваясь в шум дождя.
– На яичницу я и не рассчитываю, – отшутился как нельзя вовремя вернувшийся Крост. – Такси здесь не ходит. Но принес тебе кофе и бутерброд. Больше ничего нет.
– Сойдет.
– Вот это благодарность. Я уж не думал, что доживу до таких теплых слов.
– Ты специально все утро подрабатываешь комедийным актером, чтобы я не паниковала в ожидании путешествия к глубинам сознания Ясперы?
– Возможно. А может, у меня всего лишь хорошее настроение. Ешь и настраивайся. Мы потренируемся, а затем сразу полетим во Флеймгорд, у меня есть еще пара дел.
– Что за дела?
– Директорские. Мой мир, знаешь ли, не вертится только вокруг тебя.
Вместо ответа я показала господину директору язык, отобрала кофе с бутербродом и разложила на постели папку, переданную Бастианом. Итак, палач.
Сорок восемь лет, урожденный демон, что для демона совсем не возраст. Родился в Бавигоре, в раннем детстве остался сиротой. Из-за клановых войн был вынужден перебраться во Флеймгорд. Был дважды осужден за мелкие кражи, а затем десять лет провел во флеймгордской тюрьме по обвинению в убийстве.
Дальше шли бумаги с обстоятельствами дела – демон-подросток, защищаясь от своры богатеньких детишек, убил одного из них. Я вчиталась в фамилии нападавших и ахнула: среди них был Арен Уотерторн. А имя жертвы – Андре Уотерторн.
– Брат?
– Да. Арен потерял тогда брата и стал королем, – почему-то усмехнулся Кейман.
– И что в этом смешного?
– Читай.
Суд назначил палачу (почему его имя нигде не упоминалось?) двадцать лет заключения, ввиду юного возраста смертную казнь посчитали возможным не проводить. Затем Совет Магов смягчил наказание, заменив его общественной работой на корону.
– Ходатайствовал Арен Уотерторн? Зачем? – нахмурилась я.
Дальше интереснее: освобожденному из тюрьмы демону не только предоставили работу, но и подарили дом, и не где-нибудь, а в неплохом районе Флеймгорда. Его лишили имени и голоса, как всех палачей, но дали полную свободу во внерабочее время.
Еще в папке обнаружились несколько копий заявлений: демон частенько летал на Силбрис. И выписка из счетного кабинета корпуса стражи, куда он был прикреплен. Путем нехитрых прикидок я быстро сообразила, что на жалованье палача нереально содержать дом в центре и летать на жутко дорогой курорт.
– Ничего не поняла, – наконец призналась после тщетных попыток поиграть в Шерлока. – Объясни!
Кейман, вздохнув, оторвался от книги.
– Что такое для демона десять лет, как думаешь? Для рожденного демона, не обращенного ритуалом, а появившегося… м-м-м… относительно естественным путем.
– Фигня, – лаконично ответила я. – И что?
– Смотри. В Бавигоре, где темные твари чувствуют себя как дома, маленький демон остается сиротой. Он мало кому нужен, кроме, разве что, врагов, убивших его родителей. И малец бежит в Штормхолд, где урожденный темный может рассчитывать только на грязную работу. Это сейчас сирена может держать магазинчик, а в то время ему светило мыть туалеты в какой-нибудь затрапезной таверне. И пацан, конечно, начинает воровать. Все как обычно, но уж очень хочется вырваться, выбиться в люди и никогда не голодать. И тут он встречает мальчишку всего на пять лет младше, но словно пришедшего из другого мира: сытого, богатого, роскошного.
– Ты говоришь об Арене?
Кейман кивнул.
– Бастиан считает, что демон и Арен заключили сделку. Демон отдал десять лет жизни за преступление, а взамен получил должность, дом и деньги. Довольно удачное соглашение.
– Лишиться имени и языка? Стать палачом?
– Не забывай, что в то время это было едва ли не лучшим, на что он мог рассчитывать. Палачей на весь Штормхолд – несколько десятков, по одному в каждом крупном городе. На эту должность не брали случайных темных. И зачем, по-твоему, Уотерторну ходатайствовать о пересмотре дела убийцы брата?
– Ты хочешь сказать, что Арен Уотерторн заказал убийство брата, чтобы стать королем? И его совершил демон в обмен на достаток?
– Это теория Бастиана. Но документы ее, мягко говоря, подтверждают.
– Потрясающий мужчина. Мы точно уверены, что он не на стороне Акориона? И нельзя ли через него воздействовать на палача?
– Бастиан пытался. Арен не готов раскрываться. Брина не важна для победы над Акорионом, и Уотерторн вполне готов ею пожертвовать ради сохранения собственной короны. А нам он слишком нужен, чтобы давить.
– Ну и зачем тогда мне рассказывать эту захватывающую историю?
– Скоро узнаешь. К слову, все уже уехали, ты можешь одеваться и спускаться в зал для собраний. Пора.
А я уже почти успела забыть о том, что еще предстоит тренировка с Ясперой. Но было бы глупо трусливо прятаться под кроватью, так что я переоделась, наспех покидала в сумку вещи и спустилась в зал, который после вчерашних потопа и драки успели отдраить до блеска.
Тут-то и вскрылась тактическая ошибка: надо было сначала проверить, где Кейман, потому что на первом ряду, положив ногу на ногу, сидела Яспера. И не могу сказать, что она выглядела дружелюбной. Жаль, что тихонько убегать было поздно: она услышала шаги и обернулась.
Черт. Богине не пристало паниковать перед той, кто должен ей поклоняться. Это Яспера должна впадать в панику от моего появления, а не наоборот! Я заставила себя гордо задрать нос и прошествовать к сцене.
– А где Кейман? – как можно безмятежнее поинтересовалась я.
– Еще не пришел.
Ее голосом можно было замораживать лед для коктейлей.
– Не боишься? – Ярко-красных губ коснулась улыбка.
– Тебя?
– Вдруг увидишь то, что тебе не понравится?
– Знаешь, Кейман в некотором роде мой бывший, поэтому вряд ли меня удивит кофе в постель в твоих воспоминаниях. Или любовницам не положен кофе? На мне, помнится, он женился. А с тобой, видимо, все получилось проще.
– А если я говорю не о нем?
Мы прожигали друг друга взглядами.
– Прости?
– Вдруг ты увидишь, как убитый горем Бастиан искал поддержку? Я могу многое тебе рассказать о некоторых своих учениках.
Я почувствовала волну ярости, поднявшуюся внутри. Пока еще контролируемую, но если сука не заткнется, то зал снова пострадает. Если я влезу в ее голову и увижу, что она спала с Бастианом, даже не хочется представлять последствия. Вряд ли я вообще буду иметь над ними власть.
– Не надоело быть второй после меня? – вспомнив слова Кеймана, хмыкнула я.
Делать равнодушный и насмешливый вид – отдельное искусство, которое потеряла Таара, а Деллин и вовсе недоступное.
Яспера пожала плечами.
– Здесь ключевое слово – «быть». Тебя-то нет ни рядом с Кростом, ни рядом с Бастианом.
– Однажды, – я наклонилась к демонице, чтобы каждое слово она услышала хорошо и отчетливо, – все закончится и Акорион отправится в хаос. Если я выживу, Яспера, то поверь, ритуал обращения в демона покажется тебе детской вечеринкой по сравнению с тем, что я устрою, если ты не оставишь меня в покое.
– Вот видишь, как легко перестать притворяться хорошей девочкой? – рассмеялась она. – Приятно, правда? Жаль, что тебя не видит ди Файр. Ты так стараешься снова ему понравиться… спасаешь его бедную сестренку.
Иногда Яспера кажется мне нормальной. Обычной девицей с не слишком простой судьбой, заносчивой и высокомерной сучкой, но не исчадием тьмы, место которому в хаосе. Но ощущение быстро проходит, когда она открывает рот в моем присутствии.
Какого хрена они все ее защищают?!
– Мои мотивы довольно прозрачны. А что насчет твоих? Зачем ты помогаешь сейчас? Пускаешь меня в свою голову? Неужели чтобы похвастаться дополнительными обязанностями у Бастиана на службе? Думаешь, меня впечатлит секретутка?
– У любой помощи есть цена, Деллин.
Я прищурилась.
– И что за цена?
Двери зала для собраний распахнулись, впуская Кеймана. Яспера снова улыбнулась.
– Сейчас увидишь.
Кейман мрачно и с подозрением на нас посмотрел. Явно не ждал, что в его отсутствие мы будем обсуждать погоду или последние новости. Смотрел долго, то ли надеясь, что мы расколемся, то ли пытался развить в себе телепатические способности. Помня, что они у него все же были, я на всякий случай делала абсолютно непроницаемое лицо. Подозреваю, что оно получалось максимально тупым.
– Хорошо. Это не самая приятная тренировка, но без нее не обойтись, у нас не будет второй попытки. Если у Деллин не получится, Брину казнят. Поехали.
– А… – растерялась я. – Что делать-то?
Похоже, с лицом перестаралась.
– То же, что и всегда. Заставь ее что-нибудь сделать.
– А я думала будет вступительная речь. Что-нибудь типа «Дорогая Яспера, ты помогаешь спасать мир. Дорогая Деллин, ты…»
– Слишком много болтаешь, – закончила за меня «дорогая» Яспера.
Очень захотелось заставить ее убиться о стену. Но Кейман вряд ли одобрит.
– Как скажете, господа магистры, – буркнула я.
Встала напротив демоницы и посмотрела ей в глаза, готовясь к привычному соприкосновению сознаний.
Но привычно не получилось. Я как будто пыталась нырнуть в слишком соленую морскую воду. Едва удавалось провалиться в чужое сознание, как неведомая сила тут же выталкивала меня наружу.
– Не могу, – наконец сдалась я и вернулась в реальность. – Не получается. Что не так?
Кейман улыбался.
– Хорошо. А теперь Яспера не будет тебе сопротивляться.
– Она еще и сопротивляется?! Зачем?
– Я все тебе расскажу, когда попробуешь второй раз. Давай же, иначе я подумаю, что тебе нравится.
Скорчив рожу напоследок, я вернулась к Яспере. Интересно выходило, значит, разумные темные могут сопротивляться? Уж не поэтому ли разорвалась связь с Баоном?
Во второй раз все получилось проще и легче. Рывок – момент темноты и ощущение, будто из-под ног уходит опора. Знакомое осознание себя в чужом теле и… эпизоды-вспышки, воспоминания, лежащие на поверхности.
– Адептка Ванджерия, немедленно ко мне в кабинет!
Кейман зол, а у меня сильно болит нога. Водник, стоящий рядом, зажимает нос, из которого хлещет кровь.
– Яспера… – звучит усталый голос директора. – Ты не можешь решать проблемы кулаками.
Картинка меняется, и вот я стою в библиотеке, сжимая в руках папку с документами.
– Поздравляю, – улыбается Крост, – теперь у тебя есть диплом Высшей Школы Темных.
– И можно забыть о том, что ты мой преподаватель?
– Яспера…
– Что?! Четыре года! Четыре года мы держимся друг от друга подальше, а теперь я должна у тебя работать и продолжать делать вид?!
Тянусь к нему, вдыхая знакомый и ставший родным запах парфюма. Терпкого и свежего одновременно.
– Подожди…
Губы успевают поймать только мимолетное прикосновение.
– Ты должна кое-что знать.
Воспоминание сменяется следующим, и все они – как слайд-шоу. Мир Ясперы, кажется, сошелся на Кросте. У меня ощущение, будто я листаю их альбом, их моменты, которые стоило бы сохранить в тайне от посторонних.
Потом я оказываюсь в его кабинете в одиночестве. Смотрю на стол, где на идеально гладкой поверхности с отблесками пламени камина лежит небольшая открытая коробочка с кольцом.
Кажется, я никогда не чувствовала себя такой счастливой. И это счастье нужно держать внутри, старательно делая вид, что я не обратила никакого внимания на кольцо с большим черным опалом. Словно понятия не имею, для чего Кейман вызвал меня к себе.
Но впервые за много лет мне спокойно. И неосознанно я поглаживаю безымянный палец с тонким белым шрамом. Больше всего на свете я хотела закрыть вырезанный Ванджерием символ другим кольцом, но для этого подошло бы только его кольцо. Человека, который дал мне шанс. Могут ли вообще боги любить темных созданий и жениться на них?
Он заходит в кабинет, и я улыбаюсь. Знаю, что от волнения чужое сердце в груди колотится неимоверно быстро, но не могу ничего с собой поделать. Жадно всматриваюсь в черты Кеймана.
– Что-то случилось? Секретарь передал, что ты просил зайти.
– Да.
Он задумчиво берет коробочку и долго смотрит на кольцо. Так долго, что мне кажется, словно Кейман забыл, что он не один. И я решаюсь напомнить:
– Красивое.
– Да. Это ее кольцо.
– Что?
Я еще надеюсь, что ослышалась, но робко выстроенная башенка из надежды и приятного предвкушения уже неумолимо качается, готовая рассыпаться.
– Таары. Ее кольцо, которое она всегда носила. Это чистая темная магия. Я сохранил его, не знаю, зачем. Вряд ли оно ей понадобится.
– Ей?
– Она возвращается. В конце лета я должен забрать ее с Земли, отвести на инициацию. Есть маленький шанс, что в ней не так много силы осталось после перерождения, но в то же время она, возможно, будет учиться здесь. Сейчас ее имя Деллин Шторм и…
Он невесело смеется.
– Деллин. Это очень злая ирония.
– Значит, твоя жена возвращается.
Я повторяю это скорее для себя. Чтобы как-то поверить.
– Она не моя жена, Яспера. Она теперь другой человек, еще ребенок. Смертный ребенок. Но да. Она возвращается.
– Ты любишь ее?
Проходит очень много времени.
– Не знаю. Мне бы хотелось сказать «нет», но правда в том, что я любил ее так долго, что не представляю, можно ли без этого чувства жить.
Я никогда еще не чувствовала себя так глупо, униженно и обидно.
И под «я» подразумеваю всех: Деллин, Таару, Ясперу.
Последнее, что я вижу, – как выхожу из кабинета, чувствуя, что сердце словно устало биться и теперь делает это неохотно.
Потом темнота в последний раз сменяется картинкой. Почти статичной – перед глазами свод пещеры, только тени от факелов пляшут на темных стенах. Очень холодно лежать совершенно обнаженной на камне. Веревки больно впиваются в запястья, а еще я слышу негромкую безмятежную песенку, напеваемую мужским голосом. От нее к горлу подкатывает тошнота.
– Готова, любовь моя? – волос ласково касается холодная рука.
Потом к груди прижимается острая сталь. Я чувствую, как сантиментр за сантиметром нож движется по телу, вскрывая грудину, и все, что могу, – кричать, только голос слишком быстро садится.
Теперь я знаю, как выглядит страх. Настоящий, не надуманный, не страх за жизнь или перед неизвестностью. Это страх в чистом виде, иррациональный, лишающий воли.
Когда твое сердце бьется в чужой руке.
Тук-тук.
Последние несколько ударов.
Я закашлялась и пошатнулась, но при помощи ближайшего кресла, Кеймана и какой-то матери устояла. Поежилась, встретив пустой взгляд Ясперы. Мигом вспомнила встречу с Акорионом на безлюдной дороге и подумала, что у него получалось контролировать ее куда легче.
– Ты нормально себя чувствуешь?
– Не могу сказать, что это прямо «нормально», но жить буду.
– Хорошо. Держишь контроль? Он не ускользает?
– Нет. Полный.
– Тебе понадобится подпитка, ты еще слаба. Поэтому запасись крупицами. И вот тебе разница между контролем демона, который тебе доверился и который сопротивляется. Понимаешь, к чему я веду?
– К тому, что Яспера мне доверяет и нам суждено быть подружками?
– Нет. К тому, что с разбега ты не одолеешь взрослого демона, да еще и палача. Придется найти к нему подход. Чтобы он хоть немного тебе доверял. Давай. Заставь ее что-нибудь сделать, пусть напишет то, что прикажешь. Только не вслух.
Я снова вернулась к Яспере. На самом деле контролировать ее было проще, чем устанавливать связь. «Попроси у Кеймана лист бумаги, какой-нибудь учебник и начни писать конспект».
Когда Яспера все это озвучила, Крост укоризненно покачал головой. А что? Я имею право на маленькую месть. К тому же она все равно не вспомнит, что делала. Или вспомнит?
Не принадлежащая себе демоница определенно была странным зрелищем, но больше для тех, кто знал ее в обычной жизни. Проблема безжизненного голоса решалась просто – палач был немым, а в остальном все смотрелось довольно естественно. Она села в кресло и послушно начала писать.
«Хватит. Поднимись».
Стоило так рисковать, чтобы просто проверить мои способности и объяснить, что сначала с жертвой придется подружиться? Кросту казалось, что да, а я бы предпочла сразу в бой. По большей части потому, что прошлое Ясперы – не совсем то знание, о котором я просила.
Так… интересно, а не специально ли магистр это затеял?
– Попрактикуйся еще. Попробуй приказать ей что-то более широкое, чтобы она сама приняла часть решений. Ты не можешь везде следовать за палачом, тебе нужно отдать приказ так, чтобы никто не заметил, что он под контролем, и при этом дал нужный результат. Когда устанешь – заканчивай, только выводи ее медленно. Быстрый выход может навредить.
Я задумалась. Что бы такого приказать Яспере? Ничего хорошего не придумалось, за нехорошее накажет Крост, за интересное – тем более.
«Расскажи о своем… я не знаю… дипломе. Представь, что ты на защите».
Будем образовываться. Хоть какая-то польза.
Вскоре, впрочем, я и вправду начала уставать. Растерла крупицу, получила капельку магии и еще несколько минут, но все же меня хватило на полчаса в общей сложности. Значит, времени будет не так много, даже с крупицами это несколько часов. Черт, сложно… надо выяснить о палаче еще больше, подобраться вплотную. Но как?
Медленно я начала ослаблять контроль. Это как отпускать веревку с грузом на конце. Секунда за секундой постепенно ослаблять хватку, опускать груз все ниже и ниже, не давая с оглушительной скоростью сорваться вниз.
«У любой помощи есть цена, Деллин», – вдруг прозвучало в голове.
Очень странное ощущение. Как будто нас теперь там было двое.
«И что ты хочешь?»
Я не получила ответа и еще немного отпустила контроль, а когда Яспера вдруг развернулась к Кейману, не успела среагировать. Ее кулак врезался в его челюсть так стремительно и с такой силой, что я едва удержалась от вскрика. Бедный Крост даже отшатнулся к сцене, а на его скуле уже краснел след от удара.
Яспера вышла из подчинения сама, а может, от шока я отпустила все тормоза, только пока огромными глазами смотрела на Кеймана, она уже сложила руки на груди и всем видом давала понять, что, если я сейчас ляпну хоть слово, мне тоже дадут в челюсть и тренировка перерастет в примитивную женскую драку.
– За что – спрашивать не буду, – пробурчал Крост, – но запомню.
– Извини. Всплеск магии, – тихо пробормотала я и на всякий случай на шажочек отошла.
– Закончили.
Вряд ли до него совсем ничего не дошло, ну и будем честны: это было справедливо. Даже я, насмотревшись на воспоминания Ясперы, обиделась за то кольцо.
– Я могу быть свободна? – улыбнулась магистр.
– Да, Яспера. Спасибо, – холодно отозвался Кейман, продолжая потирать челюсть.
Проходя мимо меня, демоница задумчиво притормозила.
– Если тебе интересно, я не спала с Бастианом.
А потом все с той же снисходительной улыбкой, добавила:
– По крайней мере, после того, как ты умерла.
То, как у Кроста вытягивалось лицо, можно было снимать и выкладывать в штормграм! Он смотрел вслед неторопливо идущей к выходу Яспере с таким ошеломленным видом, что я не выдержала и засмеялась.
– Знаешь, иногда она мне даже нравится, – сказала я.
Потом подумала, что все же кра-а-айне редко.
– Так, я не понял…
Пришлось ладошками упереться ему в грудь, чтобы не дать рвануть следом за Ясперой.
– Очнись, ревнивец ты наш, оставь ее уже в покое, а не то она меня однажды ночью придушит! Почему у тебя всегда такие сложные отношения с женщинами? Не мог выбрать Лорелей Гамильтон? У нее две проблемы: что надеть и как это побыстрее снять. И иди ты к черту, Кейман, с такими тренировками, потому что если ты хотел, чтобы я прониклась страданиями Ясперы, то поздравляю. Я прониклась. Челюсть болит?
Мне подарили до ужаса мрачный взгляд, но, к счастью, Крост не стал продолжать бессмысленный разговор. Сейчас в раздумьях, пожалуй, пребывали все трое. Я прикидывала, как подобраться к палачу, Крост ревновал…
А вот о чем думала Яспера, не знаю. В момент соприкосновения сознаний не только ее разум открывался мне, но и защита моего существенно слабела. И что могла там увидеть Ванджерия?
Вряд ли она скажет. Но как бы это не стало ее оружием в нашей борьбе.