Глава 9

Я пропустила крылогонки. Мы продули не просто с позором, мы продули так, что вся школа несколько дней ходила в трауре, и даже триумф боевиков на соревнованиях во Флеймгорде и три кубка в трех категориях не спасли положения. Капитан рвал и метал, требовал, чтобы я вышла на тренировки, валялся на ковре у Кеймана, но тот был непреклонен. Хотя, по справедливости, я честно пыталась выйти на поле, но сил не хватало даже чтобы оттолкнуться от земли.

Так что позор я переживала в лазарете.

Пожалуй, плюс был в том, что по предметам Кеймана и Ясперы мне поставили экзамен автоматом. Сошлись на том, что спасти школу от хищных тварей темного бога – достаточная проверка знаний и умений. Подозреваю, Яспера после разговора с директором долго плевалась ядом в первых попавшихся под руку адептов.

Но, в общем и целом, валяться на больничной койке было скучно. Я боялась, что меня снова будут мучить сны, но снотворное делало свое дело. У меня ничего не болело, только дикая слабость никак не желала отступать. Каждый день я отвоевывала у нее крошечный кусочек жизненных сил. Вот я сама смогла дойти до душа, вот смогла дойти обратно, вот уже ем не в постели, а за столиком у окошка. И так, шаг за шагом… прямо в экзамены.

Радовало, что Аннабет часто навещала.

– От Бастиана ничего не слышно? – спросила я в один из ее визитов.

Я уже могла подолгу сидеть, и мы грызли печенье, заныканное после завтрака.

– Нет. Ни о нем, ни о Брине. Как в воду канули.

– Понятно. Мне хочется верить, что если бы он умер, газеты бы уже взорвались новостями.

– Да, наверное. Делл… ты расскажешь, что произошло в ту ночь? Мы видели только твой щит… Яспера загнала всех внутрь.

– Расскажу… однажды. Дай мне немного времени. Я и сама до сих пор не понимаю, что произошло.

Может, Аннабет это и обижало, но другого ответа у меня пока для нее не было. Ни для кого не было, в том и проблема.

Сегодня после обеда пришел Кейман. Аннабет, увидев его, вскочила, а мое более-менее сносное настроение резко улетучилось. Судя по лицу директора, нас ждал серьезный разговор.

– Привет адептам. Фейн, вас не заждались на тренировке?

– Нет, сегодня… – Аннабет осеклась. – Кхм… да, я пойду, пожалуй. Делл, поправляйся.

– Ну вот. Выгнали единственного человека, которому есть до меня дело.

– Это ты напрасно. Смотри, сколько тебе всего прислали.

Кейман подошел к столу, куда я складировала фрукты и печенье, которое передавали через лекарей. В основном от Аннабет, но были и презенты от малознакомых адептов. Плюс корзину цветов прислал магистр Ленард, что оказалось неожиданно, но приятно, учитывая допрос, мной учиненный.

– Ну что? – Кейман сел на краешек койки. – Как дела?

– Терпимо.

– Голос полон энтузиазма. Через пару дней тебе разрешат вернуться в комнату. Там, кстати, провели косметический ремонт. Не знаешь, что случилось с люстрой и почему так воняло гарью?

– Мм-м… наверное, птицы…

– Сперли люстру? Я был лучшего мнения об Акорионе.

– Ну ладно, я ее сожгла.

– Ты?

– Ну, мы. С Бастианом. Но случайно…

– Постарайтесь больше ничего в школе не жечь. Случайно… да и специально тоже. Бюджет, знаешь ли, не резиновый.

– Хорошо.

– Что-то меня пугает такое послушание.

– Ты знал, что она… ну… кхм. Что Таара не умерла окончательно?

– Любой сильный маг после смерти может переродиться. Это закон природы. Каждый из сильных и способных когда-то был… кем-то другим. Это не значит, что нужно наказывать его за все грехи всех воплощений. Просто большинство не помнит своих жизней.

– Ты давно знал?

– Как только ты родилась. Мне сразу сообщили, но твоя мать взяла тебя и убежала на Землю. Сайлер убедил меня оставить все как есть. На Земле у Акориона не было власти, а тебя безопаснее было держать в немагическом мире. Потом я узнал, что твоя сила крепнет, и стал следить… а потом она проявилась, открылся портал, и пришлось тебя забрать. Я и в страшном сне не мог подумать, что меня назначат опекуном для тебя.

– Ну, извини. У меня хотя бы есть родители? Отец? Мать?

– Боюсь, что нет, Деллин. Перерождение богини – это очень сложный магический процесс. Тебе просто повезло оказаться в руках женщины, которая полюбила тебя, как родную, и увезла на Землю.

– Значит, Арен Уотерторн действительно помогает Акориону. Он знал, еще зимой знал и пытался мне намекнуть.

– Вполне вероятно, – согласился Кейман.

– Дислексия и дисграфия – тоже сила?

– Скорее, ее последствия. Ты… то есть твоя душа, слишком быстро оказалась вырвана из тела, для нее сотни лет пролетели как миг – и в итоге способность воспринимать древний, привычный прошлому воплощению, язык осталась, а новый – не закрепилась.

– У тебя все так легко. Будто Таара – не я, а я – не Таара.

– Но это так. Душа не равна личности. Ты – новый человек, иначе воспитанный… человек, я подчеркиваю. Не божество, хотя иногда мне кажется, что ты об этом забываешь – иначе твою страсть к самоуничтожению не объяснить.

– Тогда почему ты назвал меня ее именем?

– Я испугался. Не сдержался. Ты умирала, Деллин, умирала, защищая мою школу в тот момент, когда я снова был далеко и не мог это сделать. Оставь мне хоть немного прав на эмоции.

– Ты тоже человек?

Я посмотрела ему в глаза, пытаясь найти там ответ на вопрос: «Кейман снова лжет или, для разнообразия, говорит правду?»

– Нет. Я не человек, и Акорион тоже.

– Отлично. И что мне теперь делать?

– Готовиться к экзаменам. Они через неделю. Потом спешно репетировать номер на бал, от него тебя никто не освобождал. Найтингрин зайдет к тебе на днях, вечером, примерить платье и заодно обсудить возвращение на работу. Что еще… ах, да, каникулы тебе снова придется провести у меня. Из соображений безопасности, ну и еще того, что тебе некуда идти от слова «совсем». Что я забыл?

– Бастиан.

– О нем мне ничего не известно, прости.

– А Акорион?

– О нем тоже. Какое-то время он будет в тени, попробует найти союзников. Я ввел Сайлера в курс дела.

– Сайлер тоже знает… о тебе и обо мне?

– Да.

– Как же я вас ненавижу! – простонала я, откидывая голову назад.

– Понимаю.

– Это все? Или есть еще что-нибудь, о чем ты не сказал?

– Есть многое, о чем я не сказал, Делл, но это «многое» для меня довольно личное, поэтому не надейся, что я так просто расскажу тебе все. Я надеялся, ты никогда не узнаешь. Твоя душа в смертном теле, ты ребенок, который учится управлять частичкой силы богини. Мне хотелось, чтобы ты просто прожила обычную жизнь. Увы, это было ошибкой. Но правда ничего не меняет. Тебе все так же нужно учиться контролировать силу, развивать ее и получить диплом. Потому что, нравится тебе или нет, придется жить в этом мире и играть по его правилам. Поэтому через неделю ты, как прилежная девочка, будешь сдавать экзамены. Да?

– Да.

– Вот и молодец. Тогда отдыхай, я зайду перед выпиской, осмотрю тебя вместе с лекарем, чтобы убедиться, что ты здорова.

Когда Кейман уже был у дверей, я его окликнула:

– Мне жаль, что так вышло. Что тебе пришлось ее убить. И что я появилась.

– Никогда не извиняйся за то, что существуешь, Деллин Шторм. Ни передо мной, ни перед кем-либо еще. Ни даже перед самой собой.

Он ушел, оставив меня наедине с мыслями, воспоминаниями и обрывочными картинами из прошедших снов. Кто-то обещал, что после первого курса учиться в Школе темных станет легче.

Но что-то у меня пока с легкостью не выходит.

* * *

– Ну что ж, дамы и господа, мы собр-р-рались здесь, чтобы, так сказать, выслушать доклад по семестр-р-ровому заданию адептки Штор-р-рм вне очер-р-реди. В качестве… гм… исключения. Адептка Штор-р-рм, пр-р-рошу, поведайте же нам, что за ар-р-ртефакт вы изготовили.

Сделав глубокий вдох, я принялась отвечать. Последний экзамен – и свобода. Правда, в скором времени еще обещал состояться Выпускной Бал, куда я готовила изящную программу под музыку на крыльях. Это тоже тот еще стресс, но зато там хотя бы за забытые движения не отругают.

– В моем мире существует такая вещь, как фотография. При помощи специальных устройств – чем-то похожих на артефакты– можно создавать мгновенные изображения. Я подумала, что неплохо бы создать аналог таких изображений, и сделала вот это.

– У вашего ар-р-ртефакта есть название? – поинтересовался магистр.

Я смутилась.

– Ну… я называю его «Штормграм».

– Как интер-р-ресно…

– В честь себя? – фыркнул Корви.

– Вообще, в честь Штормхолда, но идея интересная, – хмыкнула я. – «Штормграм» представляет собой стеклянную пластинку, к которой сбоку прикреплен резервуар с красками. Маг добавляет крупицу, открывает крышку – и краски запоминают образ, который захвачен пластинкой. То есть практически делает фото.

Я продемонстрировала работу пластинки, сделав первое в мире селфи. Обидно, правда, что никто торжественностью момента не проникся. А получилось хорошо… хоть и до камер айфонов недотягивало.

– Вот так работает «Штормграм» в основном… мм-м… режиме.

– А есть еще не основной?

– Да, мы с подругой объединили усилия и создали два артефакта, связанных единым магическим пространством. За аналог мы взяли обычные артефакты связи. Меняешь надпись на одном – меняется на артефакте-близнеце. Только теперь близнецы – это пластинки с красками, а вместо надписей – образы.

– И каков эффект?

– Я запечатлеваю изображение. А обладатель связанного «Штормграма» видит его у себя.

– Гм… довольно необычно. Это все?

– Вообще-то нет, – смущенно призналась я. – В проекте были еще свойства, но, ввиду определенных обстоятельств, я не успела закончить задание. Магистр Крост сказал, я могу обратиться к вам за авансовой оценкой с обещанием, что закончу артефакт в следующем учебном году. Разумеется, решение директор оставил на ваше усмотрение.

– Ну что ж… – Магистр задумчиво почесал затылок. – Р-р-раскажите аудитор-р-рии о ваших планах.

– Я работаю над тем, чтобы добавить возможность не только мгновенно передавать изображения с артефакта на артефакт, но и хранить образы в некоем объеме магической памяти. На данный момент могу лишь сказать, что артефакты с подобными свойствами существуют, как аналог – кристаллы для изучения языка, которые выдают иномирянам. Но я еще не разобрала принцип их действия и не придумала, как использовать в проекте. А вторая возможность, которую я надеюсь реализовать, – это возможность передавать не только образы, но и текстовые заметки. Комментарии… под картинками. Если вы позволите перенести часть задания, я это реализую.

– Адептка Штор-р-рм… вы довольно ор-р-ригинальная девушка.

Я – плагиатчица, наглая и бессовестная. Но в моем мире о «Штормграме» никто не узнает, а здесь я заработаю себе хорошую оценку. Пора уже начинать разбираться с силами, которые по милости Кеймана мне перепали от судьбы.

– Хор-р-рошо, – кивнул наконец магистр. – Я поставлю вам «отлично» и жду защиту втор-р-рой части пр-р-роекта в следующем году. Попр-р-равляйтесь и р-р-радуйте нас успехами.

– Спасибо, – с облегчением улыбнулась я.

Да! Конец! Больше никаких экзаменов, никаких пар и тренировок – не считая прогонов программы – до самой осени! Я уеду на каникулы, и пусть проведу их в непосредственной близости от Кеймана, присутствие которого до сих пор приводит меня в ступор, это все равно будут самые лучшие полтора месяца на свете.

Отличницей мне, конечно, не быть. Яспера, хоть и подчинилась решению Кеймана, влепила трояк, за бои (кто вообще придумал ставить оценки за факультативы, навязанные директором?) схлопотала очень натянутый трояк. Единственная «отлично» – и та авансом. Не самый шикарный улов, зато свой.

Осталось пережить программу.

К ней готовились основательно. Сшили платье – Найтингрин не поскупилась на фантазию, отрепетировали до кровавых мозолей все «от и до», настроились морально и… меня все равно трясло в день бала. Народ веселился в предвкушении танцев, ужина и выпивки, выпускники чувствовали себя самыми счастливыми людьми на свете и дождаться не могли, когда покинут школу навсегда.

А я дрожала как осенний лист.

– Деллин, детка, ты порвешь платье, не суетись! – Леди Найтингрин лично приехала помогать мне одеваться.

– Ох, Делл! – в аудиторию, отданную под гримерку, заглянула Аннабет. – Там его величество!

– Блин! – простонала я. – Меня тошнит.

– Спокойно, Деллин! Король уже видел, как ты выступаешь на показе. Ничего страшного.

Да, только тогда я не знала, чья душа живет внутри. А он смотрел с превосходством и намекал, постоянно намекал, то преподнося в подарок книги, то спрашивая Кеймана с неподдельным недоверием: «Это точно она? Она выглядит как…» – тогда мне сказали, что дело в иномирском происхождении. А оказалось, в не совсем человеческом.

Так странно… я ношу внешность женщины, которая жила сотни лет назад, которая натворила столько бед, что и подумать страшно. А еще смешно, ибо именно Таару я изображала на плакатах. И теперь хотя бы понятно, почему так распсиховался Кейман. Я невольно разбередила старую рану.

Пожалуй, мне бы хотелось узнать их историю, но я знала, что Кейман ни за что не расскажет. Он вообще не вспоминал о разговоре в саду. И я старалась избегать этой темы.

– Ну, вот и все, милая, – улыбнулась Рианнон. – Ты готова. Ничего не бойся, ты великолепна. Надевай крылья – и вперед.

В следующем году откошу. Сломаю ногу или случайно потеряю крылья вплоть до начала осени, но ни в жизнь больше не выйду показывать программу. Я не изящная, я не пластичная, я вообще не умею танцевать! А если вспомнить, сколько бед принес Бал Огня, то мне бы лучше посидеть в комнате, переждать бурю.

Выйдя в зал, я оказалась среди толпы сверкающих, блестящих, переливающихся и сияющих выпускниц. На фоне всевозможных бальных нарядов парни слегка терялись. А еще они, кажется, ошалели от количества красоты вокруг и напоминали котов перед горой одинаковых мисок со сметаной. Никак не могли решить, к какой кидаться в первую очередь. Стараниями Найтингрин выпускной получился в едином стиле, а каждая девушка на нем при этом – красоткой в идеальном платье, созданном только для нее.

– Деллин! – окликнул меня кто-то в толпе.

Обернувшись, я узнала Катарину. Значит, здесь не только король, но и принцесса. С ней мы познакомились на показе во Флеймгорде, хотя и не смогли пообщаться долго.

– Рада вас видеть, Деллин.

– Взаимно, ваше высочество.

– О, прошу, я для вас Катарина. Мы с отцом здесь в качестве частных лиц, особых гостей праздника. На самом деле я приехала поддержать жениха.

– Вы помолвлены? Поздравляю!

– Да, – Катарина просияла, – несколько недель назад отец отдал мою руку жениху. Чему я очень рада. Хоть брак и во многом политический, я надеюсь, мы сумеем превратить обоюдную симпатию в пламя любви.

– Желаю вам удачи и крепкого брака, Катарина.

– Спасибо, Деллин. Жду не дождусь вашу программу. О чем она?

– О грозе. – Я пожала плечами. – Мы решили поставить номер, основанный на моих способностях. Поэтому я играю грозу. Сначала легкую, весеннюю грозу в нежном светло-сером платье, а затем сильную, уверенную, летнюю – и платье превратится в темно-синее с белыми блестками в виде узора молнии.

– Должно быть безумно красиво!

– И столь же оторвано от реальности, ибо где они видели легкую весеннюю грозу? Да здесь даже зимой гремит так, что стекла трясутся!

Принцесса рассмеялась. Ей удивительно шло темно-красное платье, я даже невольно задалась вопросом, уж не магией ли огня владеет ее высочество. Пыталась скосить глаза на руку, но крупицы закрывал широкий браслет, расшитый камнями, в тон платью.

Разговоры в зале как-то стихли, и я было подумала, что пришло время мне открывать праздник номером, даже успела почувствовать, как подгибаются от страха перед сценой колени. Но взгляды присутствующих были обращены ко входу. Катарина, обернувшись, тоже улыбнулась.

Когда я последовала ее примеру, то замерла, словно гроза миновала все подготовительные стадии, сразу перешла к летнему варианту и ударила мне по макушке.

Потому что в дверном проеме стоял Бастиан ди Файр собственной персоной. И сейчас его видели все!

Как всегда, одет с иголочки, в тон празднику: светло-голубые брюки, белоснежная рубашка, небрежно лежащие светлые волосы. На лице привычная усмешка, а в глазах торжество.

– Не ждали? – хмыкнул он, нарочито медленно проходя по залу.

Должно быть, огненного короля сегодня радовали открытые рты и удивленные шепотки.

– Бастиан! – просияла Катарина и… поспешила к нему. – Я так рада тебя видеть.

– Ваше высочество, – Бастиан склонил голову и поцеловал принцессе руку, – рад видеть вас такой прекрасной.

– А я как раз рассказывала Деллин о нашей помолвке. Как хорошо, что ты приехал до начала представления. У Деллин такой интересный номер, мне не терпится взглянуть!

– Вот как.

Бастиан перевел взгляд на меня. Некоторое время мы молча друг на друга смотрели, а потом он едва заметно пожал плечами и снова все внимание обратил на Катарину. Словно меня здесь не было, словно я – лишь интересная заметка о грядущем вечере. Посмотри, какой у Деллин номер. Попробуй канапе с икрой. Игристое сегодня невкусное, наверное, паленое попалось.

Словно не было месяцев, когда Бастиан был лишь тенью себя прежнего, словно я не видела ужас в глазах Брины, когда она увидела сердце дракона. Словно мы не стояли посреди пламени и молний, ненавидя друг друга за то, что вынуждены находиться слишком близко. Словно он не скользил взглядом по моему телу в лесу, напоминая о единственном поцелуе, усмирившем магию пламени.

Огненный король женится на принцессе Штормхолда.

– Ну что ж, дамы и господа, дорогие выпускники и наши дорогие адепты, я поздравляю вас с концом очередного учебного года! У кого-то впереди взрослая жизнь – и мы надеемся, вы используете полученные в школе знания достойно. А у кого-то всего лишь беззаботные каникулы. Но сегодня каждый из вас станет частью общего праздника!

Ведущий сиял и цвел, а я не могла оторвать взгляд от Катарины и Бастиана, под руку идущих к местам в первом ряду.

– За этот год мы пережили множество событий, как грустных, так и приятных. И в память об одном таком событии наш вечер откроет изящная программа адептки первого курса Высшей Школы темных, запасного члена сборной команды по крылогонкам, темной магианы Деллин Шторм! Давайте встретим Деллин аплодисментами и насладимся изящным танцем под самым куполом. Танцем, который называется «Дыхание грозы».

Я иду к сцене, не видя никого и ничего. Я знаю, что они на меня смотрят. Кейман. Аннабет. Яспера. Ленард. Рианнон. Сайлер. Бастиан и Катарина. Каждый из них сейчас думает обо мне, и каждый – что-то свое. Я могу поклясться, что чувствую ненависть Ясперы, насмешку Бастиана, волнение Аннабет, поддержку Рианнон. Внимание Кеймана.

Я чувствую, как каждый сидящий в зале внимательно наблюдает за тем, как я раскрываю крылья и взмываю в воздух.

Но еще я знаю, что в зале нет того, для кого я сейчас танцую. Он всегда видит меня, он смотрит каждую минуту моего существования, ждет, когда я сломаюсь. Верит, что достаточно лишь подобрать удобный момент – и Деллин исчезнет, уступив место темной богине.

Акорион смотрит, я чувствую его. И мой сюжет не для Бастиана и не для Кеймана. Он – для него, для темного бога, отнявшего моего друга. Для брата богини, чья душа живет во мне. Для моего лютого врага.

Я не «Дыхание грозы». Я – буря, пепел, безумная стихия.

Я – Шторм. Я ангел шторма. Пока всего на несколько минут, которые парю над сценой.