ГЛАВА 7 · Я тебе помогу

Незаметно подошла пора первых экзаменов. В Мэлвилле преподавали не так, как в обычных школах, что и понятно, учитывая предмет изучения, поэтому ожидаемые в конце полугодия проверки наступили раньше срока. По словам мастера Конрада, мы справлялись с нагрузками легче, чем предполагалось, поэтому директор быстро все переиграл.

Я немного волновалась из-за этого. Не то чтобы меня сильно беспокоили сами экзамены, оценки мастеров или одобрение жутковатого директора. Обдумав все, что происходило со мной и внутри меня за минувшее время, я поняла, что единственное, что заставляет меня стремиться к успеху, заниматься, бегать и сражаться, — это мои товарищи. Люди, которые легко переступили черту, которая нас якобы разделяла, все эти дни были рядом, и я хотела быть достойной их дружбы. Или не только дружбы.

— После ужина не уходи.

Кристиан поймал меня после занятия у мастера Эрнестин, которая, кроме физической подготовки, вела еще курс теории, рассказывала, какие методы борьбы применимы к тем или иным духам. Несмотря на то что я настороженно относилась к заклинательнице, у нее оказался богатый практический опыт, которым она с нами делилась.

— Хочешь позаниматься? — угадала я. Не знаю, какие причины для такого рвения были у него, но после случая с Деборой он стал ко мне немного… мягче, что ли?

— Ты все еще не соизмеряешь силу. Если будешь сильно нервничать, вызовешь на мою голову целое полчище. — Кристиан усмехнулся, и у меня в животе стало томительно щекотно, как будто я стояла в шаге от пропасти и вот-вот должна была упасть. — Если мы завалим экзамен, я потребую нового напарника.

— Ты… — У меня просто не хватило слов. Такой момент разрушил. — Не бойся, ничего я тебе не испорчу.

— Вообще-то я переживаю не только за себя.

И все. Сердце, которое только что сжималось от обиды, снова радостно забилось. Кажется, именно в зловещем Мэлвилле я смогла перейти от банальных влюбленностей к чему-то большему, только вот кандидатуру выбрала не самую подходящую.

Я долго смотрела парню вслед, а потом Бера удивлялась, почему я так быстро ем, хотя сразу поняла, откуда дует ветер. Пожелав мне удачи, она ушла вместе со своим напарником, а я сбежала в тренировочный зал, возле которого меня поджидал Кристиан.

— Ты не думала, что это странно, постоянно заставлять нас сражаться между собой? — спросил он без предисловия. Я остановилась в паре шагов от него и озадаченно нахмурилась.

— Это странно?

— Я иначе представлял себе работу в паре. Ты и я, а не ты против меня. Разве не так?

И тут я поняла, что это первый раз, когда он заговорил со мной не для того, чтобы ткнуть меня носом в ошибку или отшить. Осознание этого факта окончательно затуманило мне мозги.

— Если ты так говоришь…

— Говорю. Но меня интересовало твое мнение.

Наверное, что-то такое промелькнуло в моем взгляде, потому что Кристиан обреченно махнул рукой и открыл передо мной дверь.

За столом дежурного никого не было.

Я знала, что нельзя заниматься практикой без надзора мастера, поэтому неуверенно замерла на пороге.

— Надо подождать, пока кто-нибудь придет, — сказала я, оглядываясь на Гесса. Он смотрел на меня и чего-то ждал. Я не знала чего, но в один момент меня будто бы осенило — я поняла, как сильно сдала позиции в его глазах, да и в своих собственных.

Лорна Веласкес никогда не была пай-девочкой.

— Хотя можно начать и без дежурного.

Кристиан одобрительно кивнул, и я улыбнулась в ответ, цепляясь за это хрупкое нечто, что нас ненадолго связало. Наша общая маленькая шалость.

Залы для тренировок были экранированы от остальных помещений замка, и теоретически слабые духи не могли покинуть их пределов, что могло обезопасить всех остальных, но не горе-заклинателей. Я на этот счет не сильно переживала — доверяла мастерству Кристиана, да и на свои умения не жаловалась. Выбранный нами зал был дальше всех, и в нем одновременно могли заниматься только две пары. Натянутые цепи разделяли площадку на две зоны.

— Попробуй вызвать сразу несколько духов, — попросил Кристиан и положил ладони на рукояти кинжалов. Оружие он никогда не доставал сразу, говорил, что так тренирует скорость реакции. И правда, как только я выполнила его пожелание, он кинулся вперед, на ходу обнажая клинки. Мои духи были не самыми слабыми, хотя и все еще имели вполне узнаваемую животную форму. Почему-то мне чаще всего везло с птицами. Кристиан расправился с ними в мгновение ока. Я не дала ему и секунды продыха, посылая в бой новых «солдат». На этот раз удалось выцепить духов разной природы, и Кристиану пришлось покрутиться, чтобы избежать атаки сразу и змеи, и огненной птицы.

Глядя, как он сильными выверенными движениями уничтожает мои создания, я вспоминала водного дракона, которого нам показал мастер Теллус тогда, давно, на побережье, и отчаянно хотела призвать кого-то, хотя бы отдаленно равного ему.

— Очень хорошо, — похвалил Кристиан и загнал кинжалы обратно в ножны на поясе. — Давай передохнем немного.

Это не было вопросом, и я с легким разочарованием присоединилась к Гессу и опустилась на пол возле стены. Мы сидели плечо к плечу, и я чувствовала, как глубоко и часто он дышит. Устал.

А я хотела продолжения.

— Больше ничего странного не случалось? — спросил он.

— Ты имеешь в виду…

— Да. Как в лесу.

— Нет, — я покачала головой, — но иногда…

Я замолчала, в последний момент решив не делиться всем сразу, пусть даже это и был мой напарник.

— Продолжишь?

— Ерунда. — Я пошевелилась, чтобы расслабить поджатую ногу, и наши плечи соприкоснулись. — Прости.

— За что ты извиняешься?

Я и сама не знала. За то, что неудачно и не вовремя влюбилась в него?

— Со стороны наверняка кажется, что я тебя преследую, — внезапно для самой себя призналась я. — Что я за тобой бегаю. Ты ведь тоже так думаешь?

— Так думает только Дебора, — после некоторой паузы ответил он. — Неужели ты переживаешь из-за такой ерунды?

— Это не ерунда.

— Если так, то тем более не забивай себе голову ненужными сомнениями. Успех нашей работы во многом зависит от душевного состояния призывающего, что я имел честь испытать на себе. — Кристиан повернул голову, заглядывая мне в лицо. — Мы далеко не идеальная пара, так что не надо усложнять все. Не знаю, к чему ты стремишься или чего хочешь, но у меня довольно определенная цель. И я буду стараться, чтобы она стала еще ближе.

У меня сложилось впечатление, что он читает мои мысли и знает все о моих чувствах. Может, так было бы даже лучше. Но главное, что я поняла из его слов, что ради своей загадочной цели он готов пойти на перемирие со мной, а еще… Он фактически развязал мне руки, не оттолкнул, как обычно. Мне мешали сомнения и неуверенность, но сейчас я чувствовала, как они уходят.

— Завтра мы должны удивить всех, — сказал Кристиан и поднялся на ноги. — Идем?

Он протянул мне руку, и я кивнула в знак согласия, как вдруг лицо его побледнело.

— Кристиан? Крис…

Протянутая ко мне рука дернулась, и по телу парня прошла сильная дрожь. Я испуганно смотрела, как его глаза расширяются, а темный зрачок заполняет собой почти всю радужку. Рот приоткрылся, чтобы что-то сказать, но казалось, что парень одеревенел. Это продолжалось несколько томительных секунд, я будто смотрела в лицо самого страха, а потом Кристиан начал медленно падать.

Я подхватила его почти у самого пола, охнув от навалившейся на меня безвольной тяжести. Упершись спиной в стену, я смогла выпрямиться, хотя легче от этого Кристиан не стал. Почему-то он не шевелился и едва-едва дышал, хотя я чувствовала, что он в сознании. Отсутствие наблюдающего мастера внезапно перестало радовать, я запаниковала, но быстро смогла взять себя в руки.

— Что бы с тобой ни случилось, я тебе помогу, — пообещала я и напряглась, поудобнее обнимая твердое холодное тело. Почти как мертвец…

Я закинула одну его руку себе на плечо, обхватила его за пояс и почти поволокла на выход. Слишком поздно, чтобы случайно натолкнуться в коридоре на спасение. Оставлять Кристиана одного и звать на помощь я не решилась, благо кабинет доктора Джина был не так уж далеко, лучше дойти самим. Но нас разделяла лестница, а это проблема.

— Все будет хорошо. — Я остановилась перевести дух возле ступеней. Предстояло взобраться на один короткий пролет вверх, дело пары секунд в обычных обстоятельствах, но не сейчас. — Давай-ка, потихоньку.

Я говорила с ним, хотя не была до конца уверена, что он меня слышит и понимает. Скорее слова нужны были, чтобы успокоить себя. Хотелось плакать от страха, но я сцепила зубы и потащила Кристиана наверх.

Ступени никогда еще не казались мне такими высокими и неудобными. Один раз я все-таки упала, сбив колени о каменные края, поднялась и упорно продолжила карабкаться. И на середине лестницы увидела наверху Дебору. Девушка большими глазами смотрела на нас обоих, и на сердце вдруг похолодело — что может прийти ей в голову, когда вокруг ни одного свидетеля?

Но Дебора сжала губы и поспешила мне на помощь.

Вдвоем мы быстро затащили Кристиана наверх и довели до медкабинета. У самой двери Дебора все-таки заговорила:

— Почему ты ничего не рассказала?

Я понимала, о чем она, но долгие задушевные беседы лучше было оставить на потом.

— Потому что мы все виноваты, — сказала я и плечом толкнула дверь.

Как и ожидалось, доктор был на месте, только вот заметил наше вторжение не сразу. Удобно устроившись в кресле, он сидел, запрокинув назад голову с открытым ртом, и спал. Перед ним на столе высилась стопка книг, одна из которых лежала раскрытой, а из нее торчал уголок широкой закладки.

— Доктор! — позвала я, теряя силы. Дебора не стала заходить вместе со мной, и вес Кристиана обрушился на меня в полной мере, а сил у меня уже почти не осталось.

— А? Что?! Где?! — Доктор Джин вскинулся, всплеснул руками, сбив на пол всю стопу. — Что случилось? Где?!

Судя по всему, доктор еще не до конца проснулся, но мне некогда было ждать его окончательного пробуждения. Я последним волевым усилием спихнула Кристиана на кушетку и буквально осела на пол рядом с ней.

Доктор Джин мгновенно пришел в себя и забегал по кабинету. Мне в руки полетел тот самый бутылек с тонизирующей настойкой, которая едва не довела до убийства Дебору Вилф, а доктор уже склонился над Гессом. Я поднялась и отошла подальше, чтобы не мешать, но уходить не собиралась, хотя меня никто и не прогонял. Про меня сразу же забыли.

— Как любопытно… — бормотал доктор. — Попробуем-ка вот это.

Я скосила глаза и увидела, что закладка выпала из упавшей на пол книги, и, строго говоря, это была и не закладка вовсе, а фотокарточка. Технику фотографирования привезли в Брионскую империю из Лануа, как и многие, по моему мнению, полезные вещи, и страсть к запечатлению себя на плотных карточках быстро захватила светское общество. Для остальных же услуга пока была слишком дорогой. Впрочем, что я знала о доходах ордена заклинателей?

Я подняла карточку и пригляделась.

На фоне Мэлвилла стояли мужчины и женщины, среди которых я узнала лица наших мастеров, а еще — молодые парни и девушки, похоже, тогдашние ученики школы заклинателей. Доктор хранил этот снимок не просто так: на нем он стоял рядом с мастером Эрнестин, и готова поклясться, между этими двумя что-то было. Я почти уже вернула карточку на стол, как еще один парень привлек мое внимание. Ученик, форма все та же, что и у нас, разве что на куртке у самого ворота что-то приколото, толком не разглядеть. В любом случае я сразу потеряла то, что показалось мне странным. В итоге перевернула, посмотрела дату — пять лет назад — и положила снимок на раскрытый журнал.

Но что же в нем было таким знакомым?

— Ты еще здесь?

Я резко развернулась спиной к столу, как будто занималась чем-то непристойным. Доктор Джин неопределенно махал в воздухе рукой, на что-то мне явно намекая.

— Там. — Снова этот странный жест. — На третьей полке снизу.

— Это? — Я подошла к стеллажу и взяла в руки флакон, похожий на тот, что он предлагал мне.

— Нет! Нет. Рядом, который с синей этикеткой.

— Но это не третья полка…

— Прошу, скорее!

Я прониклась его тревогой и без лишних вопросов схватила нужную бутылочку и протянула доктору. Он зубами вынул пробку и силой залил жидкость Кристиану в рот. Парень мгновенно покраснел, хотя до этого был белее мела, и начал судорожно дергаться. Я испугалась, но доктор Джин не дал мне передышки:

— Держи его и не дай себе навредить.

И убежал обратно к столу.

Я села рядом с Гессом и попробовала удержать его за плечи, но не тут-то было. Его трясло как в лихорадке, и мне пришлось навалиться всем весом, чтобы прижать к кушетке. Тут мне стало совсем не по себе.

— Что с ним?

— Пока сложно сказать. Я должен поговорить с ним наедине. Боюсь, проблема не совсем физического свойства.

Я вспомнила слова мастера Конрада и уставилась на доктора Джина:

— Одержимость?..

В этот момент Кристиан перестал вздрагивать и открыл глаза. Жуткая краснота спала, и он снова стал привычно бледным, разве что губы почти посинели и покрылись трещинами.

— Где я? — спросил он сонно.

Доктор Джин кивнул мне, и я решила, что случай узнать все от самого Кристиана мне еще представится, а пока лучше оставить их с доктором вдвоем. Я в последний раз провела ладонью по его плечу и, поймав на себе рассеянный недоуменный взгляд, вышла из кабинета.

Это повторялось снова и снова, как в страшном сне. Это и было сном, Кристиан знал, что прошлое живо только в его больном подсознании. Знал… и все равно продолжал бояться.

Если бы тогда он успел домой вовремя, изменил ли он что-нибудь? Наверное, нет. Даже Саймон не смог, а он был настоящим заклинателем. Кристиан гордился, что был его младшим братом. Но тот день… Если бы его можно было вычеркнуть из памяти, вычеркнуть из жизни!

Кристиану казалось, он горит изнутри, хотя тело было холоднее льда и неподвижнее камня. Все, как тогда. Ничего не меняется, только становится хуже.

Кристиан бежал, но нельзя убежать от того, что уже произошло.

— Когда это случилось? — мягко спросил доктор Джин, когда тело перестало ломать после долгого онемения и Кристиан смог сидеть самостоятельно.

— Три года назад.

— Саймон Гесс приходился тебе братом, я прав?

— Приходится, — поправил Кристиан. — Его смерть не доказана.

— Прости, но среди заклинателей худший вариант всегда самый верный. Заклинатели духов не пропадают без следа, если только они не…

— Он жив!

Кристиан сжал кулаки, кляня себя за несдержанность. За эти годы он ни разу не позволил себе проявления истинных чувств, потому что знал — это никому не нужно. Если он и хотел когда-то, чтобы к нему проявили внимание, так это тогда, когда он передавал просьбу о помощи городскому главе. Но казна не была готова к тратам на двух заклинателей, поэтому эти деньги ушли на похороны целой деревни.

— Возможно, ты и прав, — примирительно ответил доктор Джин и сложил руки перед собой. Пахло лекарствами и дезинфекцией, в приоткрытое окно проникал свежий прохладный воздух. Это отвлекало, и Кристиан начал дышать нормально, а не как загнанный зверь.

— Это когда-нибудь закончится? — вдруг спросил он. Вышло как-то беспомощно, совсем по-детски, но доктор даже не улыбнулся.

— Есть несколько видов одержимости духами, — издалека начал доктор. — Первый, самый страшный, когда дух занимает человеческое тело, но для этого ему нужно согласие, которое он может получить лишь по доброй воле. Это самый плотный симбиоз, хотя, конечно, в итоге тот, кто слабее, погибает. Эта форма одержимости может длиться годами, но, как правило, человек всегда проигрывает. Вторая форма, когда дух захватывает тело силой, но сосуд, фигурально выражаясь, трескается почти сразу, превращаясь в безумного монстра, мало похожего на человеческое существо. Легкая форма одержимости — влияние на сознание. Люди слышат и видят то, что нашептывает им дух. А еще бывает такое, что дух оставляет на человеке метку. Никто точно не знает, к чему это может привести. Каждый случай уникален.

Кристиан молча поднялся и, повернувшись к доктору спиной, задрал рубашку выше лопаток. Между ними белел крестообразный рубец, похожий на след от ожога.

— О да… — протянул доктор почти восторженно и погладил отметины кончиками пальцев. — Наверное, это она и есть. Метка духа.

— Это из-за нее мое тело становится будто чужое?

— Наверняка. Ты помнишь, как получил ее?

Кристиан покачал головой. К сожалению, он помнил так много ужасных вещей, но такую важную, как след на своем теле, вспомнить не мог.

— Она явно возводит в абсолют твои страхи, — принялся размышлять доктор Джин, словно позабыв про Кристиана. — Онемение, потеря контроля и возможности влиять на окружающий мир… Оно, чем бы ни было, делает тебя беззащитным. Что за интересный случай!

— Мне неинтересно, чего оно хочет, — резко перебил его Кристиан. — Мне важно знать, как с этим справиться.

Доктор развел руками:

— Я не знаю. Но если я верно себе представляю суть происходящего, справиться с этим сможешь только ты сам. Не существует такого лекарства, которое могло бы тебе помочь. Прости.

Кристиан хотел сорваться, но знал, что это ничем не поможет, как не поможет ему ни доктор Джин, ни какой бы то ни было другой доктор. На самом деле Кристиан давно пришел к мысли, что надо искать не спасения, а возможности жить вместе с… с этим.

— Выходит, я одержим?

— Я не был бы так категоричен. Об этой форме одержимости духами слишком мало известно. Но они влияют на тебя, это факт.

Кристиан кивнул, вышел из медкабинета и нос к носу столкнулся с Лорной.

— Что?

Она поджала губы, притягательно красные даже без помады, но взгляда не отвела.

— Ты болен?

— Болен? — Кристиан рассмеялся бы, но настроение не то.

— Ты одержим?

Вот это уже другой разговор. Кристиан пошел вперед, и девушка пристроилась по правую руку, больше не задавая вопросов, но отчего-то казалось, что она не успокоится, пока что-то для себя не решит.

— Нет, я не одержим, — почти не солгал он. — Откуда ты вообще знаешь об одержимости? Раньше не демонстрировала таких познаний о мире духов.

— Мастер Конрад мне рассказал, потому что… потому что считал, что я одержима.

Кристиан резко остановился, и Лорна по инерции прошла немного вперед, потом круто развернулась, взметнув в воздух тяжелое полотно черных волос.

— И много мастер Конрад знает? — спросил Кристиан.

— О том, что со мной не так?

— Да.

— Я ему ничего не рассказывала. Куратор просто беспокоился за мое психическое состояние.

Кристиан не стал сдерживать удивления:

— Психическое состояние? Переживал? Если бы меня спросили, я бы ответил, что ты тут самая нормальная.

Щеки Лорны покраснели, и Кристиан мысленно себя обругал. Несложно убедить себя, что ему нравится в напарнице только ее волевой характер и неплохие задатки призывающей, но вот убедить девушку в том, что она ошиблась с объектом любви, — почти невозможно.

Кристиан серьезно считал, что любовь в их деле совершенно лишняя вещь, особенно если это касалось его. Он не мог дать ей ничего, кроме вечных поисков виновных и все учащающихся приступов. Хотел бы, но не мог.

К счастью, их уединение прервали его сосед, Эрик Олли, и Джиро Долан.

— А вот и твоя пропажа, — воскликнул Джиро и махнул рукой. — Развел тут истерику.

— Это не истерика, — Эрик поправил очки, — а оправданное беспокойство.

Лорна отошла на шаг и сдвинулась в сторону. Было видно, как она принимает вид, который, по ее мнению, подходит для посторонних глаз, а пылающие щеки и блестящий взгляд — это только для него, для Кристиана.

— В чем дело? — спросил он.

— Олли тебя потерял, — сдал Джиро.

— Не потерял, а не обнаружил на привычном месте.

Кристиан едва подавил желание закатить глаза. Ну что за клоуны?

— Я не учебник, чтобы ждать тебя на привычном месте, — сказал он. — Возвращайся в комнату, скоро комендантский час.

— А ты?

— А я скоро приду!

Эрик несколько раз растерянно моргнул, и Джиро схватил его за плечо и потащил за собой:

— Идем, придурок.

Лорна хихикнула, и Кристиан повернулся к ней, намереваясь разрешить вопрос их отношений раз и навсегда, но она подняла голову, глядя ему прямо в глаза, и слова застряли в глотке.

Показалось вдруг, что приступ вернулся, но на самом деле Кристиана обездвижила не какая-то там магия. Нет, все гораздо, гораздо хуже. Лорна приподнялась на цыпочках и, обняв его за шею, заглянула в глаза. Кристиан просто немного наклонил голову.

Это был их третий поцелуй, и каждый раз Кристиан не успевал его предотвратить, хотя положа руку на сердце он не очень-то и старался. А сейчас отчасти он первым на него решился. Губы Лорны были мягкими, теплыми, а сама она пахла чем-то терпко-сладким, чего не истерли даже вечные сквозняки Мэлвилла. Кристиан положил ладони ей на плечи, то ли пытаясь оттолкнуть, то ли — что более вероятно — удержать. Горячее тело прильнуло к нему, и искушение насквозь пропитаться этим теплом оказалось сильнее страха еще одной потери.

Кристиан обнял Лорну, и она жарко выдохнула ему прямо в губы, опаляя дыханием.

Возразить? Уколоть словами, как обычно?

В голове сразу столько мыслей, но ни одной, что помогла бы разрешить проблему. В итоге делать это снова пришлось Лорне Веласкес.

— И стоило так упорно бороться со мной? — тихо спросила она, лишь немного отстранившись, но все еще оставаясь так близко, что от этого кружилась голова. Или от лекарств доктора Джина.

— Стоило.

— Тогда просто будь мужчиной и признай поражение.

Она провела пальцем по его щеке, и Кристиан перехватил ее руку.

— Зачем тебе все это?

— Не все это, — серьезно возразила она, прожигая его зелеными, как изумруды, глазами. — Мне нужен ты.

— И ты всегда получаешь то, что тебе нужно?

— В большинстве случаев.

Кристиан легко отодвинул ее, но девушку это не сильно смутило. Она и не думала никуда исчезать, а так хотелось бы.

— Это просто скука, Лорна. Ты заскучала.

— Мне лучше знать, что я чувствую, скуку или что-то другое. Можешь обманывать себя и дальше, но ты ответил на поцелуй сам, я тебя не пытала.

Еще как пытала, подумалось Кристиану. Каждый ее прожигающий взгляд — пытка, почти с самого первого дня, когда он принес вещи в ее комнату. И он делал все, чтобы она держалась от него подальше.

— Тогда, может, уже расскажешь мне, что за игру ты ведешь? — спросила она, конечно же, меряя все своими категориями. По ее мнению, мнению девушки из высшего общества, Кристиан играл, но если его жизнь и была игрой, но только на выживание. И старт был дан три года назад.

— Возвращайся в комнату, — велел он. — Скоро отбой.

— Я еще не услышала ответа!

— Иди в свою комнату, Веласкес, — угрожающе повторил Кристиан. — Живо.

Лорна долго смотрела ему в глаза, отыскивая что-то, и ведь нашла.

— Хорошо, — согласилась она. — Завтра экзамен, а после мы продолжим этот разговор.

Я исполнила приказ своего строгого напарника, но не моя вина, что до комнаты я так и не добралась.

Мое тело и мой разум будто решили разорвать меня на части, по-своему реагируя на случившееся между мной и Кристианом. Сложно было в это поверить, но, кажется, крепость пала. Или, по крайней мере, изрядно дрогнула. Жаль, конечно, что осаду производила я, ведь обычно это дело мужчины, но привычные стандарты перестали быть абсолютом, как только я осознала себя частью Мэлвилла. Здесь женщины ходили в брюках, а парни вроде Эрика признавали силу женщин вроде Биргит. Это не было плохо или хорошо, просто Мэлвилл расставлял нас так, как ему было нужно, и я начинала видеть в этом свои преимущества.

В итоге я остановилась недалеко от развилки, от которой путь мог привести меня к северной башне, и почему-то расхотелось идти в комнату и просто ждать утра. Даже завтрашний экзамен перестал казаться чем-то важным. У меня внутри все радостно пело и болезненно трепетало. Я хотела, чтобы поцелуи продолжались столько, сколько возможно, а лучше еще дольше. Мне все равно будет этого мало.

Меня отвлекли шаги. Отбой еще не объявили, но я все равно нырнула в тень, чтобы пропустить припозднившихся гуляк, полагая, что это могли быть мастера, однако никто не прошел мимо меня. Я выглянула из укрытия и услышала, как негромкое эхо шагов спускалось куда-то все ниже и ниже. Там была северная башня, и я частенько поднималась наверх, но никогда не спускалась вниз. Почему?

Была уверена, что там нет спуска.

Я подошла к двери в башню, толкнула и оказалась на винтовой лестнице. Так и есть, вниз она не шла, но ведь это башня, и начиналась она от земли, как ей и полагалось, а не на уровне третьего этажа. Задумавшись над этим несоответствием, я пригляделась к полу и обнаружила люк. Ну конечно же!

Можно было уйти прямо сейчас. Никто меня не держал. Я постояла немного, пытаясь уловить хоть какие-нибудь звуки из-под крышки люка, потом опустилась на корточки и ощупала края. Как же его открыть? Если бы просто тянуть за кольцо (которого, кстати, нет), это займет время, а у моих таинственных предшественников его не было, я довольно быстро пошла за ними. Магия? Я теоретически могла призвать воздушный дух и приказать отодвинуть плиту, но у меня точно так же, чисто теоретически, могло не получиться, и тогда без изгоняющего у меня возникли бы некоторые проблемы. Но как же любопытно! Я буквально всем своим существом чувствовала, что мне надо спуститься. Я должна это сделать.

Очертив еще раз пальцем границу люка, я вздохнула и собралась уже подниматься, как края плиты мягко засветились. Я прикрыла глаза, а когда открыла их, увидела, что препятствие исчезло. Под моими ногами разверзлась черная дыра с едва заметными в темноте ступенями. Я выждала полминуты и начала спуск.

Если мое любопытство вскроется, меня непременно накажут. Карцер я с того памятного раза посещала еще дважды — за неуместные вопросы во время лекции (спросила, чем мы лучше духов, если точно так же уничтожаем себе подобных, как духи уничтожают людей) и за неоднократную попытку призыва без присмотра мастера и в час после отбоя. Может показаться, что я специально нарывалась на наказание, но на самом деле я просто не могла дать Кристиану повод называть себя неумехой, вот и тренировалась в любое время, даже самое неподходящее.

Но я продолжала спускаться, нащупывая ступени в темноте носком ботинка. Каждую из них — останавливалась, изучала край и только после этого делала следующий шаг. Нисхождение в бездну растянулось на века. Я вспотела, пока ногой не нащупала твердую ровную поверхность. Чуть дальше тьма неохотно отступала под натиском пока еще слабого, но все равно света.

Мне хватило ума подождать и прислушаться, и за терпение я была вознаграждена обрывком разговора, из которого, увы, едва ли могла что-то понять.

— Когда придет время, все решится само собой, я уверен.

— А если нет? Кто будет держать ответ? Вы?

— Если понадобится. И все же не сомневаюсь, что ключ покинул дом, как мы и предполагали. А это значит…

— Что он здесь?

— Верно. Он должен быть здесь.

Голоса смолкли, и как ни пыталась, я не смогла угадать их обладателей. Подземелье странным образом искажало звуки, я могла быть уверена лишь в том, что говорили мужчины.

Я прошла немного вперед и снова прислушалась. Что делать, если они пойдут назад? Коридор был прямым и узким, без малейшего намека на укрытие. Только вперед или только назад. Я выбрала первое.

Коридор постепенно расширился, потолок поднялся, теряясь в черноте. Я шла осторожно, но подошвы ботинок, ровно как и небольшой крепкий каблук, все равно выдавали мои крадущиеся шаги, и мне казалось, что они высекали искры, которые огнем выкладывали мой след. Я боялась быть обнаруженной и… боялась не узнать, что тут происходит.

Внезапно коридор закончился, выведя меня в длинную галерею, неярко освещенную голубоватым светом, источник которого я не разгадала. Меня охватила дрожь, по спине пробежали мурашки, и, дохнув на руки, я увидела облачко пара, сорвавшееся с губ. Тут было ужасно холодно.

Иди к нам. Иди. Иди к нам.

Я вздрогнула и заозиралась по сторонам. Чутье подсказывало, что голос мне померещился, но в жуткой обстановке, в которую я угодила, реальным могло оказаться все что угодно. Даже голоса в моей голове.

«Самое важное, что ты должна запомнить, Лорна, это то, что духи всегда против нас, а мы против них… В этом вся суть духов. Коварная и хищная. И никогда, слышишь, никогда не позволяй им влиять на свои мысли, лезть к тебе в голову».

Мастер Конрад говорил это мне. Именно мне, не Бере или кому-то другому. Почему? Потому что знал, что я буду слышать их голоса? Нет, не только слышать. Прислушиваться.

Я закрыла глаза и пошла вперед, полагаясь только на свои чувства. С каждым шагом что-то внутри меня распрямлялось, поднимало голову, раскрывалось и распускалось, как цветок или как бабочка, впервые раскрывающая крылья. В какой-то момент я открыла глаза и застыла в немом ужасе.

Вокруг меня, по обе стороны, в столбах голубого света томились духи.

Их было много, они застыли, как бабочки в янтаре, скованные чужой волей — волей заклинателей. Мне кажется, я узнавала каких-то из них. Вот серебряная змея, которая выпала Айрис и Деборе во время тестирования, вот белый тигр Кристиана и Маркуса, а вот — огненная птица, которая пробудила во мне дар заклинателя.

«Выпускайте духа!»

Все внезапно стало кристально ясным. Зачем каждый раз вытаскивать духов из других миров, когда можно держать их в плену в качестве подопытных кроликов, учебных пособий — да как угодно можно это называть, смысл не изменится. Их законсервировали тут и кидают нам под нож, когда в этом есть необходимость. Почему меня это возмущает? Ведь я — заклинатель, а они — духи. Злобные твари, от которых я буду защищать человечество.

Почему?..

— Потому что ты не такая, как они.

Я не удивилась, услышав голос Ишинори. Строго говоря, я вообще начала сомневаться, что он такой же ученик, как и я.

— Что это такое? — спросила я шепотом, и холодное дыхание обожгло мне шею.

— Оборотная сторона монеты.

— Это… ужасно.

— Ты чувствуешь? Скажи, что ты чувствуешь?

Вопреки здравому смыслу я чувствовала стыд за людей, которые обучали меня, чувствовала страх, гнев, в какой-то степени жалость. Но ведь Ишинори (или кто он был на самом деле?) имел в виду что-то другое?

Он взял меня за плечи и сильно сжал. Я по-прежнему не видела его лица, но и не хотела видеть. Боялась, что это лицо я буду видеть в кошмарных снах.

Я закрыла глаза, и тогда в меня ледяным потоком хлынула боль.

— Нет! Нет!!! — завизжала я, но Ишинори не дал мне упасть на колени, и его ладони словно стали проводником между мной и ними. — Нет! Хватит! Я не хочу!

Тогда он ослабил хватку, и я все-таки упала. Камень не показался мне твердым, я даже не почувствовала, как содрала колени до крови. Боль медленно угасала, выветривалась из меня — из моей головы.

Как будто все это мне снилось.

— Вечное мучение, бесконечная агония, — тихо говорил Ишинори. — Жертва во имя добра. Но что есть зло? Ты видишь эту границу? Есть ли она вообще? Мой народ верит, что единственное зло, которое реально существует в этом мире и во всех возможных мирах, находится в сердце человека. Это его колыбель и его темница.

Я всхлипнула, но слезы так и не потекли. Возможно, месяцы в Мэлвилле незаметно подготовили меня к чему-то такому, или же я просто уже раскрыла эту темницу, о которой говорил Ишинори.

— Кто ты такой? — спросила я и все-таки обернулась. Мидзи стоял чуть в отдалении, стройный и грациозный, как насмешка над творящимся вокруг меня ночным кошмаром. Длинные черные волосы шелковой волной обтекали ровную спину, удивительные глаза с приподнятыми уголками смотрели куда-то в темноту. Ученик? Ха! Я только что поняла, что у монеты и правда есть две стороны. Где вторая сторона Ишинори из клана Морского Дракона?

— Я друг, — с мягкой улыбкой ответил он.

— Мой?

Он снова улыбнулся и зашагал прочь, мгновенно растворившись во мраке, как тень. Я поднялась с колен и, стараясь не смотреть на клетки с духами, прошла немного вперед. Меня вело даже не любопытство, а какая-то болезненная жажда испить эту чашу до дна. Увидеть то, чего я еще не увидела. Но коридор все не заканчивался, и меня охватила тревога, как будто я не иду вперед, а погружаюсь все глубже и глубже. Надо мной, в школе заклинателей, уже объявили отбой, мне даже показалось, что я слышу удар колокола с южной башни.

В итоге я вернулась в исходную точку, миновала место разговора с Ишинори и дошла до лестницы. Было все так же темно, но я немного привыкла, и поэтому на этот раз заметила блеск в стороне от нижней ступеньки. Подняла маленький металлический предмет и сунула в карман.

Пора было возвращаться в реальность.

Мне удалось незаметно для Беры скрыться в ванной и промыть ссадины. Чуть позже, если спросит, можно списать на неудачную тренировку. Я посмотрела на себя в зеркало и увидела девушку, которая на глазах обрастала тайнами и секретами. Только что я была на пике счастья, вырвав у Кристиана если не признание чувств, то хотя бы намек на них, а потом меня низвергли в самую темную из пучин. Что мне было делать? Что я должна была делать?

— Лорна? — Бера приоткрыла дверь и озадаченно посмотрела на меня. — Ты еще не все?

От нее, должно быть, не укрылись струйки розовой воды на раковине, но она не стала задавать вопросов. Перед экзаменом все нервничали, и мне это было только на руку.

— Сейчас, только умоюсь.

Она скрылась в нашей комнате, я поплескала в лицо холодной водой и присоединилась к ней.

— Как думаешь, что мы будем делать? — спросила Бера, пока я гнездилась в постели под ворохом из одеяла, пледа и своего плаща. Ночами становилось все холоднее.

— То же, что и обычно, наверное. — Я глубже скрылась в своем теплом коконе. — Призывать и изгонять.

— Я слышала, что на втором году будет настоящая выездная практика, — поделилась Бера. От волнения ей явно не терпелось поболтать, а я слишком вымоталась, чтобы поддерживать полноценную беседу.

— Наконец-то выберемся отсюда.

— Ты соскучилась по дому?

Я долго не отвечала, размышляя над ее вопросом. Соскучилась ли я по дому? Без отца, его запаха, голоса, дыма сигар и разговоров о далекой Эспаэне, в которой апельсины росли прямо на деревьях, а женщины ходили в платьях, похожих на ночные сорочки, и всегда распускали волосы, мой дом становился просто зданием, из которого ушла жизнь. Лина Амадин, эта гадюка в корсете, отравила его, и я не смогу вернуться. Возможно, никогда.

— Лорна?

— Не скучаю, — ответила я. — Все, что мне надо, здесь, со мной.

Заколка с изумрудной бабочкой лежала в тумбочке, бережно завернутая в ткань. Куда бы отец ни собирался в тот день, он не смог уехать, потому что умер. Потому что кто-то убил его. Чем больше я об этом думала, тем больше убеждалась в своей правоте.

— Тебе грустно. — Бера вздохнула. — Но все будет хорошо. Точно будет хорошо.

Звучало старо как мир и лживо, как улыбка лины Амадин, но я улыбнулась.

— Спокойной ночи, Бера.

— Спокойной ночи, Лорна.

Я уснула мгновенно, Темные боги смилостивились надо мной и послали ночь без сновидений. Я проснулась раньше Беры и пошла в ванную. Биргит уже заканчивала, и я без прежнего стеснения разделась при ней и залезла в ванну. Северянка кивнула в знак приветствия и, собрав свои вещи, вышла. После короткого купания я оделась, растолкала Беру и, проходя мимо окна, остановилась. С неба сыпались легкие перья снега.

В трапезной было шумно, все обсуждали предстоящий экзамен, за нашим столиком шум создавал в основном Джиро, как всегда, мастерски вынуждающий Эрика участвовать в диалоге против воли. Я ковырялась в тарелке с кашей, пока сидящий напротив Кристиан бодро поглощал еду.

— Ешь, — велел он. — Если свалишься посреди экзамена, потребую другого напарника.

Я фыркнула, но поднесла ложку ко рту.

— Лорна Веласкес, к директору!

Каша плюхнулась обратно в тарелку, и я переглянулась с Берой. Та округлила глаза.

— Тебя вызывают…

— …к директору.

Я отставила поднос и поднялась. Все смотрели на меня, и под любопытными взглядами я прошла на выход. Путь до кабинета директора проделала в одиночестве и только возле двери встретилась с куратором. Мастер Конрад не стал предупреждать меня о цели вызова, просто предложил войти.

Я ждала, что всплыло мое ночное приключение, и была готова сказать все, что думаю по этому поводу, но в кабинете директора не было. Зато была лина Амадин.

— Лорна! — фальшиво обрадовалась она, раскрывая объятия. — Девочка моя!