Глава 16

Нина

Мои одноклассники полные тупицы. Клянусь, у них мозг размером с горошину. Да-да, знаю, что уже научно доказано, что размер мозга не имеет никакого отношения к интеллекту человека, и тем не менее.

Васнецовы закинули мой рюкзак на шкаф. Ага, они близнецы и, похоже, при раздаче мозгов стояли в очереди за тупыми шутками, поэтому им достался один на двоих. Разумеется, им это казалось невероятно смешным.

Кретины так гоготали, что в какой-то момент я на полном серьезе подумала что они лопнут. К моему сожалению, карма их не настигла. Вдоволь насмеявшись над моими жалкими потугами снять рюкзак, Васнецовы просто развернулись и ушли. Конечно же, они не потрудились снять рюкзак.

Это их месть за то, что я не дала списать на контрольной по алгебре. Сейчас я буду звучать как зануда, но… С чего ради я должна давать списывать идиотам? В отличие от многих я действительно готовилась, а не валяла дурака. Мои оценки — это результат моего труда. Дай я скатать Васнецовым, и за ними бы подтянулось полкласса. Учительница по математике сразу же все поймет, заставит переписывать и влепит мне выговор, но разве однолицым это объяснишь?

Пыхтя, на носочках тянусь за рюкзаком, но мне как минимум не хватает двадцати сантиметров в росте. И это с учетом того, что я стою на стуле. Рюкзак лежит под под самой стеной, и я банально не дотягиваюсь. Было бы хорошо встать на парту, но проблема в том, что они прикручены. Зачем это сделали и какой в этом смысл — это второй вопрос.

— Ты собираешься прочитать мне стишок или спеть песню? — с насмешкой спрашивает Герасимов, заходя в класс и замечая меня на стуле. — Тогда я весь во внимании.

Нахал бесстыдно рассматривает мои ноги в юбке, отчего мне хочется ее натянуть пониже, несмотря на то, что она почти до колен.

— Ты что-то забыл? — грубо спрашиваю, недовольно на него зыркая.

И да, я пытаюсь избавиться от Герасимова. Последнее что мне хочется, так это прыгать на стуле (да ещё и в юбке!) перед этим болваном. Вообще-то Арсен не заслужил моей грубости.

Полагаю, причина моего негодования в следующем: после того, как вчера Герасимов меня проводил, он мне приснился. И в этом сне мы делали кое-что… Не то чтобы прям что-то такое! Уф…! Короче говоря, мы целовались. И мне даже вроде как понравилось…

Но, учтите, это секрет! Никто, никогда и ни за что не должен об этом узнать. Будем считать, это минутной слабостью. Вчера я была эмоционально подавлена, а Арсен оказался тем, кто развеял мою печаль. Собственно, поэтому мне и приснилось… То, что приснилось.

— Да, — кивает головой, переводит взгляд на меня и решительно заявляет: — тебя.

Не иначе как чудом я удерживаюсь на стуле. Хватаюсь мертвой хваткой за шкаф, словно Арсен прямо сейчас собирается меня снять со стула, закинуть на плечо и утащить… Одному богу известно куда.

— Как это понимать?

— Так и понимать, — совершенно невозмутимо бросает, медленно подкрадываясь ко мне. — У нас репетиция вальса через десять минут. Или ты забыла?

Проклятье! Я действительно забыла.

Кажется, Светлана Леонтьевна что-то упоминала о репетиции в общем чате, но я это не приняла во внимание.

Почему Герасимов тоже не мог забыть? Я вас умоляю, в прошлом году он не явился на последний звонок, поскольку «забыл». Он также «забывает» посещать уроки… И дался ему этот вальс!

Положа руку на сердце, признаюсь, я надеялась, что он часто будет пропускать тренировки, и я попрошу другого партнера, ссылаясь на безответственность Арсена. И что мы имеем? Это я забыла про вальс, черт возьми!

— Ничего я не забыла, — бубню себе под нос, отчего лицо Герасимова озаряет лучезарная улыбка. Он меня раскусил.

— Так ты собираешься слезть со стула или тебе помочь?

Ни за что Арсен ко мне не прикоснется!

— Ты иди, а я догоню, — покосившись на рюкзак, заверяю его.

Вместо этого Герасимов делает два шага, и оказывается прямо за моей спиной. Заглядывает за плечо и тихо усмехается, как бы невзначай интересуясь:

— И тебе не нужна помощь с рюкзаком?

Поджимаю губы, не в силах из себя выдавить просьбу. Разве не очевидно, что я в отчаянном положении?

— Что? — дурашливо прикладывает руку в уху. — Не слышу…

— Не мог бы ты достать мой рюкзак, пожалуйста, — со вздохом произношу.

С легкостью, как будто я ничего не вешу, Арсен снимает меня со стула, после чего сам на него залезает, достает рюкзак и протягивает со словами:

— Зачем ты его туда закинула?

— Ты думаешь это я? — вскидываю брови, мол, серьезно? По-твоему, мне больше заняться нечем?

— И чья это великолепная идея?

Герасимов спрыгивает со стула, ставит его на место и, положив руку мне на спину, ведет к выходу.

— Васнецовы, — совершенно без зазрения совести выдаю болванов.

— Хочешь, наваляю им?

Прошу прощения…?

Видимо, Арсен сам от себя не ожидал таких слов. Мы ошарашенно друг на друга таращимся, а потом он прочищает горло и чешет затылок.

— Ну они давно напрашиваются, и все такое, — словно оправдываясь, неуверенно мямлит, отворачивается и ускоряет шаг.

Оставляю без внимания этот неловкий эпизод, потому что если задумаюсь об этом хоть на секунду, то признаю существование бабочек в животе, а еще додумаю сверху то, чего нет и быть не может.

В актовый зал мы заходим ровно за пять минут до начала тренировки. Статная женщина с мягкими чертами лица нам улыбается и просит положить вещи, что мы собственно и делаем, после чего присоединяемся к одноклассникам, которые кучей стоят посреди зала.

— Меня зовут Инга Олеговна, — предоставляется женщина, перекрикивая галдёж. — И на своих уроках я прошу максимум уважения и внимания, — строгим голосом отрезает, чем привлекает внимание. Похоже, с ней шутки плохи. — Кому не интересны занятия — прошу прямо сейчас выйти и не тратить ни мое, ни свое время. Тренировки у нас добровольные, никого насильно заставлять танцевать я не буду.

Женщина выдерживает паузу, выразительно на нас посмотрев. Никто не выходит, тем самым признавая ее авторитет. Инга Олеговна довольно кивает головой, после чего продолжает:

— Обговорим правила: первое, если вы пропускаете занятия, у вас должна быть на это веская причина. Второе, все пары будут закреплены между собой сегодня в конце этого урока, после того как я увижу, как вы взаимодействуете между собой. В вальсе между партнерами должна быть определенная степень доверия, как и в любом танце. Девочки, запомните, ведёт мужчина! — Она обводит нас взглядом и добавляет: — Поэтому мальчики — пора взрослеть!

— Многие из нас уже давно мужчины, Инга Олеговна! Могу доказать! — выкрикивает Долматов, криво ухмыляясь.

Инга Олеговна обращает на него снисходительный взор и обманчиво-мягким тоном отрезает:

— Ваша фамилия, молодой человек?

— Айдар Долматов, — важно представляется.

Долматов ожидает, что преподаватель растечется лужицей у его ног, но вместо этого она невозмутимо хмыкает и говорит:

— Что ж, спешу вам донести, что мужчину определяют его поступки, а не фамилия и сомнительные доказательства. Правило третье: я понимаю, что вы подростки и многим, — стреляет взглядом в Долматова: — гормоны бьют в голову, и тем не менее прошу оставить неуместные шутки за дверьми этого зала.

Долматов (Аллилуйя!) затыкается, и Инга Олеговна перечисляет еще несколько правил. В частности, надевать на тренировки удобную обувь, не опаздывать и уважать друг друга.

— А теперь становимся по парам! — хлопнув в ладоши, произносит.

Герасимов от меня и не отходил, точно приклеился, поэтому только хватает за руку и тащит в первую линию.

Да он с катушек съехал! Хочет, чтобы мы опозорились? Я не прочь танцевать где-то за спинами других, где не будет видно моей неуклюже движущейся фигуры. О чем я собственно ему и сообщаю, но Арсен только небрежно отмахивается.

— Да отпусти же меня ты меня! — фыркаю, пытаясь вырвать ладонь из его стальной хватки.

— Ты такая трусиха, — дразнится, но больше у него этот номер не прокатит.

— Я больше не поведусь на слабо, Герасимов.

— Герасимов? — уточняет. — Мы снова вернулись к фамилиям, Уткина? Я думал, мы перешли на новый уровень наших отношений, — игриво шевелит бровями, издеваясь надо мной.

Раздраженно закатываю глаза и стукаю свободной рукой засранца в плечо, чем вызываю только смех.

Забудьте все, что я говорила ранее! Никаких бабочек, только временное помутнение рассудка на фоне стресса!

Хочу треснуть еще раз недоумка, но он ловко уворачивается, еще громче хохоча.

— Ребята, вы закончили свои брачные игры? — звучит позади нас голос Инны Олеговны. — Мы можем начинать?

Проклятье! Ну почему рядом с Герасимовым я постоянно позорюсь?

Отскочив от Арсена на метр, встаю по стойке ровно, скромно складывая руки перед собой, чувствуя как к щекам подкрадывается румянец.

— Отлично! Сейчас я хочу, чтобы вы были максимально собраны! Встаньте друг напротив друга…

Арсен делает два шага ко мне, становясь аккурат напротив. Только сейчас я замечаю, что все уже стоят по парам в шахматном порядке. Герасимов все-таки добился своего, мы в первой линии.

— А теперь посмотрите друг другу в глаза и возьмитесь за руки. Почувствуйте контакт, энергию своего партнера. Вам должно быть комфортно друг с другом. Лучше все этапы стеснения преодолеть прямо сейчас, чтобы в танце вы были максимально раскрепощены.

Арсен протягивает руки ладонями вверх, но я опасливо на них кошусь.

— Давай же, Нина, смелее, — нетерпеливо подгоняет меня: — клянусь, они чистые!

Отчего-то мои пальцы подрагивают, когда я вкладываю их в ладони Арсена. Он мягко сжимает мои пальцы, пока я тону в его глазах цвета неба.

Дыхание сбивается, а по телу проходит дрожь. Громкий стук сердца отдается эхом в ушах, и я машинально облизываю внезапно пересохшие губы.

Арсен опускает на них взгляд, и в его глазах вспыхивает пожар. Он так жадно смотрит, словно едва себя сдерживает, чтобы не…

Боже правый, какая же я дура! Герасимов хочет меня поцеловать? Не во сне, а взаправду?

Официальное заявление: мне необходим доктор и пилюли от галлюцинаций!

Однако наваждение не проходит. Мы стоим, точно две застывшие статуи, и держимся за руки. Медленно Арсен обхватывает мои запястья большими пальцами и нежно поглаживает тонкую кожу, перемещает их на костяшки и переплетает наши пальцы. Мне кажется, я чувствую биение его пульса… Или это мой собственный, не могу разобрать.

Его руки теплые и сильные, отмечаю про себя. А ещё у него длинные пальцы со сбитыми костяшками, и, не отдавая себе отчет в действиях, я ласково провожу по ним, словно пытаясь залечить…

Он сглатывает, дергается, точно очнувшись от глубоко сна, и хмурит брови.

— Делаешь успехи, Уткина, — ему хочется быть дерзким, но хриплый голос выдает его с потрохами, так же как меня мурашки. Герасимов прочищает горло, и возвращает на лицо свою коронную кривую ухмылку подлеца. — У тебя очень нежные ручки…

Я понимаю, куда он клонит… Гнусный мерзавец!

— Хочешь себе такие же? — язвлю. — Могу посоветовать крем.

Герасимов ничего не успевает ответить, потому что Инга Олеговна рявкает:

— Разговорчики! Теперь мы готовы! Первая позиция: парни, правую руку положите на талию своей партнерши, — Арсен следует указанию преподавателя, резко притягивая меня к себе. — Девушки, вы кладете левую руку на плечо партнеру. Молодцы! А теперь начинаем учить шаги…

А вот с шагами у нас беда… Это мягко говоря. Уже через пять минут Герасимов цедит сквозь зубы:

— Уткина, ещё раз наступишь мне на… Дерьмо! — ругается, потому что… Ну да, я опять наступила ему на ногу.

— Извини…

В целом, такими темпами Арсен сам от меня откажется, а потом ещё и перекрестится.

— И не надейся, — видимо, заметив мою задумчивую мину, твёрдо изрекает. — Танцевать ты все равно будешь только со мной.

— Тогда не жалуйся!

В ответ он зыркает на меня, мол, молчи женщина.

За час мы успеваем выучить только одну восьмерку, поскольку много времени уходит на изучение шагов. У некоторых… Ладно, у меня. С шагами совсем туго. Я путаюсь в ногах, точно пьяница возвращающийся домой.

— Полина, у тебя прекрасно получается! — в очередной раз хвалит Устинову Инга Олеговна, отчего на лице Долматова расплывается самодовольная улыбка.

Он, к слову, действительно поменялся с Резниковым, которому теперь приходится терпеть общество Королевой. Каролина, само собой, стоит в первой линии. И усердно делает вид, что Долматова с Полиной не существует. Правда, это не мешает ей кидать на них полные ненависти взгляды. Устинова пыталась поменяться обратно, но как вы понимаете… Против Долматова и его решения не попрешь, если этот парень что-то вбил себе в голову, то скорее ад замерзнет, чем он отступится.

— Остальных прошу подучить танец до следующего занятия, и по-возможности репетировать с друг другом. Всем спасибо, урок окончен!

Впервые за час я отступаю от Герасимова больше чем на метр. Что удивительно, но вёл он себя прилично. Не пытался меня полапать. Его руки держались строго на моей талии, как и положено.

— Нина, — подскакивает ко мне Полина: — ты домой? — Дождавшись моего кивка, она предполагает: — пошли вместе?

С субботней вечеринки мы стали подругами. А как иначе? Она заступилась за меня на танцполе, а я за неё перед Королевой. Кроме того, когда мы вернулись к ней домой, уснули лишь под утро, проболтав полночи обо всем на свете. А ещё мы списывались в мессенджерах, обсуждая (кого бы вы могли подумать?) мальчиков. Не физику, химию или математику, а как обычные девчонки — парней. Конечно, без нашего внимания не остались Долматов и Герасимов, но больше мы обсуждали Рому и Антона. После эпичного ухода Королевой, они любезно отвезли нас домой, а ещё Антон подписался на меня в соцсетях.

— Могу подвести, — услышав наш разговор, предлагает Долматов.

Каролина рядом демонстративно фыркает, закидывает сумку на плечо и походкой от бедра удаляется. Не то чтобы кого-то это зацепило…

— Нет, спасибо, — отвечает Полина, точно читая мои мысли.

С чего такая любезность, спрашивается?

— Теряешь сноровку, Дар, — вставляет свои пять копеек Герасимов. — Твое очарование уже не работает.

— Так же как и твоё, Арс.

Пока парни беззлобно друг над другом подшучивают, мы с Полиной прощаемся с одноклассниками и выходим из актового зала. Уже доходим до лестницы, как в спину нам кричит знакомый голос:

— Что? Даже не попрощаетесь?

— Устинова, как нехорошо, — это уже Долматов.

Переглянувшись с Полей, мы закатываем глаза и спускаемся по лестнице. Разумеется, болваны следуют за нами, громко обсуждая всякие глупости:

— Есть все-таки какая-то прелесть в том, чтобы держать в своих руках хрупкую девушку…

— Смотреть ей в глаза…

— И ниже…

— Извращенцы! — рявкает Поля.

Когда мы выходим из школы, Долматов снова предлагает нас подвезти, но на этот раз уже отказываю я. Герасимов на это хмыкает, как будто на другой ответ и не рассчитывал. Напоследок он только бросает на меня задумчивый взгляд, а затем, развернувшись, они топают к машине Дара, а мы с Полей направляемся к воротам.

Дома все по избитому сценарию: отец отсутствует, мама после вчерашнего меня избегает, а я сажусь зубрить уроки.