Глава 18

Нина

В пятницу после уроков мы остаемся на репетицию по вальсу. Только на этот раз Герасимов со мной практически не разговаривает. Вообще-то последние два дня он крайне агрессивен и демонстративно меня игнорирует, что не мешает ему бросать в мою сторону колкие взгляды. Даже Поля, когда он в очередной раз на меня зыркнул, поинтересовалась:

— И какая муха Герасимова укусила? Ему кто-то не дал?

— Без понятия, — ответила я, безразлично поведя плечом.

Размышлять о том кто и что «дал» Герасимову мне хотелось примерно так же, как играть в баскетбол. Вот еще! Буду я забивать голову всякими глупостями! И неинтересно мне с кем он там зажимался на крыше! Как будто такие сплетни впервые гуляют по школе!

И нет, я совершенно не бешусь.

Мне. Абсолютно. Все. Равно.

— Утка, ты сейчас руку мне сломаешь, — шипит Герасимов, кружа меня в вальсе. Шаг. Еще шаг. Поворот. — Дерьмо! — втягивает со свистом в себя воздух. — Ты мне все ноги отдавила!

— Что-то не устраивает? — мой голос сочится ядом. — Можешь поменяться.

Шаг. Резкий поворот, и я опять наступаю Арсену на ногу.

— Ты специально? — рывком притягивает к себе, ближе чем этого требует танец.

Он сверкает своими голубыми глазами из-под нахмуренных бровей, пристально вглядываясь в мои черты.

Первые разы — нет. Последний, каюсь, не сдержалась.

— Да! — горделиво задираю подбородок, натягивая на лицо маску «стервы».

Кажется, глаз Арсена дергается, а еще он выглядит так, будто хочет свернуть мне шею. Пытаюсь отступить от него, но наглец только сильнее, нет, не прижимает, а буквально втискивает меня в себя.

— Не хочешь со мной танцевать? — рычит, сверля меня хищным взглядом.

— Не хочу, — упрямлюсь, еще выше задирая нос.

Герасимов на секунду прикрывает глаза, словно пытаясь сохранить остатки самообладания. Чувствую, как его грудь тяжело опускается и поднимается, ну хотя бы потому что мы очень плотно прижаты к друг другу, а еще его сердце отбивает неровный ритм, вторя моему.

— А с кем хочешь? С этим сопляком Литвиновым? Или Батоновым?

— А может и с ними, — дерзко заявляю. — Уж лучше, чем с тобой!

Губы парня искривляются в обиде, и я сглатываю, понимая, что сболтнула лишнего…

— Уткина, Герасимов, вы танцевать будете? Что встали столбом? — обращается к нам Инга Олеговна.

— Нет, не будем, — холодно отрезает Арсен, отпускает меня и, развернувшись, стремительно покидает актовый зал, громко хлопая дверью.

Псих.

Я в полной растерянности смотрю на хореографа, которая укоризненно качает головой. Вздыхает, хлопает в ладоши и командует:

— Танцуем дальше связку!

После чего включает музыку и подходит ко мне.

— Нина, — мягко начинает женщина: — что произошло? На прошлом занятии у вас с Арсеном очень хорошо получалось. К тому же, вы очень красивая пара!

Что произошло? Если бы я знала ответ! Мы с Герасимовым завелись за две секунды. Прокручивая в голове весь наш диалог, я даже не понимаю с чего началась перепалка. Мы оба были на взводе еще до занятия. И оба злились друг на друга непонятно за что.

— Не знаю, — честно отвечаю. — Может, нам поменяться партнерами? — неуверенным голосом выдавливаю из себя.

— Поменять вас можно, если кто-то согласится. — Пожимает она плечами, но вдруг спрашивает: — а вы действительно этого хотите?

Я почему-то молчу, точно язык проглотила. И Инга Олеговна пользуется этой заминкой, чтобы отрезать:

— Постарайтесь все разногласия разрешить до понедельника. Если не сможете поладить, попробуем вас поменять. Но я почему-то думаю, что этого делать не придется, — весело подмигивает. — А сейчас учи с ребятами связку, потом покажешь Арсену.

И, не сомневаясь в своей правоте, Инга Олеговна возвращается на середину сцены, зорко наблюдая за каждым нашим движением, поправляя, направляя и показывая новые движения.

Я, похоже, добилась своего, но совсем не чувствую себя довольной. Арсен, кажется, готов поменяться, да и хореограф не против, так какого черта мне от этого грустно?

* * *

Герасимова я вижу на следующий день, когда выхожу на задний двор школы, где расположена баскетбольная площадка, и как раз заканчивают тренировку парни.

Он, к слову, на меня даже не смотрит. А может, не замечает. Впрочем, а с чего должен? В отличает от Антона, который улыбается и машет мне с другого конца площадки. Я машу в ответ, цепляя на лицо приветливую улыбку.

— Батонов, да? — понимающе ухмыляется, стоящая со мной рядом Алина Петрова. — Хороший выбор, одобряю.

— Ой, нет, мы не… — прикусываю губу и смущенно откашливаюсь: — короче, мы просто приятели.

— Сомневаюсь, что он так же думает, — хмыкает девушка. — Говорю тебе, красавчик на тебя глаз положил. Нужно брать парня в оборот. Он один из немногих с кем здесь действительно можно замутить.

— А с кем нельзя? — неожиданно даже для самой себя любопытствую.

— С половиной этих засранцев, считающих себя Божьими дарами. Обходи стороной Герасимова, Долматова и Грачева — эти парни забудут твое имя быстрее, чем мяч залетит в корзину.

Сложно поспорить с Петровой. Она из параллели, но слава об этой троице ходит по всей школе. И скорее всего за ее пределами тоже.

— Знаю, они из моего класса.

— Но к Батонову советую присмотреться, — озорно мне улыбается. — Кстати, а вот и он! — кивает головой в сторону бегущего ко мне трусцой парня. — Воркуйте голубки, — играет бровями, и прежде чем уйти строго добавляет: — только не долго. Через пять минут начало тренировки.

Антон останавливается возле меня и кокетливо кидает:

— А говорила, что не играешь!

Проклятье, а вот это неловко!

— Это случайно получилось…

— Да знаю я! — легко ударяет меня кулаком в плечо, а потом вдруг задерживает руку и проводит по плечу пальцами, смахивая невидимую пылинку. Приятно. Вроде как, но в груди ничего не екает. — Ну, у тебя неплохо получается…

Смотрю на него этим взглядом, мол, серьезно?! Отчего Антон заливается громким смехом, признаваясь:

— Ладно, я вру. Просто хотел сделать комплимент. В любом случае, форма тебе очень идет, — скользит по мне оценивающим взглядом. — И это уже не ложь.

Комплименты, как вы понимаете, я принимать тоже не умею, поэтому только киваю головой, краснея.

— Так что, когда мы поймем гулять? — совершенно непринужденно спрашивает.

— Гулять? — переспрашиваю. Пытаюсь вспомнить, когда он предлагал, но в голове пустота.

— Ну да.

— Мы же не договаривались…

— Предлагаю сделать это прямо сейчас!

Итак я дожила до того дня, когда меня пригласили на свидание. Поздравьте меня!

— Когда тебе удобно?

И только я собираюсь ответить, как в голову Антону прилетает мяч. Могу поклясться, что слышала как хрустнул его череп.

Что за черт?

Антон хватается за голову, впиваясь яростным взглядом в… Кого бы вы подумали? Разумеется, Герасимова. Кретин вразвалочку подходит к нам, поднимает мяч и без капли раскаяния кидает:

— Упс…

— Герасимов, какого хрена? — рявкает Антон, потирая ушибленную голову.

— Я случайно, прости.

Закатываю глаза, понимая, что в его словах нет ни капли искренности. В глазах Антона мелькает догадка, и он сарказмом спрашивает:

— Неужели есть еще какое-то правило? Например: не подходить к девушкам, на которых ты запал?

Арсен меняется в лице. Он напоминает статую, смиряет нас высокомерным взглядом и выгибает бровь, говоря:

— Запал? Тебе прилетело сильней, чем кажется. Сходи в медпункт.

— Если нет, тогда не мешай мне приглашать красивую девушку на свидание.

— Да пожалуйста! — фыркнув, Арсен зло зыркает на меня и топает в мужскую раздевалку с таким видом, будто ему вообще плевать на весь мир.

Да что не так с этим парнем?

— Итак…

— Уткина! Тебе особое приглашение нужно? — орет физрук (или уже тренер?), отчего я, испуганно хлопая глазами, подскакиваю. — В строй!

— Потом поговорим, — улыбается мне Антон. — Беги, а то он сейчас озвереет.

Кивнув, бегу в строй, где меня уже ждет Быков. Сперва он нас отмечает, а затем начинается тренировка…

Я говорила, что в пятницу была тяжелая тренировка? Забудьте! Физрук гоняет нас так, будто завтра матч на миллион долларов. Ни. Секунды. Передыха.

Проклятье, нужно было соглашаться на тройку, и не морочить себе голову! У меня, похоже, начали отказывать внутренние органы и ноги. И что вы думаете?

У меня не получилось забить ни одного мяча в корзину. Я безнадежна. Видимо, точно так же считает Быков и девочки, если судить по их постным минам.

— Уткина, резче!

— Уткина, быстрее двигай ногами!

— Уткина, лови мяч!

— Уткина, не стой!

Вот, что я постоянно слышу. Одни замечания и никакой похвалы. Нет, конечно, я понимаю, что не Майкл Джордан, но справедливости ради нужно сказать, что я стараюсь! Правда! Из всех сил! И тем не менее…

— Мы продуем в этом году кубок, — мрачно заключает Лиза, та самая девчонка с пирсингом в брови и короткими волосами.

— Не факт, — пытается сгладить положение капитан.

Честно? Получается из рук вон плохо.

— Извините, девочки, — натягивая джинсы, произношу. — Я буду стараться лучше и…

— Нина, это не твоя вина, — обрывает меня на полуслове Петрова. — Таково стечение обстоятельств. Мы благодаря тебе хотя бы участвуем, поэтому не парься!

И все же от этих слов легче мне не становится. Домой я прихожу в подавленном состоянии и сразу сажусь делать уроки, вот только сосредоточиться у меня не выходит. Я то и дело отвлекаюсь на мысли об Арсене, Антоне и девчонках, которых подвожу. Такова уж моя натура. Если за что-то берусь, то хочу делать это хорошо. Пусть даже ненавистный мне баскетбол.

Да-да, знаю — это синдром отличницы. Мне тяжело принимать тот факт, что у меня что-то не получается. И как я не стараюсь отвлечься уроками, своими любимыми романами и даже комедийными шоу на ютубе — настроение остается на нуле.

В какой-то момент я встаю и собираюсь на улицу, решительно настроенная покорить баскетбол. Натягиваю спортивный костюм, хватаю телефон и деньги, бегу в ближайший магазин, где покупаю баскетбольный мяч, после чего направляюсь на баскетбольную площадку в парке.

К моему неземному счастью, на площадке пусто. Спасибо господи, мой позор никто не увидит!

Я разминаюсь и делаю пару кругов вокруг площадки. Эй, это действительно я? Кто бы мог подумать, что я по собственному желанию буду бегать? Однако совесть оказалась сильнее моей нелюбви к спорту. По крайне мере я буду знать наверняка, что сделала все что было в моих силах! И смогу спать спокойно!

Раз пятнадцатый кидаю мяч в картину, но он, само самой, пролетает мимо. Прислоняю кончик пальца к носу.

Может, у меня косоглазие?

С печальным вздохом плетусь за мячом, поднимаю его и снова встаю на линию. Приседаю и уже собираюсь выбросить мяч, как позади раздается насмешливый голос:

— Думаешь, получится?

Нет нужды оборачиваться, чтобы понять что за моей спиной стоит Герасимов. Да, я дожила до того дня, когда узнаю недоумка по голосу.

Игнорирую его, и снова присматриваюсь к кольцу, раздумывая как правильно бросить.

— Ты даже стоишь неправильно.

Господь всемогущий, разве у него нет никаких важных дел? Например: потискать очередную девчонку, как он это любит делать?

— Спасибо, обойдусь без подсказок. Можешь идти дальше по своим делам.

— Я уже пришел, — хмыкает Арсен, обходит меня, становясь напротив.

Раздраженно кошусь на гаденыша, и замечаю баскетбольный мяч у него в руках.

Он тоже пришел тренироваться? Как, черт возьми, это возможно?

— Снова совпадение, да? — словно читая мои мысли, криво ухмыляется.

— Оно самое, — недовольно поморщившись, ворчу.

— Так что, нашла мне замену? — интересуется тоном, а-ля мне все по барабану.

— Какую замену? — усердно делаю вид, что не понимаю о чем речь.

— На вальс. Ты же так не хочешь со мной танцевать, что готова с кем угодно, — на последних словах Арсен делает акцент.

— Инга Олеговна сказала, что не поменяет нас, — зачем-то вру, отводя глаза. — Замен нет.

И нет, я не собираюсь думать о том, почему, черт возьми, лгу!

Арсен молчит, изучающе рассматривая меня, но я скорее откушу себе язык, чем признаюсь во вранье. Ха! У него нет никаких доказательств!

В конце концов, Герасимов хмыкает и произносит:

— Печально для тебя. Придется танцевать со мной.

— Придется … — повторяю за ним таким тоном будто это самая невыносимая вещь в мире. После баскетбола, разумеется.

— Я, конечно, не Батонов, — с презрительной усмешкой выплевывает: — но не худший партнер в мире, Уткина.

— Я тоже, знаешь ли, не такая девчонка, с которыми ты привык зажиматься.

— Что? — У Арсена глаза вылетают из орбит. — Девчонки? Я даже не помню, когда последний раз с кем-то зажимался…

— Ну конечно, — закатываю глаза. — Вся школа обсуждает то, как ты с кем-то тискался на крыше.

Я делаю вид, что мне все равно, принимаясь отбивать мяч от земли.

— Я не зажимался с Ворониной, — фыркает. — Это она меня зажимала. Две большие разницы, утенок. Зажимались мы тогда с тобой в шкафу, если ты помнишь… Ай! — трет плечо, после моего шлепка. — За что?

— Мы с тобой не зажимались! — угрожающие наставляю на него палец.

— Давай каждый останется при своем мнении, — лукаво блестя глазами, подмигивает.

Вот же засранец!

И нет, я не сдерживаю улыбку!

— Иногда девчонки теряют от меня голову, что я могу с этим поделать?

— Избавь меня от подробностей своей личной жизни.

— А что твой Батонов? — отвернувшись, легко забрасывает мяч в корзину.

— Он не мой.

— Но он же пригласил тебя на свидание?

Какое ему до этого дело, спрашивается?

— Не успел, — признаюсь, пожимая плечами.

— Ммм, понятно… — наступает неловкая пауза. Арсен ерошит волосы, чешет затылок, а потом вдруг спрашивает: — Хочешь, научу тебя кидать?

Да он шутит, что ли?

Выжидаю пару секунд, ожидая издевательств и насмешек, но Арсен терпеливо ждет моего ответа.

— А ты можешь? — робко интересуюсь, неловко поправляя хвостик.

— Попробую! — расправляет плечи, стреляет глазами в мяч, потом в меня и уверенно кивает сам себе головой. — Хорошо, а теперь слушай меня и не спорь.

Герасимов учит меня набивать мяч, затем показывает пару каких-то крученых приемов, явно красуясь.

— Нет, ты неправильно держишь! — когда я хочу бросить, произносит. Подходит и кладет свои руки поверх моих. — Пальцы должны быть широко расставлены. Ты можешь бросать руками от груди, снизу и соответственно сверху. Одной рукой лучше не пытайся. Скорее всего, ты промажешь. Когда бросаешь мяч, отталкивайся. Ты должна его прямо выбрасывать, а не просто кидать.

Я пробую несколько раз, но не попадаю в корзину. Арсен корректирует мои движения снова и снова и, должно быть, на двадцатый раз мяч залетает в корзину!

— Да, черт возьми! — кричит радостно Арсен, растягивая на лицо широкую улыбку. — Давай, утенок, пробуй снова!

Войдя в азарт, закидываю опять. Конечно, каждый раз я не попадаю в корзину, но через три-пять мяч залетает. А это существенный успех, знаете ли!

— Отлично, теперь дриблинг.

Прошу прощения…? Это вообще на каком языке?

Очевидно, недоумение написано у меня на лице и, усмехнувшись, Герасимов объясняет, что это «ведение мяча». Моя задача обвести мяч мимо защитника, после чего закинуть в корзину.

Это нереально — вот что я осознаю через пять минут безуспешных попыток.

— Давай же, Нина, я в тебя верю! — сложив ладони рупором, кричит Арсен.

Шаг, шаг, кидаю мяч, затаиваю дыхание и…

— Да-а! Вот это моя девочка!

Я от радости визжу, точно как те самые девчонки из фильмов. Герасимов подбегает ко мне, подхватывает на руки и кружит, отчего я заливаюсь смехом.

— Нинель! — вдруг слышу строгий окрик.

Арсен так и поворачивается к моей матери со мной на руках.

Откашлявшись, ставит меня на землю.

— Тебе не пора домой? — чеканит она каждое слово, недобрым взглядом сверля Герасимова.

— Мама, но я…

Она, разумеется, не дает и слово мне вставить, отрезая тоном не терпящим возражений:

— Домой.

После чего, развернувшись, идет в сторону дома, даже не удосужившись поздороваться с Арсеном. И от ее невежества мне становится неловко.

— Прости, — смущенно бормочу, подхватывая мяч. — Увидимся в школе. Спасибо за помощь!

Он мягко мне улыбается, кидая уже в спину:

— Пустяки. До встречи…

Я нагоняю маму, которая выглядит крайне недовольной. Вокруг нас витает напряжение, хоть режь ножом.

— Как дела в школе? — будничным голосом интересуется.

Однако меня этим не обманешь. Она злится, еще бы понять на что…

— Все хорошо, — дежурно отвечаю.

Мама знает, что я сейчас тренируюсь с баскетбольной командой. Разумеется, она этого не одобряет. По ее мнению, я могла бы это время тратить более целесообразно. Не то чтобы у меня был выбор.

Стоит нам только переступить порог квартиры, как мама требовательно спрашивает:

— Что это был за мальчик?

— Мам, это мой одноклассник — Арсен Герасимов.

— О боже, ты знаешь, что его отец бросил семью и ушел к молодой любовнице? — неодобрительно качает головой, рассказывая эту сплетню. Впрочем, может и не совсем сплетню. — Тебе стоит держаться от него подальше. От таких парней одни неприятности.

— Мам, он всего лишь мне помог, — устало отзываюсь.

— Нинель, не будь глупой! — цокает она. — В этом возрасте у мальчиков одно на уме!

— Я знаю, что у них на уме, но Арсен действительно мне просто помог. К тому же, мы партнеры по вальсу!

Мама, услышав эту новость, едва ли за сердце не хватается.

— Это что еще за новости? — ее возмущению нет предела.

На наши крики, а это именно они — выходит отец из кабинета. Недовольно смотрит на маму, которая ему сообщает:

— Нинель, вскружил голову мальчик!

— Мама! — восклицаю. — Он не вскружил мне голову! Мы просто играли в баскетбол!

— Знаю я эти ваши баскетболы…

— И что? В ее возрасте это совершенно нормально, — совершенно неожиданно заявляет отец, тем самым вставая на мою сторону. — Пусть играют.

— В этом доме совершенно никого не интересует мое мнение! — заводит мама уже знакомую шарманку. — Какие могут быть в ее возрасте мальчики, Уткин? Ей об учебе и будущем нужно думать!

— Одно другому не мешает, — хмыкает отец, складывая руки на груди.

— Ты все это говоришь лишь бы досадить мне! — еще больше заводится мама.

— Я пытаюсь понять нашу дочь! Нина, иди отдыхай, — папа явно пытается меня спровадить: — нам с мамой нужно поговорить.

Кивнув, удаляюсь в комнату. Родители уходят в кабинет, и мне не слышно что они обсуждают. Истерики со слезами и криками мама устраивает только после выпивки. В обычные дни она себя контролирует, поэтому все проблемы они обсуждают за закрытыми дверьми спальни или, как сейчас, кабинета.Признаться, это неожиданно, что папа за меня вступился. И приятно… В конце концов, я правда не делала ничего плохого. Проклятье, я даже ни разу не целовалась, когда половина девочек из класса занимались уже более взрослыми вещами, если вы понимаете о чем я…

Когда скандал, наконец-то, затихает и родители уходят в спальню отдыхать, я лежу в кровати и листаю ленту соцсетей. Вдруг на меня подписывается в инстаграме Герасимов. Лайкает несколько последних фото, а спустя пару минут от него приходит сообщение.

«Милое фото»

К сообщению прикреплено мое фото…

Когда засранец успел меня сфотографировать?

На фотографии я стою со сосредоточенным видом, целясь мячом в корзину.

«Но эти мои любимые»

И ухмыляющийся смайл.

На этих фото у меня смешное лицо. Язык высунут, а глаза прищурены. На следующих я вообще ужасно получилась, потому что в прыжке, и у меня невероятно глупое выражение лица.

Это необходимо сжечь.

«Удали!!!»

«Ни за что» — моментально приходит ответ.

Гаденыш!

«Оставлю себе на память. Буду любоваться. Спокойной ночи, утенок!»

Из меня вырывается легкий смешок. Как же все-таки дурачина…