Глава 29

Время до экзаменов пролетает в спешке. Кажется, что кто-то поставил жизнь на быструю скорость. Между подготовкой к экзаменам, сдачей хвостов, школьным советом (будь он проклят) я нахожу время даже для свиданий и друзей.

Ага, теперь Нина Уткина не мрачная одиночка-заучка, теперь у нее есть парень и друзья.

К слову, с мамой наши отношения налаживаются. Не то чтобы она перестала интересоваться моими оценками и успеваемостью, однако теперь она не проверяет мой телефон и спокойно реагирует на Герасимова. Даже когда тот каждое утро заходит за мной в школу.

Мама все-таки записалась к психологу, и вчера у них прошел первый сеанс. С тревогой она по-прежнему справляется с трудом, но по крайне мере не выплескивает это на нас с папой.

У Арсена родители в процессе развода, но больше для него это не больная тема. Кажется, он даже стал больше общаться с отцом.

И еще больше хороших новостей!

Королева перевелась. Настолько быстро, что мы даже не успели с ней попрощаться. Какая жалость. И да, мы все-таки посмотрели с Полиной «то самое» видео. Сказать по правде, зрелище не из приятных. На видео наша красавица абсолютно обнаженная танцует на какой-то закрытой вечеринке.

Арсен настаивал на том, чтобы слить видео в сеть. Долматов со своей стороны клятвенно заверил, что его человек сделает так, что никто в жизни не найдет концов откуда было слито видео. Но мы с Полей, пораскинув мозгами, решили оставить все как есть.

Королева не дура. Догадается кто слил и зачем. Война продолжится и кто знает на что Каролина готова пойти ради мести. Нам с Устиновой хотелось просто перелистнуть эту страницу и забыть как страшный сон.

Сегодня самое последнее собрание школьного совета, где мы обсуждаем… Нет, не очередную «прекрасную» идею Носовой. Упаси господи! А наши характеристики! Кажется, этого момента я ждала целый год.

— Разумеется, каждому напишут по его заслугам, — стрельнув в меня острым взглядом, важно заявляет. — Писать нам будет сама Маргарита Львовна. Как вы понимаете, не каждому пишет характеристику директор школы.

Боже правый, можно еще больше добавить пафоса в голос?

— От себя хочу добавить, что в этом году школьный совет проявил себя с самой лучшей стороны! Еще никогда не было проведено столько мероприятий, столько добрых дел, столько…

Короче говоря, минут пять Носова распинается в похвалах самой себе, перечисляя все что было сделано за год под ее чутким руководством.

— В завершение, хочу выразить всем огромную благодарность за ваш вклад в организацию выпускной церемонии!

А вот и камень в мой огород. Поскольку последние недели я занималась баскетболом и была освобождена от всех дел школьного совета, то выпускным естественно не занималась. Чего, разумеется, мне не может простить Носова.

— Объявляю школьный совет в этом году официально закрытым! — торжественно произносит Носова, после чего начинает хлопать.

Мы вяло подхватываем хлопки, а потом встаем.

— Нина, ты домой? — спрашивает Литвинов.

Мы с ним периодически общаемся, хоть и в последнее время наше общение значительно сократилось. И все же я по-прежнему считаю его своим приятелем.

— Да, завтра первый экзамен, — тревожно отзываюсь. — Ты готов?

— Не знаю, — подхватив свой рюкзак, пожимает он плечами. — Мне кажется готов, но боюсь что перенервничаю и все забуду.

О, как знакомо! Несмотря на то, что я из года в год езжу на различные олимпиады — итоговые экзамены, а точнее независимое тестирование, от балов которого собственно и зависит успех поступления, это несколько другая история. Здесь все более ответственно, чем на олимпиаде.

— Та же история, — поддерживаю Литвинова.

Вместе мы выходили из класса и топаем к выходу, болтая о темах которые успели повторить и задачах со звездочками. Спускаемся по лестнице, выходим в главный холл, как вдруг меня на мою талию опускается рука, отчего я испуганно подпрыгиваю.

— Ты долго, — шепчет мне словно что-то интимное на ухо Арсен.

Оборачиваюсь и улыбаюсь, говоря:

— Я думала, ты уже ушел.

— Без тебя? — выгибает бровь, а потом целует в щеку.

Какого…

Он опять?!

Поясняю: в последнее время Арсен ревнует меня к Литвинову, хоть и под дулом пистолета в этом не признается.

Стоит нам только с Ваней пересечься в столовой или в коридоре между уроками, как Герасимов превращается в эдакого пещерного человека, заявляющего права на свою женщину. Как вы понимаете, говорить что на меня особо никто не претендует дело бесполезное.

Толкаю наглеца локтем в бок, намекая чтобы прекратил спектакль, но Арсен лишь забирает у меня рюкзак и закидывает себе на свободное плечо, после чего притягивая ближе к себе.

— Ну ладно… — неловко протягивает Литвинов, нервно улыбаясь, — я пойду. Было приятно увидеться, Нина! Удачи на экзаменах! — последние слова он кричит уже у выхода.

Еще через пару секунд парень скрывается из виду, а я отпихиваю Герасимова и, сложив руки на груди, мрачно на него взираю.

— Удачи на экзаменах, — писклявым голосом повторяет Арсен за Литвиновым. — Что за идиот, ей богу!

— Арсен! — топаю ногой. — Ну сколько можно?

— А что такое? — совершенно невинно хлопает глазами, делая глупое лицо.

Махнув на этого засранца рукой, разворачиваюсь и мчусь на выход. Выйдя из школы, спускаюсь по ступенькам. Я успеваю сделать еще пару шагов, прежде чем Герасимов нагоняет меня, хватает за руку и разворачивает к себе лицом.

— Да ладно тебе, утенок! Ну не обижайся!

— Герасимов, ну что ты как маленький? Я же тебе тысячу раз повторяла, что Ваня — мой друг.

— Ага, друг! — фыркает, закатывая глаза. — Друг который пялится на твою задницу, между прочим!

— Что ты такое говоришь?

— Правду, — упрямо отрезает. — Да он же таскается за тобой хвостиком! Нина то, Нина се… А ты как будто и рада! Вечно ему улыбаешься, обсуждая эти ваши батанские штучки.

Прошу прощения… То есть, мне уже и улыбаться нельзя?

— Но люблю я тебя, а не его! — сама от себя не ожидая, выкрикиваю.

Тут же прикладываю ладошку ко рту, ойкая.

— Значит, все-таки любишь? — хитро прищуривается Арсен, тут же складывая губы в довольной ухмылке.

— Люблю, — понимая, что уже не отвертеться, буркаю. — Как будто ты не знаешь!

— Я тебе признался уже давно, а ты все молчала, — с упреком кидает. — А тут еще и этот задохлик вечно крутится у тебя под ногами.

— Какой же ты дурень, Герасимов, — преувеличенно-тяжело вздыхаю.

Ну вот и как на такого злиться?

— Но зато твой дурень, — приближается к моему лицу.

— Вот мне повезло, — хихикаю, а потом сама притягиваю Арсена ближе и целую.

* * *

Я заканчиваю решать последнее задание, когда проходит примерно половину из отведенного времени.

Да-да, то самое со звездочкой.

Несколько ребят уже сдали листики и ушли. Либо это чертовы умники или же лентяи, которые поставили галочки наобум.

Откровенно говоря, задания оказались легче чем я предполагала. Должно быть, мне повезло. Несколько вопросов попались, которые я разбирала буквально вчера.

Два незнакомых учителя, что призваны смотреть за порядком (а точнее, чтобы особо ушлые не вздумали списать) откровенно скучали. Несколько ребят даже умудрились достать шпаргалки.

Я, как вы понимаете, никогда не делала шпаргалок. И, зуб даю, если бы хотя бы попыталась списать, то сразу бы спалилась.

Несколько раз проверяю свои ответы, и когда до конца остается буквально десять минут встаю и сдаю листы.

Мне отдают телефон (не поверите здесь даже металлоискатели есть! Как будто мы преступники, а не подростки), и, забрав свои вещи, я выхожу из кабинета.

Первым делом проверяю телефон. От Герасимова уже висит сообщение. Он тоже сегодня сдавал экзамен, но в другой школе. И, разумеется, справился быстрее меня. Полагаю, балбес из тех кто поставил галочки от фонаря.

Ответив Арсену, я звоню маме и отчитываюсь, а по дороге домой переписываюсь с Полей.

Так и проходит первый экзамен. Вопреки ожиданиям все оказалось намного проще, поэтому когда наступает второй и последующие я уже так не нервничаю.

К концу июня приходят результаты тестирования. Оценки в аттестаты проставлены, характеристики написаны и для двух учеников школы золотые медали подготовлены.

Угадайте, кто в их числе? Не то чтобы я хвастаюсь. Вторую медаль получит на вручении Носова, кто бы сомневался. А вот Литвинову не хватило всего двух пятерок, но он не расстроился. И у него не было цели получить треклятую медаль.

И вот, наконец-то, наступает день выпускного…

* * *

— Уф-ф, — шипит Арсен, когда я в очередной раз наступаю ему на ногу.

Упс…

— Прости, — шепчу, виновато улыбаясь.

Шаг. Еще шаг. Поворот. Арсен приподнимает меня и кружит.

В нашем танце нет романтики и легкости и, честно говоря, я с нетерпением жду когда вальс закончится.

С самого утра мне сделали прическу и макияж. Платье, хоть и красивое, но слишком длинное. Я постоянно путаюсь в этой проклятой юбке! А еще новые туфли на каблуке жутко натерли ноги, и хоть мы танцуем в балетках, а мозоли не прошли. Каждый шаг отдается болью.

Мы снова кружимся в вальсе. Арсен привстает на одно колено, и предполагается что я должна грациозно обойти вокруг него, но по иронии судьбы запутываюсь в юбке и спотыкаюсь, чудом не упав лицом в пол.

И надо было нам в первую линию выпереться! Позорище какое!

С натянутыми до ушей улыбками мы танцуем последнюю восьмерку и замираем красивой фигурой на последних секундах песни.

Раздаются аплодисменты и всхлипы родителей. Взглядом нахожу маму в толпе, она платочком промокает слезы, а отец нежно обнимает ее за плечи. Родители Арсена стоят рядом. Удивительное дело, но мама сама предложила еще пару недель назад сесть за один стол с Валерией Антоновной и Романом Викторовичем. Сегодня она даже первая поздоровалась с Герасимовым и отвесила ему комплимент. Это ли не чудо?

Подхожу к родителям, и мама тут же накидывается на нас с объятиями, эмоционально восклицая:

— Какая же ты у меня взрослая! А как хорошо вы смотритесь вместе! Скажите, Валерия?

— Не то слово!

Фотограф подскочив, фотографирует нас всех вместе, а затем начинается церемония вручения аттестатов.

Мне и Носовой вручают особенно долго, поскольку у директрисы, да и у всей школы, мы на особом счету. Когда на меня надевают медаль, мама в очередной раз плачет, а Герасимов, перехватив мой взгляд, показывает два пальца вверх и уже хочет свистнуть, но получает от своей мамы подзатыльник.

А вот после церемонии начинается все самое интересное!

В отличие от родителей, которые в ресторан поедут на такси, нас с Арсеном, Полей и еще несколькими ребятами ожидает шикарный лимузин!

Не будем показывать пальцем кто из нас тут такой миллионер! Никто бы не удивился, если бы Долматов на частном вертолете прилетел прямо на крышу школы.

С ребятами мы загружаемся в лимузин, окошко между нами и водителем поднимается, включается музыка, а шампанское с громким хлопком разливается по бокалам.

— Ну что, выпускники, добро пожаловать во взрослую жизнь! — кричит громко Айдар.

Мы поддерживаем тост громким гулом, а кто-то даже свистит, чокаемся и опустошаем бокалы.

— Нина, — обращается ко мне Поля, — вы так круто смотритесь вместе! Давай я вас сфоткаю!

Киваю и дергаю за рукав Герасимова, который эмоционально рассказывает о своих фантазиях относительно студенческой жизни. Ага, он действительно думает, что будет отрываться ночи напролет.

— Что такое, утенок? — наконец отвлекается мой парень от разговора.

— Давай сфотографируемся.

Шаловливо подмигнув, он бросает:

— Давай!

После чего впивается в меня губами. Я даже не успеваю ничего понять как он отстраняется, ладонью вытирает со своих губ помаду и подтирает большим пальцем уголок моих губ.

— Я говорил, что ты сегодня очень красивая?

— И не один раз, — кокетливо улыбаюсь. — Помнится, ты говорил что я не в твоем вкусе, — напоминаю когда-то брошенные им в порыве злости слова.

— Ты и есть мой вкус, Нина, — неожиданно серьезно заявляет. — Если ты покрасишь волосы, если их обстрижешь, наденешь юбку или джинсы — все это будет в моем вкусе.

— У-у-у, чувствую мы такими темпами уже будем на вашей свадьбе на лимузине рассекать! — вставляет свои пять копеек Долматов.

— Лет через пять! — не теряясь, ухмыляется Арсен.

Я лишь закатываю глаза на такое заявление Герасимова. Конечно, сейчас рано об этом говорить. И пусть это наивно, но я верю что это любовь на всю жизнь! Другого такой как Арсен не будет.

После еще одного бокала мы с Полей высовываемся из люка лимузина, громко подпевая популярной песне. Хохочем, выкрикивая всякие глупости, и корчим рожицы на фронтальную камеру смартфона.

В центре города проезжаемся по самым популярным местам, а потом добираемся до ресторана. Застолье выдается шумным и веселым. Арсен тащит меня участвовать буквально в каждом конкурсе. Мы танцуем ломбарду с родителями и учителями, слушаем пожелания и наставления, но самая, пожалуй, важная речь звучит от Светланы Леонтьевны — нашего классного руководителя. Прямо перед тем как мы в полночь запускаем китайские фонарики в небо.

— Дорогие мои выпускники, я помню вас еще десятилетними детьми, а сегодня передо мной уже взрослые девушки и юноши. Вы выросли на моих глазах, совершали ошибки, учились на своих ошибках, проказничали и порой, скажу честно, доводили меня до белого каления, — классная тихо посмеивается, — но все это мы прошли с вами вместе. Оценки, успеваемость и аттестаты — это важно, но, между нами говоря, не самое главное в жизни. Главное то, что вы все выросли достойными и хорошими людьми. Хочу в этот день пожелать вам оставаться такими же замечательными, искренними и отзывчивыми! Сохранить в себе этот интерес к жизни и всему новому! И, конечно, стать выдающимися личностями, чтобы ваши родители и школа могла вами гордиться! Не торопитесь жить! Наслаждайтесь каждым днем! Запускаем насчет… Раз! Два! Три!

Фонарики взмывают в небо, я слежу за своим со слезами на глазах и улыбкой, шепча:

— Прощай, школа…

На голые плечи опускается пиджак. Я прислоняюсь спиной к Арсену, когда он обнимает меня за живот.

— Так грустно, — всхлипываю.

— Это только первое время. Впереди нас ждет много интересного.

Мы стоим так пока свечение от китайских фонариков не становится совсем блеклым. Затем наступает время диджея и танцев до упаду. Где-то в три ночи Арсен утаскивает меня в лимузин.

Мы оба навеселе, но не пьяные.

— Куда ты меня тащишь? — хихикаю, когда он меня на руках выносит из ресторана.

— Ворую тебя, — нахально ухмыляясь, заявляет.

— Арсен родители…

Тут же я пугаюсь, но Герасимов прерывает меня, отвечая:

— Да договорился я с ними! Мы все к Долматову перемещаемся. Ресторан уже закрывается.

И правда, в лимузине кроме нас сидят все ребята с которыми мы сюда ехали. Даже больше. К нам присоединилось еще несколько одноклассников.

Безумие продолжается у Долматова дома. Мы играем в бутылочку на желание, кто-то пьяный купается в бассейне, кто-то спит сидя на диване, чем собственно воспользовались парни, нарисовав бедолаге на лице черным маркером усы и рожки.

Когда за окном начинает светать, я зеваю и сонно хлопаю глазами. Арсен что-то сказав ребятам, утаскивает меня наверх. В ту самую комнату, где я проснулась после дискотеки.

Зайдя, тут же падаю пластом на кровать.

— Ну, ты ложись. Подремай немного, а потом я вызову такси и отвезу тебя домой, — произносит Арсен возле двери. Он даже не заходит.

— А ты куда? — приподнимаюсь на локтях, глядя на замершего Герасимова.

— К ребятам, — с нервным смешком отвечает, стараясь на меня не смотреть.

— А поцелуй? — вытягиваю губы трубочкой.

— Ну…

— Герасимов? — уже в голос хохочу. — Ты что, меня боишься?

— Ничего я не боюсь, — фыркнув, он в следующий миг оказывается рядом и быстро чмокает меня.

Уже хочет отстраниться, но я притягиваю его к себе и шепчу прямо в губы:

— Останься.

Арсен замирает, сглатывает, изумленно на меня таращась.

— Точно? — с сомнением уточняет.

— Точно!

Мы снова целуемся, и Арсен с жаром признается:

— Я люблю тебя!

— И я тебя, — отвечаю, прижимаясь к нему теснее.