Глава 28

Арсен

Я буравлю взглядом коротко стриженный затылок отца, когда мы проходим в гостиную.

Он еще имеет наглость приходить? Разумеется, я не рассказал маме, что отец приходил на игру со своей любовницей. Не хотелось ей делать больно.

И все же? Почему мама его впустила? Нужно было дать предателю пинок под зад до самой койки его любовницы! Собственно говоря, этим я сейчас собираюсь заняться!

— Ты снова не отвечаешь на мои звонки, — говорит отец, когда прикрывает двухстворчатые деревянные двери в гостиную.

Удивительно, но его голос звучит скорее устало, чем раздраженно. И это на несколько секунд выбивает меня из колеи.

— Я был занят, — мрачно на него зыркая, подчеркнуто равнодушно хмыкаю. — Тебе не стоило сюда приходить и беспокоить маму. Тебе совсем на нее наплевать?

Удивление на его лице неподдельное. Отец качает головой и печально вздыхает, произнося:

— Хотел бы я чтобы все было по-другому. Хотел бы повернуть время вспять, но не могу. Я люблю твою маму, Арсен. Правда, люблю. Мы оба вырастили тебя. Нас связывает долгая дружба и долгий счастливый брак.

Что за чушь? Теперь я вообще ни черта не понимаю! Неужели он сейчас примется мне втирать, что измена это нормально? Клянусь богом, я тогда не сдержусь и надеру задницу собственному отцу!

— Но я люблю ее не той любовью, которой раньше. Ты молод, и еще не понимаешь, — отец поднимает ладонь вверх, как если бы останавливая мои пререкания, и продолжает: — Наш брак охладел в последние годы. Мы жили вместе, и в тоже время как будто отдельно. Конечно, мы все еще оставались и остаемся хорошими друзьями и близкими людьми, но это совсем не тоже самое, что любовь между мужчиной и женщиной. Ты уже взрослый парень. Должен понимать. Мы мучили друг друга. Иногда избегали, иногда не хотели отвечать на звонки. И это не только с моей стороны. Я неправильно поступил с вами когда ушел, ничего толком не объяснив. Поддался страсти. Да и вообще натворил много глупостей, включая нашу с тобой последнюю встречу. Я не должен был приводить туда Эльвиру. По крайне мере без твоего разрешения. Знаю, что я сделал твоей маме больно. Но так жить дальше было невозможно. Мы жили не из любви, а из привычки.

— Может, ты так и жил! А мама?

Она ведь всегда его любила! И, черт побери, еще любит! Разве нет?

— С привычками сложно расставаться. Что? Не веришь мне? — спрашивает, замечая мой недоверчивый взгляд.

— Конечно, не верю!

— Тогда спроси у нее сам. Я не спорю, что ей наш разрыв дается тяжелее. Не снимаю с себя ответственности и не перекладываю свои ошибки на других. Но разве не лучше ей найти мужчину, который будет лететь к ней на всех парах домой? Разве твоя мама недостойна этого? Она молода и, видит бог, красива! Зачем мы будем друг друга мучить, и с каждым днем все больше друг друга ненавидеть, когда можем заполнить эту пустоту? Мы всегда старались тебе показывать только лучшее из нашей семейной жизни. Огораживали от всего плохого, но у нас было не так все гладко, как ты думаешь. Мы не любим друг друга больше как мужчина и женщина, Арсен. И я хочу, чтобы ты это услышал от меня, — он набирает в легкие побольше воздуха, а потом выдает: — Мы подаем на развод.

Нет, я совершенно не удивлен. Этого стоило ожидать. Логический конец, разве не так? Жирная точка, которая, пожалуй, нужна всем нам.

И все равно сердце сжимается от тоски. Счастливое детство пролетает перед глазами, словно на пленке. Я всегда думал, что мои родители будут жить вместе до глубокой старости, но что я могу поделать, если они не хотят?

Мне хочется обвинить отца, но уже не могу. Разве можно приказать своему сердцу? Теперь я знаю точно — нет. Оно просто откликается на определенного человека, и ты уже не властен над собою.

Да даже если мама все еще любит отца, то какое это имеет значение, если это не взаимно? Они действительно будут отравлять друг другу жизнь.

Отец подходит ко мне и кладет руку на плечо.

— Ты все еще остаешься нашим общим и любимым ребенком, Арсен. Несмотря на то, что ты уже взрослый. У тебя уже и девушка есть, — растягивает на губах легкую улыбку. — Я больше не буду тебя доставать с университетом, не буду настаивать на знакомстве с Эльвирой. Теперь понимаю, что это была дурацкая идея. Прошу лишь о двух вещах, — он ждет когда я на него посмотрю, и лишь потом продолжает: — когда станешь строить свою жизнь — звони почаще матери. А мне дай возможность все исправить. Наладить отношения с тобой и с ней.

Задумчиво киваю головой, потому что злость съедает прежде всего меня. Она не давала мне спокойно вдохнуть несколько месяцев.

Простил ли я его? Отвечу честно — не знаю. Однако определенно стало все понятнее. Будто наконец этот клубок из печали, злости и непонимания распутался.

Когда мы с отцом возвращаемся на кухню, он не уходит как я того ожидаю.

Садится рядом с мамой на стул и спрашивает:

— Так ты познакомишь меня со своей девушкой, сын?

Нина

Роман Викторович оказывается интересным мужчиной. Я не могу не отметить их сходство с Арсеном. И если раньше я видела лишь внешние черты, то сейчас замечаю одинаковый прищур глаз, хитрые усмешки и уверенность в каждом движении.

Должно быть, разговор выдался продуктивным. Арсен стал заметнее спокойнее. Из него словно ушла вся напряженность. И как будто в подтверждение моих слов, парень откидывается расслабленно на спинку стула, находит под столом мою руку и переплетает наши пальцы, нежно сжимает, поглаживая костяшки пальцев.

— Нина, я знаю твоего отца. Он однажды обращался ко мне по работе, — вдруг произносит Роман Викторович, отчего я вся сжимаюсь.

Не скажу, что я забыла о нашей ссоре с родителями. Это хмурой тучей висит надо мной каждую секунду.

Что будет, когда мне придется вернуться домой? На что мама в этот раз пойдет? Запрет меня под семью замками? Вполне вероятно.

Есть ли у меня силы противостоять ей? Определено! Но я не хочу этой войны. Я хочу, чтобы она наконец-то поняла меня. Не то чтобы прямо сейчас я готова к каким-либо разговорам.

— Ммм, да, я знаю, — мямлю, старательно пряча глаза.

— Твои родители будут на выпускном?

— Да, конечно, — отвечаю, не понимая к чему он клонит.

— Было бы здорово еще познакомиться с матерью, раз у вас все серьезно. У вас же серьезно? — при этом вопросе он смотрит не на меня, а на Арсена.

— Серьезней не бывает, — без тени сомнения отрезает Арсен. — Вообще-то мы с Ниной после школы собираемся в столицу. Я решил там поступать.

Своим заявлением Герасимов повергает всех в шок. Родители, похоже, не в курсе планов своего отпрыска! Отчего мне становится неловко.

Ну, Герасимов! Он сказал мне, но не сказал им? Они же сейчас подумают…

— Что ж, похоже у вас действительно все серьезно, — прерывает первым молчание Роман Викторович. — Нина на тебя хорошо влияет. Глядишь, после экзаменов определишься с направлением.

Несмотря на явное одобрение родителей, я все равно зло зыркаю на Герасимова. Обстановка за столом легкая. Мы пьем чай, закусывая пирожными, обсуждаем университеты и различные программы. Меня поражает такое спокойствие родителей Арсена на такую глобальную новость. Моя мама донимает меня уже несколько месяцев! Если бы я ей об этом сообщила как Герасимов, то ее бы сердечный приступ хватил. А они как будто бы расслабились. Словно рады тому, что Арсен хоть куда-то поступает. Впрочем, наверное так и есть.

Гложет ли меня вина, что он собирается в столицу не столько в вуз сколько из-за меня? Да-да, звучит слишком самоуверенно знаю. И тем не менее…

Нет, не гложет. А почему, собственно говоря, должно? Я ведь не в глушь какую собираюсь, в самом деле! В столице Арсен себе точно найдет занятие по душе, если не задастся с баскетболом. Он из тех, кто всегда найдет свое место.

И вот, когда ночь опускается на город, я поникаю. Мне нужно вернуться домой. Не могу же я остаться у Арсена ночевать. Да и что в таком случае его родители обо мне подумают?

Все-таки не быть мне нормальной девочкой-подростком. Другая бы сбежала, устроила протест и все тут! Однако мне совесть не позволяет так поступить. Как и моя привычка рационально мыслить.

Чего я этим добьюсь? Того, что мама с отцом перепугаются насмерть?

— Нина, твоя родители не будут волноваться? — неожиданно спрашивает Валерия Антоновна.

— Да, вы правы, — рассеянно отвечаю. — Мне уже пора домой, — выдавливаю из себя кислую улыбку. — Спасибо за гостеприимство!

Преувеличенно-бодро вскакиваю со стула, и женщина тут же скороговоркой выпаливает:

— Нет-нет, ты не подумай! Я тебя вовсе не гоню!

И в мыслях не было. Кажется, маме Арсена я действительно понравилась. Она то и дело на нас косилась, счастливо вздыхая. Даже обмолвилась, что догадывалась о наших отношениях. Правда, когда она упомянула нашу с Герасимовым первую «тренировку», я не стала говорить, что мы тогда еще не встречались и даже об этом не думали.

Ладно-ладно, может о чем-то таком я и фантазировала по ночам.

— Уже действительно поздно. Родители будут волноваться.

— В любом случае тебе тут всегда рады, Ниночка!

— Спасибо, — смущенно отзываюсь.

Мы как-то незаметно перешли на «ты», хоть я и изначально «выкала», из-за чего Валерия Антоновна меня постоянно поправляла. Всего через десять минут общения мы с ней болтали, точно подружки.

Где-то на душе заскребли кошки от того, что у меня с собственной матерью прохладнее отношения, чем с женщиной которую я знаю от силы пару часов. Нет, безусловно, я рада что мы с мамой Арсена нашли общий язык! Не хотелось бы мне попасть в такую ситуацию, в которую попал Арсен с моей матерью. Она, вероятнее, пригласит за стол самого черта, чем Герасимова.

Когда мы собираемся в прихожей, Роман Викторович любезно предлагает меня подвезти, но Арсен отказывается за нас двоих, сказав, что сам меня проведет. Я не против прогуляться. Как говорится, перед смертью не надышишься.

Арсен хоть и потеплел к отцу, но между ними все еще остается напряженность. Отчасти я понимаю его. В то время когда я иногда мечтала, чтобы мои родители развелись, Арсен об этом и подумать не мог.

Попрощавшись, мы выходим на улицу и неспешно шагаем к моему дому, ненамеренно выбирая самый долгий путь. Арсен одолжил мне свою толстовку, поэтому мне не холодно. Даже не одолжил, а буквально всунул меня в нее, когда я принялась отказываться. И это при родителях!

— Ты понравилась маме. Я же говорил, — шагая рядом, бросает Герасимов.

— Лучше бы ты своим родителям сказал, что собираешься со мной в столицу!

— Я сам всего пару дней назад решил. Спонтанно получилось, — пожимает плечами, как будто это пустяковое дело, а не наше будущее! И как он может так беспечно к этому относиться? — Не делай такие глаза, утенок, — щелкает меня по носу, отчего я морщусь. — Знаешь, сколько планов не строй, а у жизни на тебя они все равно другие, — глубокомысленно замечает.

— А ты, я смотрю, в философы заделался? — ехидно парирую.

— Просто знаю, что все идет как нужно.

— И откуда же?

С чего такая уверенность, спрашивается? Даже я, расписав свою жизнь по минутам, иногда рефлексирую. Все гадаю, правильно ли определила направление? Хватит ли мне сил, упорства и ума, чтобы добиться желаемого?

— Просто чувствую, — подмигивает, растягивая на губах легкомысленную улыбку.

Мы все-таки полные противоположности. Может, поэтому я с ним и ощущаю себя такой цельной? Нельзя отрицать того, что мы с Герасимовым дополняем друг друга. А еще при желании отличная команда. Особенно, когда кое-кто не упирается, точно как тот баран.

— А как с отцом? — неуверенно спрашиваю. Может, для него это больная тема?

— Все идет на лад, — отвечает Арсен. И, похоже, не лукавит. — Не думал, что это скажу, но в чем-то отец прав. Он мне сказал, что они с мамой больше не любят друг друга, и что глупо держаться вместе только из-за меня. Я все еще злюсь на него, но меньше.

— Это хорошо, что вы разобрались. Знаешь, когда вы ушли, мы с твоей мамой беспокоилось как бы еще хуже не стало.

— Я не хотел с ним говорить, — признается. — Но мама смотрела на меня с надеждой, да и твое присутствие повлияло.

Остановившись, привстаю на носочки и оставляю на щеке Герасимова нежный поцелуй.

— Я рада, что благоприятно на тебя влияю, — хихикаю. — Может, ты все-таки выступишь в клуб хороший парней?

— И не мечтай!

Чем ближе мы подходим к дому, тем все грустнее я становлюсь. И, разумеется, мое испортившееся настроение замечает Арсен, потому и предлагает:

— Если не хочешь домой, то мы можем поехать к Долматову или гулять всю ночь напролет.

Заманчивое предложение, но…

— Не могу, — с печальным вздохом качаю головой. — Родители будут волноваться, если я не вернусь.

Я даже не надеюсь, что когда приду домой мама будет спать. Уж поверьте, она не упустит еще одну возможность закатить скандал. Поэтому, когда мы с Арсеном подходим к моему дому, я предлагаю ему посидеть на лавочке.

— Насколько по шкале от одного до десяти я не понравился твоей маме? — неожиданно спрашивает, когда я присаживаюсь рядом.

Эмм… Тысячу?

Герасимов все понимает по моему лицу. И мне бы успокоить его, сказать, мол, все не так плохо, но обманывать не хочу.

— Знаешь, у меня еще есть отец, — толкаю его игриво в плечо, чтобы подбодрить.

— У него есть ружье?

— Нет, — качаю головой. — Думаю, ему ты понравишься. Во всяком случае, он вроде как не против наших отношений.

— Вроде как? — цепляется Арсен за слова.

— Если мама его не переубедила.

— Тогда нужно переубедить твою маму, — заключает Арсен, — и постараться ей понравиться.

Он обнимает меня уже за плечи и тянется за поцелуем, как подъездная дверь открывается. Я даже не успеваю посмотреть кто там, а Герасимов уже слетает с лавочки.

Бросаю взгляд на подъезд и… Нет. Совершенно не удивляюсь, замечая маму. Заведомо ожидаю криков, но она, оценивающе взглянув на Арсена, угрюмо бросает:

— Да сидите уже! Видела вас из окна.

Я так и застываю с некрасиво открытым ртом. Герасимов приходит в себя первым. Закладывает руки за спину, точно примерный мальчик, губы складывает обольстительную улыбку, после чего представляется.

Мама на него зыркает, а потом все же отвечает:

— Ирина Петровна, — обращает взор на меня и смягчается. Подходит, присаживается рядом и раскаивающимся тоном говорит: — Я погорячилась, Нинель. Просто для меня ты все еще маленькая девочка, и я не могу привыкнуть к тому, что ты уже взрослая. Вы еще молодые и полные оптимизма ребята. Вам море по колено, как говорится. Столица и не таких видала, а потом пережевывала и выплевывала.

Я сражена словами матери, поэтому не сразу нахожусь с ответом. Кроме шуток, я ожидала что она буквально за волосы потащит меня домой и запретит Арсену ко мне приближаться, но точно не задушевного разговора.

— Мам, но ведь нельзя уберечь от всего.

— Я понимаю, ты права, — гладит меня по волосам, грустно улыбаясь. — Мы с папой сегодня много говорили, после того как ты… — сглатывает, — как ты убежала. Мне не стоило трогать твои вещи и копаться в них. Арсен, — обращается она неожиданно к парню, — скажите, а какие у вас планы относительно моей девочки? Это для вас серьезно или баловство?

— Серьезно, — не задумавшись ни на миг, уверенно отрезает.

Конечно, Арсен ничего другого и не ответил бы. Да и какой бы парень признался родителям своей девушки, что она для него игрушка? Вряд ли существует такой смертник. Однако если бы он запнулся, отвел глаза или занервничал — мама бы это увидела. Она всегда отличалась проницательностью.

— Нинель, после школы собирается в столичный университет поступать. Вы знаете об этом?

— Разумеется, — кивает головой Герасимов. — Мы собираемся вместе поступать.

Кажется, у мамы дергается глаз. Бьюсь об заклад, она рассчитывала что после выпускного мы разбежимся и забудем друг о друге быстрее, чем я соберу чемоданы.

— Даже так… — задумчиво протягивает. — Пусть будет по-вашему, дети. Встречайтесь на здоровье, но чтобы с умом. Я ясно выражаюсь?

Мы с Герасимовым недоуменно переглядывается, а когда до нас доходит… Резко отворачиваемся друг от друга, смущенно кашляя.

— То есть ты разрешаешь? — недоверчиво кошусь на маму, внимательно наблюдая ее лицом.

— Я не могу вам запретить быть вместе. Легче остановить поезд на ходу, чем двух влюбленных вашего возврата, — сухо хмыкает. — Я пойду. Нинель, не задерживайся, пожалуйста.

Мама встает и, попрощавшись с Герасимовым, уходит. Арсен падает рядом со мной на скамейку и издает пораженный смешок.

— Я, честно говоря, ожидал что она меня поганой метлой будет гнать.

Я вообще-то тоже. Может быть, нам все же удастся наладить отношения?

Конечно, наивно ожидать, что мама вдруг начнет отпускать меня на дискотеки, однако это прогресс. Неужели папа посодействовал?

— Думаю, если ты меня обидишь, то так и будет.

— Вряд ли, — не соглашается Арсен. — Готов поставить деньги на то, что она обрадуется. Мне кажется, твоя мама огорчилась, что у нас все серьезно.

— Мне не кажется. Я уверена.

Мы прыскаем со смеху. Этот день необходимо обвести красным в календаре и отмечать каждый год. Родители мне дали добро встречаться с парнем! Подумать только! Даже сейчас мне кажется это чем-то невероятным.

Когда мы с Арсеном прощаемся, он быстро целует меня в щеку, словно боится что мама выскочит из подъезда с той самой пресловутой метлой.

Зайдя домой, первым делом хочу зайти к отцу, чтобы поблагодарить, но в коридоре меня перехватывает мама.

— Нинель… — набрав побольше воздуха в легкие говорит, но тут же запинается. — Нина, я не стала говорить это при посторонних, но ты же знаешь что у меня есть проблемы с необоснованной тревогой. Знаю, что папа тебе рассказал о… — сглатывает, отводя глаза, в которых я замечаю слезы, — о том, что мы потеряли ребенка. Я пообещала ему, и хочу пообещать тебе, с этим справиться. Я запишусь к психологу, чтобы решить эту проблему. Я не могу держать тебя возле себя вечно, чтобы лишний раз не волноваться. Я и раньше это понимала, но не была готова. И вот к чему это привело.

На лице мамы отображается неподдельное раскаяние. И, пожалуй, я впервые задумываюсь о том, что часть вины есть и на мне в сложившейся ситуации. Нет, не в том что я не слушаюсь родителей, а в том что мне следовало обозначить свои границы раньше. Ведь я никогда раньше не устраивала протестов. Таила все обиды в себе и закрывалась, вместо того чтобы отстаивать свою точку зрения.

— Мам, я уверена, ты справишься. Все будет хорошо.

Поддавшись порыву, мама обнимает меня, всхлипывает на плече, и я чувствую как дрожь проходит по ее телу. Отстранившись, поправляет порядку возле моего лица и говорит:

— Спасибо. Я ничего больше в твоем телефоне не смотрела. И не буду. Он у папы.

— Он в кабинете?

— На кухне, — слабо улыбнувшись, мама идет в комнату, но прежде чем закрыть дверь больше шутливо чем грозно произносит: — и не переписывайтесь там допоздна! Завтра в школу!

Папа сидит в очках и с книгой в руке, когда я захожу на кухню. Он тут же переводит взор на меня и, когда я закрываю дверь, выдает:

— Я же сказал, что поговорю с мамой. Скажу честно, разговор выдался непростой, но обстоятельный. Твоя мама не стена, а крепость!

— Спасибо, папа! — сажусь рядом с ним. — Арсен правда хороший!

— Не сомневаюсь, — усмехается отец. — Надеюсь, ты не совсем уж потеряешь голову. Первая любовь она такая!

— А ты помнишь свою первую любовь? — неожиданно любопытствую.

— Помню, — шепотом отвечает. — Только маме не говори, — заговорщически подмигивает. — Знаешь, — переходит на серьезный тон, — наши отношения тоже испортились в последнее время. Думаю, что после того как ты уедешь в университет, мы с мамой поедем в отпуск. Как считаешь?

— Отличная идея!

— Мы с мамой не лучшие родители, да и у самих нас отношения непростые, но мы хотим постараться это исправить, — откровенничает папа. — Пока еще есть, что исправлять, — горько добавляет.

Раздается звук входящего смс на столе, и я только сейчас замечаю свой телефон. Хмыкнув, папа весело бросает:

— Это уже пятое за последние пятнадцать минут. Твой жених себе места не находит. Думаю, несчастному стоит ответить.

Щеки опаляет румянец, и я хватаю телефон. Папа возвращается к книге, а я бросаюсь в комнату под его тихий смех.

«Ты уже дома?»

«Все в порядке?»

«Ау, ты тут?»

Последние два это разбитые сердечки и плачущие смайлики.

Интересно, если я не буду отвечать Герасимову до утра, он мне голубей с письмом пришлет?

«Все в порядке, не переживай. Ты уже дома?» — отвечаю этому неугомонному.

«Пару минут назад зашел. Волнуешься, утенок?»

Боги, этому парню еще нужны доказательства?

«С чего бы?» — как обычно принимаюсь язвить.

«Вредина! Завтра зайду за тобой в школу! Во сколько ты выходишь?»

«Без двадцати восемь»

«Чего так рано?»

Клянусь, я даже через телефон чувствую его возмущение. Конечно, это очень рано. Особенно для того, кто привык проходить на второй урок.

«Вот так и встречайся с отличницами. Ладно, я зайду! А домашку дашь списать?»

«И не надейся»

«Никаких привилегий»

Рассмеявшись, откидываю телефон.

Счастливо улыбаюсь, глядя в потолок. Я люблю Арсена Герасимова. Это официально.