Глава 8

Нина

Стервозная? Ханжа?

Значит, вот кто я по его мнению?

Да что этот поганец о себе возомнил?!

Поставив поднос на стол, раскладываю еду для младшеклассников. Стреляю убийственным взглядом в Герасимова, который в другом конце столовой протирает столы. Просто потрясающее зрелище! Так тебе и надо, звездный мальчик! Не все коту масленица, как говорится.

Да, меня задели его слова за живое. Я всего лишь старалась быть вежливой. Парень в самом деле выглядел неважно. И раз уж он проявил любезность (на это слово у меня скоро будет аллергия) в пятницу и помог со стенгазетой, мне показалось вполне приемлемым выразить свое беспокойство.

И что я получила в итоге?

На меня вылили ушат дерьма. И я точно знаю, что совершенно незаслуженно. Не-а, никого больше сочувствия.

Зло пыхтя, забираю поднос и иду за новыми порциями. Подхожу к раздаточной стойке, складываю тарелки на поднос, поворачиваюсь и чуть не сталкиваюсь с Герасимовым. От испуга я теряю равновесие, отчего поднос в моих руках трясется. Арсен придерживает меня за локоть со словами:

— Осторожней.

Фыркнув, задираю подбородок, пихаю его локтем, мол, уйди с дороги, но он и не думает отступать.

— Дай пройти.

Он по-птичьи склоняет голову к плечу, прищуривая свои холодные глаза.

— Учти, Уткина, если ты решишь посплетничать, и кому-то проболтаешься о том, что услышала…

Да ладно? Он меня шантажировать собрался?

— То что? — вызывающе бросаю.

Признаться, я и не собиралась трепаться об их ссоре с отцом. Делать мне больше нечего. Кто не ссорится с родителями? Однако теперь когда он подошёл ко мне с угрозами, вместо того чтобы нормально поговорить… Пусть засранец и не думает, что может меня запугать.

— Ты пожалеешь.

Арсен выглядит так, будто прямо сейчас готов свернуть мне шею. Бешеный идиот.

— Пожалею? — высокомерно приподнимаю бровь. Раз уж назвал меня стервой, пусть наслаждается. — Больше ни на что фантазии не хватает, Герасимов? Какая банальность! — пренебрежительно закатываю глаза. — Придумай что-нибудь получше.

Он настолько сильно сжимает челюсти, что я слышу как крошатся его зубы.

Машинально делаю шаг назад, практически упираясь поясницей в стойку.

— Мое молчание за твое молчание, Уткина. Понимаешь, о чем я?

Грязный шантажист!

— Помнится, одна ученица собиралась подделать свои оценки. Не знаешь, кто это был? — очень «тонко» намекает, коварно ухмыляясь.

— Тебе все равно никто не поверит.

— Испытай меня, утёнок!

Очевидно, Герасимов сказал все что хотел, поэтому, развернувшись на пятках, он уже собирается уйти. Только вот я еще не высказалась.

— Арсен! — окликаю его. Жду, пока он повернется, после чего ровным голосом отрезаю: — чтоб ты знал, я не собиралась никому ничего рассказывать. И не расскажу. Но ты мог попросить нормально. Знаешь, иногда просто достаточно с людьми говорить по-человечески.

Не знаю, это игра моего воображения или нет, но на секунду его лицо принимает виноватое выражение, но быстро сменяется маской «крутого парня».

Ставлю поднос на стойку, смело шагаю к нему, останавливаясь в считанных сантиметрах. Арсен отпускает голову вниз, и мы устанавливаем зрительный контакт.

— Знай, у тебя не получится меня запугать. Если ты ещё раз позволишь себе угрожать мне, то я найду способ снять с твоей головы корону. Не сомневайся.

Клянусь, если бросить между нами спичку — вспыхнет пожар. И нет. Не пожар страсти. Будь мы в фильме, мы бы направляли друг на друга пушки. Герасимов может иметь на меня хоть десять компроматов, но я не позволю ему вытирать об меня ноги. И он должен уяснить и выучить это как молитву.

— Молодые люди! — слышится ворчливый голос повара, — вы сюда миловаться пришли или дежурить?

— Извините, Наталья Петровна, — отступая от Арсена, произношу. — Такого больше не повториться.

— Очень на это надеюсь!

Подхватываю поднос и принимаюсь за работу. На Герасимова больше не обращаю внимания. Я и без того уделила ему его больше, чем он заслужил.

Нас отпускают после звонка, и я сразу же спешу к своему шкафчику, чтобы взять учебник на следующий урок, а ещё узнать домашнее задание, которое задала горгулья. Я даже не замечаю как наши с Арсеном пути разминаются. С того разговора мы принципиально друг друга игнорировали, что вполне меня устраивало. Когда Герасимов рядом, я влипаю в неприятности. Клянусь, у этого парня плохое биополе. Не то чтобы с таким заносчивым характером это нечто удивительное.

Возле шкафчика я встречаю Полю Устинову. Можно сказать, мы соседи по шкафчикам. Нас нельзя назвать близкими подругами, которые двадцать четыре на семь обсуждают мальчиков, как это делают все нормальные девчонки нашего возврата. Впрочем, надо заметить, что и я далека от нормальности.

Признаться честно, иногда мне хочется иметь человека, с которым я могу поделиться своими переживаниями и страхами, однако пересилить себя не в силах.

Ага. Как вы догадались, у меня некие проблемы с доверием. Собственно, поэтому у меня нет близких друзей.

— Привет! — лучезарно улыбается она мне. — Тебя не было на первом уроке. Что-то случилось? — обеспокоенно интересуется, и я точно знаю — ее беспокойство неподдельное. И от этого на душе теплеет.

— Опоздала, — поморщившись, отвечаю. — Отправили в столовку дежурить. Что-то интересное на уроке было?

— Кроме того, что горгулья назвала Королёву бездарностью?

Ладно, стоит признать, в горгулье есть что-то хорошее. Поскольку она человек старой закалки, то не трепетала перед нашими золотыми детками. Будь у них хоть все деньги мира, она бы не стала их ненавидеть меньше чем всех остальных. Разумеется, такое отношение сильно бьет по репутации Королевой. И, насколько мне известно, однажды в школу приходила ее мама, чтобы разобраться с той «травлей», которая обрушилась на ее невинную девочку. Как вы понимаете, систему не победить. Горгулья отсчитала еще и Королеву старшую, а также посоветовала всыпать ремня своему чаду. Возможно, я даже солидарна с горгульей. Не человеку, который является зачинщиком всех издевательств жаловаться на «травлю».

Что сказать, карма та еще гадина, Королёва!

Возможно, Наталью Юрьевну стоит уволить, но при всей своей склочности она преподаватель высшей категории, а экзамены по химии, как гласит статистика, сдают на самые высшие баллы. Соответственно, приходится закрывать глаза на остальные «погрешности». В конце концов, у нас тут не частная школа, где стоит очередь из преподавателей.

— Вечно я все самое интересное пропускаю, — расстроенно ворчу, доставая учебник по алгебре из шкафчика. — Дашь домашку?

— Записывай.

Достав дневник, Поля диктует мне домашнее задание и я записываю. Про себя отмечаю, что лабораторную работу по этой теме сделала на выходных. Да-да, я их тех людей, которые заранее проходят все темы. Закрыв шкафчики, мы направляемся в класс, перемывая косточки Королевой и ее свите. Зайдя, размещаемся за партой. Разумеется, первой.

— Легка на помине, — произносит Поля, когда Каролина заходит в класс.

Королёва даже в школу одевается, как на показ мод. Бьюсь об заклад, если продать ее модную сумочку, можно пол района бездомных накормить красной икрой. Ещё и останется.

Королёва сгоняет с последней парты нескольких ребят, что рубятся в игру на телефоне и садится, элегантно закидывая ногу на ногу.

Не трудно догадаться кого она ждёт. И этот кто-то буквально в следующую секунду вваливается в класс.

Долматов громко гогочет, как и Грачёв, что влетает следом за ним. Должно быть, дегенераты опять что-то отчебучили.

Словно в подтверждение моим мыслям, в класс заходит завуч и яростно кричит:

— Долматов! Грачев! Чьи контрацептивы висят в холле?

— А они там висят? — деланно удивляется Грачев.

Долматов стоит рядом с самым невинным видом.Ни дать ни взять актеришки!

— Стесняюсь спросить, Надежда Павловна, а почему они… — делает выразительную паузу Долматов, — висят? Разве они для этого предназначены?

Благоразумно решив, что от этих двоих она ничего не добьётся, завуч поворачивается к нам и строго спрашивает:

— Кто видел, как эти двое надували и вешали контрацептивы в холле?

В классе повисает такая гробовая тишина, что слышно как муха жужжит. Никто не решится перейти дорогу Долматову, Грачеву или Герасимову. Поверьте, расплата будет жестокой. Стукачей никто не любит и не уважает. Надежда Павловна зря тратит своё время. Никто не укажет пальцем на этих двоих. Скорее будет убежденно врать, что собственными глазами видел как презервативы сами по себе материализовались в воздухе.

— Хорошо, — поджимает женщина губы в недовольстве. — Пусть будет так!

Резко развернувшись, завуч удаляется, громко цокая каблуками. Долматов и Грачев в свою очередь весело переглядываются, ударяются кулаком о кулак и, самодовольно ухмыляясь, топают к задним партам. Правда, ухмылка на лице Айдара увядает, стоит ему заметить за своей партой Королеву.

Каролина с начала этого года решительно нацелена на Долматова. Ходят слухи, что прошлым летом у них завязался бурный роман. Разумеется, недолгий. Долматов не связывает себя отношениями — это знает каждая девчонка, переступившая порог его спальни. Особенно, когда он без зазрения совести и лишнего сожаления выставляет ее за дверь. Тем не менее, каждая мечтает стать «особенной». Я бы многое отдала, чтобы увидеть лицо Королевой в тот момент, когда Долматов поставил ее на одну ступень с другими девчонками.

Конечно, он не бросил Каролину на следующее утро. Его внимание на ней задержалось на целый месяц. До неё рекорд составлял целых две с половиной недели. Признаться, я делала ставку на то, что они сойдутся. Они одного поля ягоды. Популярны, богаты, красивы и абсолютно невыносимы. Просто идеальная пара. И все же, даже Королевой не удалось растопить ледяное сердце Долматова. Что, безусловно, ее огорчило и, не сомневайтесь, ударило по самолюбию. Такого пренебрежения собой она простить не могла. Собственно, поэтому Каролина ведет себя так, будто Айдар уже у неё под каблуком. Иногда он ей это позволяет, а иногда, как например сейчас, динамит.

Вместо того, чтобы сесть с ней рядом, он падает на парту прямо за нами. Дёргает за волосы Полю, и задиристо бросает:

— Сладенькая, когда ты уже снимешь этот балахон? Ты лишаешь мира прекрасного!

Долматов перегибается через парту и совершенно бесстыже таращится на внушительную грудь Полины, которую, впрочем, под тяжелой тканью толстовки разглядеть невозможно.

Поля девушка с формами. Нет, она не толстая, но точно не худышка, которую сдувает ветром. И я знаю, что она комплексует из-за своей фигуры, хоть и не подаёт виду. Во многом это заслуга Королевой, которая никогда не упускает возможности подшутить над весом Поли или ее большой груди. Масло в огонь подливает также Долматов. Он и дня не может прожить, чтобы не подразнить Полину.

— Отвали, извращенец, — заливаясь румянцем, отмахивается от него девушка.

— Ты такая грубая, Устинова, — хмыкает Айдар, и в следующий момент хватает тетрадь с парты.

Полина раздраженно закатывает глаза, и требовательным тоном отрезает:

— Отдай.

— Попробуй забери!

Устинова пытается выхватить тетрадь, но, разумеется, ее попытки провальны. Долматов вскакивает из-за парты и поднимает тетрадь над ее головой.

— Попрыгай и отдам, — криво улыбается парень, недвусмысленно опуская глаза на ее грудь.

Вместо этого Устинова тычет ему прямо в лицо неприличный жест, а потом садится.

Над нашей партой нависает фигура Айдара. Он кладет тетрадь на стол и произносит:

— В эту субботу у меня вечеринка. Надеюсь, ты не забыла, сладенькая?

— Пыталась, но ты об этом слишком часто напоминаешь.

— Отлично! — оттолкнувшись от парты, Долматов подмигивает, и прежде чем свалить к Грачеву бросает, — не забудь взять с собой Утку!

— Тебя тоже позвал? — мрачно спрашиваю.

— Да, и тебя?

В том, что позвали Полю нет ничего удивительно. Несмотря на то, что она является центром для насмешек у Королевой и ее одноклеточных прихвостней, Полина достаточно популярная девчонка. Устинова общительная и милая. Ей в отличие от меня всегда рады.

— Ага.

— Пойдёшь? — с надеждой интересуется.

— Неа, — качаю головой. — Меня родители не отпустят, — чтобы не казаться такой уж занудой, поспешно добавляю. — А ты?

— Ещё не решила, — оглянувшись на Долматова, задумчиво произносит.

Не хочу лезть в чужую голову, но мне кажется Устинова влюблена в Айдара. По ней этого не скажешь. Однако я не раз замечала как она на него косится, после чего тяжело вздыхает.

— Знаешь, если ты вдруг надумаешь, то позвони. А с твоими родителями вопрос решим. На крайний случай, скажем что ты у меня ночуешь, и что мы готовимся к олимпиаде и все такое.

Говорю ж, она милая девчонка.

— Конечно, — улыбаюсь, понимая, что никогда ей не позвоню.

На секунду я оборачиваюсь назад и натыкаюсь на озлобленный взгляд Королевой.

Черт.

Похоже, она не простит Полине это публичное приглашение на вечеринку. Особенно, учитывая, что ее саму продинамили. Меня она не тронет. Я, как вы уже заметили, могу быть той еще стервой. А вот Устиновой стоит ждать очередной подлянки, о чем я ее и предупреждаю.

— Я уже привыкла, — небрежно пожимает плечами Поля.

Ровно за минуту до звонка в класс заходит учитель, через пять минут после начала урока Герасимов, который бог знает где шлялся все это время. Не то чтобы меня вообще волнует он или его дела.

Отбросив все лишние мысли о вечеринках, злых девочках-подростках и особенно о Герасимове, сосредотачиваюсь на теме урока: производная и интеграл. Вот это мой мир.