Глава 33 · Неотложные следственные действия в отдельно взятом таборе
— Я утречком пришел к ним, — рассказывал мелкий чернявый мужичонка в растянутой майке-алкоголичке и в трикотажных трениках с пузырями на коленях. — Мне тетка Зара или Рузанка иногда соточку наливали, здоровье подлечить. А тут…
Он сидел на колченогом самодельном табурете за видавшим виды древним столом, сложив руки на коленях, как примерный школьник перед учителем. Напротив него за столом на таких же табуретах (другого в квартире не нашлось) сидели два милиционера — майор и капитан. Майор разложил перед собой бумаги, бланки, внимательно слушал рассказ, делал записи. Капитан, в основном, в свою очередь задавал вопросы, морщась, когда мужичок дышал в его сторону устойчивым густым перегаром.
Периодически на кухню квартиры, где они расположились, заходили другие сотрудники милиции. Беседа, больше походящая на допрос, прекращалась. Капитан выслушивал доклады, давал указание. Майор в оперативный процесс не вмешивался, заполняя бланки протоколов.
— Гражданин Зюпа, расскажи, пожалуйста, вот с какого хрена тетка Зара с Рузанкой тебя всё время похмеляли? — язвительно удивился капитан. — Ты им кто, сват? Брат? А, может, — он ехидно ухмыльнулся, — любовник, а?
— Да не, гражданин начальник, — замотал головой мужичонка. — Я им помогаю. Там по хозяйству чего-нибудь или еще что…
— Понятно, — отрезал капитан. — Давай дальше.
— Захожу я, стало быть, в дом, — продолжил тот. — А тут кругом тишина.
Он оглядел собеседников. Оба милиционера молчали.
— Вы понимаете? Тишина! — подчеркнул мужичонка. — В цыганских домах постоянно шум и гам стоит. Круглые сутки! А здесь — тишина.
Он вздохнул.
— Я к Рузанке сначала зашел. Думал, постучу, откроют мне. А дверь-то уже открыта! Зашел, а в квартире никого, пусто. Я к соседям ихним. Там Пешта живет. Он сейчас у них вместо барона. И там дверь открыта и никого. Ну, тут уж я по всем хатам пробежался. А наверху, где тетка Зара живет, увидел это…
— И что вы сделали? — подал голос майор.
— Я на улицу выбежал…
— Сначала ты сблеванул, — перебил его капитан. — Прямо на пороге.
— Ну, да, — согласился мужичок. — Тут такое увидишь… Вон ваши тоже, как увидели, блевать начали.
— Ладно, излагай дальше.
— Я сразу в опорный пункт побежал. Привел ваших. Они наверх пошли, в квартиру. А я на лавочке остался их ждать. Вот и всё.
Майор заполнил бланк, протянул мужику:
— Подписывай.
Тот, не глядя, подписал.
— Всё? Я могу идти?
— Можешь, — ответил капитан. — Только язычок не распускай, прикуси! Понял?
И пошутил:
— Ты в протоколе расписался? Почему не прочел? А там обязательство о неразглашении. Если скажешь кому, «пятерик» получишь, как здрасьте!
— Да я — могила, товарищ капитан!
— Смотри…
Мужичонка ушел. Тут же в комнату ввалился милиционер с погонами сержанта:
— Разрешите, ваше благородие?
Майор удивленно поднял брови. Капитан выругался:
— Блин! Шутник! Нарвёшься ты когда-нибудь, Кислов! Заходи, рассказывай.
Сержант коротко хохотнул, уселся на табурет:
— Короче, нету никого из местных. Здесь цыгане жили. Чуть ли не табор. А сейчас в обоих домах во всех хатах пусто. Шаром покати. Одно тряпье осталось, которое на помойку только и выкинуть. Куда подевались, никто не знает. Перевозчиков соседей опрашивает.
Он ухмыльнулся, глядя на капитана, и глубокомысленно сообщил:
— Загадка природы. Люди говорят, еще вчера вечером они здесь были. А утром их уже нет.
— Какие люди, Кислов⁈ — взорвался капитан. — Хватит юродствовать! Иди, труп осмотри!
— Не могу, товарищ капитан, — вставая с табурета, картинно развел руками сержант. — Я ж не эксперт какой. Моё дело маленькое…
— Клоун, блин! — опять выругался капитан и пояснил изумленному майору. — Его из школы милиции выгнали за эти шуточки. Вот теперь в ППС службу тащит, кровь пьет.
Майор аккуратно сложил документы в кожаную папку, сунул туда же ручку, застегнул замок-молнию.
— Что же всё-таки произошло?
— Эксперты сейчас расскажут, — отмахнулся капитан.
— Надеюсь…
* * *
Артём Зюпа, работавший дворником в поселковом ЖЭКе, после вчерашнего застолья страдал жутким похмельем. Организм требовал срочного лечения, а денег, увы, не было ни копейки, несмотря на вчерашний аванс. Зюпа с тоской оглядел свою служебную квартирку в надежде на чудо — вдруг осталось что-нибудь от вчерашнего застолья? Хоть полбутылки пива. Или недопитая, забытая всеми рюмка водки.
Ни того, ни этого, увы, не наблюдалось. На грязном столе, застеленном заляпанными газетами, стояли два граненых стакана, эмалированная кружка, лежали подсохшие куски черного хлеба, обертки от плавленых сырков да две банки из-под рыбных консервов, заполненные окурками.
Голова раскалывалась. Во рту, казалось, нагадили то ли кошки, то ли мыши, то ли все вместе и много. Зюпа встал, шатаясь, дошел до крана, открыл воду. Сначала он утолил жажду. Потом сунул голову под кран, вытащил, встряхнулся, не озабочиваясь вытиранием. Стало немного легче. Но организм упрямо требовал «лекарства».
Зюпа не нашел ничего лучше, как сходить к цыганам. Вообще-то «подлечиться» он к ним хаживал частенько. Ему практически никогда не отказывали. Может, потому, что сам Зюпа был из молдаван и внешне почти не отличался от обитателей табора. А может, потому, что он охотно помогал им по хозяйству: мог и кран починить, и канализацию прочистить, и замок врезать. При этом денег не брал, ограничиваясь «магарычом» — бутылкой самогона, который гнал в подвале дома Пешты. Кстати, самогонный аппарат, перегонный куб, даже систему вентиляции Зюпа сделал сам. Даже провел вытяжную вентиляционную трубу через чердак. Теперь, когда «папарат» работал, запах совсем не чувствовался.
Он вошел в подъезд. Кругом стояла непривычная тишина. Обычно шум и гам в цыганских домах не стихали даже ночью: то дети орут, то бабы между собой отношения выясняют, то муж занимается воспитанием жены…
Зюпа постучал в одну квартиру. Не дождавшись ответа, толкнул дверь, которая неожиданно легко открылась. Зюпа зашел вовнутрь.
— Рузанна! Пешта!
Никто не откликнулся. Странно. Кроме этих двоих в квартире жили еще четверо детишек. Сейчас дома было пусто.
Зюпа прошел по всем комнатам. Пусто. Никого. И вещей никаких, кроме мебели да тряпок.
Он зашел в другую квартиру, третью… Везде наблюдалась одна и та же картина. Озадаченно обойдя все квартиры на первом этаже, Зюпа поднялся на второй и постучал в дверь квартиры, в которой жила тётка Зара. Точно так же, не дождавшись ответа, он толкнул дверь. В лицо ему пахнуло резким запахом тухлятины.
«Крыса что ли сдохла?» — мелькнула мысль. Задержав дыхание, Зюпа заглянул в комнату тетки Зары. В комнате царил смрад, источником которого был лежащий на кровати то ли манекен, то ли коричневая кукла в одежде цыганки.
Подойдя поближе, зажимая нос и сдерживая дыхание, Зюпа вгляделся в лицо манекена и сразу бросился прочь. У порога квартиры он споткнулся, едва не упал. Его вырвало. Не прекращая блевать, он сбежал вниз по лестнице, выскочил из дома, вытер рот рукавом и с облегчением глубоко вздохнул.
На кровати тетки Зары лежал обтянутый коричневой пергаментной кожей скелет…
* * *
Поселок Химик считался самым неблагополучным районом города. Капитан Клюйко, как заместитель начальника отделения участковых инспекторов РОВД, это прекрасно знал.
Свою роль здесь играл и цыганский табор, и несколько рабочих общежитий химического и кирпичного заводов, в которых поначалу заселяли исключительно специалистов рабочих специальностей.
Вопреки учению марксизма-ленинизма и общепринятой государственной точки зрения, местный пролетариат отнюдь не стремился к развитию самосознания и политической грамотности, а вот обе пивных в поселке практически не пустовали. Да и виноводочные магазины редкое время обходились без очередей.
Ситуацию по-своему нивелировал бывший участковый Дубовицкий, который где уговорами, а где откровенным обманом отказывал принимать заявления от граждан. Собственно, этим грешили практически все сотрудники, начиная от участковых и заканчивая дежурными следователями.
Полтора месяца назад Дубовицкий то ли отравился, то ли подхватил что-то нехорошее, и на три недели загремел в инфекционку — инфекционное отделение городской больницы № 4, куда свозили со всей области желтушных, дизентерийных и даже туберкулезных больных.
Отлежав положенный срок, Дубовицкий вернулся к работе, немало удивив своих коллег внешним видом — пышущий прежде здоровьем толстяк похудел чуть ли не вполовину. Цвет лица с румяно-красного сменился на какой-то серо-землистый.
А еще через неделю неожиданно для всего личного состава Дубовицкого вдруг отстранили от службы, вывели за штат, а личное дело из отдела кадров РОВД направили в кадровую инспекцию областного УВД.
Дубовицкий исправно продолжал ходить на работу, высиживал положенное время в кабинете участковых в РОВД, почитывая книжки, иногда ездил в «главк» — областное УВД, откуда возвращался мрачный и злой. Пару раз он даже пытался написать рапорт на увольнение «по собственному желанию», и оба раза ему отказали.
— Не иначе, как насолил кому из руководства, — пошли шепотки в коллективе. — Посадить хотят!
Дубовицкий общение с коллегами сократил до минимума. О причине своих поездок в «главк» упрямо молчал. Когда к нему обратился за помощью молодой сотрудник, временно назначенный на его участок, только отмахнулся и заявил:
— Ничего не помню, все мои записи и картотеку кто-то спёр!
— Помоги молодому, — вмешался в разговор Клюйко, наблюдавший за этой ситуацией. — Ты ж на участке больше десяти лет сидишь, всё знаешь! Что ты из себя строишь?
Но Дубовицкий только развел руками и ехидно ухмыльнулся:
— Сами, ребята! Всё — теперь сами, без меня.
* * *
В этот день капитан Клюйко только заступил на дежурство в оперативно-следственную группу, которая должна выезжать на происшествия по району ответственности. Из-за Олимпиады в состав дежурных ОСГ в обязательном порядке включались сотрудники районной прокуратуры, работники ГАИ, ОБЭХСС, уголовного розыска, эксперт, а также для усиления пятеро ППСников. Помимо этого по результатам каждого выезда дежурный по РОВД должен был докладывать, кроме своего начальства, еще и в прокуратуру и дежурному в управление КГБ.
Клюйко только собрался заварить чай, как поступила команда на выезд. Опергруппа почти в полном составе выехала в поселок Химик. Компанию им не составил только работник прокуратуры, который, как всегда, запаздывал. Впрочем, его отсутствие на выезде никого не огорчило. Более того, в рапорте-докладе будет указано, что сотрудник прокуратуры исправно присутствовал при проведении неотложных следственных действий, давал необходимые и крайне нужные рекомендации. Клюйко вздохнул. Уж очень неприятные эти самые прокурорские… Хуже замполитов. Особенно, когда люди работают, а эти стоят над душой.
На кухню зашел эксперт. На этот раз с ними дежурил не абы кто, вроде рядового эксперта-криминалиста с отдела, а прикомандированный специалист с «судебки» — судебно-медицинской экспертизы. Эдакий старичок-живчик за шестьдесят из гражданских, но с опытом работы по трупам под 40 лет, а может и больше.
Эксперт стянул резиновые перчатки, бросил их в полиэтиленовый пакет, который связал узлом, сел напротив Клюйко, положил руки на стол.
— Что скажете, Григорий Федосеевич? — поинтересовался Клюйко. — Есть что-то интересное по нашей линии? Причина смерти?
— Господь с Вами, Алексей, — отмахнулся эксперт. — Этим мумифицированным останкам, а иначе их не назовешь, лет 30, не меньше. При жизни это была женщина от 60 до 70 лет. Видимых повреждений тела не имеется. Подтвердить насильственный характер смерти в этих условиях практически невозможно. Я дал команду грузить труп и сразу везти его к нам, в «судебку».
— То есть, её не убили? — спросил капитан. — То есть, может, она сама умерла? От старости? И лежит здесь до сих пор?
В этом случае оперативно-следственная группа могла сворачивать свою работу. Труп отправлялся в морг, и о происшествии можно было спокойно забыть.
— Может быть и так, — кивнул эксперт, потом пояснил. — А может и иначе! Есть множество всяких несоответствий, которые сразу бросаются в глаза. Например, почему мумифицированные останки со сроком давности в 30 лет одеты в сравнительно свежую одежду. Причем, извините, вплоть до нижнего белья.
Майор, заполнявший бумаги, давно уже отложил ручку, застегнул кожаную папку и только внимательно слушал. Эксперт встал, развернулся, дошел до двери, прикрыл её и продолжил:
— Каким образом можно было одеть одежду на рассыпающуюся от времени мумию?
Клюйко пожал плечами. Его больше занимало то, что в обнаруженном трупе не оказалось криминала. А, значит, меньше работы будет и оперативникам-розыскникам, и участковым, и ему в том числе.
— И еще, — эксперт наклонился к Клюйко. — Внутри этой мумии находятся остатки переваренной пищи…
— Чего? — не выдержал майор-следователь. — Какой пищи⁈
— Двухдневной давности! — захихикал старичок. — Получается, что два дня назад эта мумия позавтракала или пообедала или поужинала. И достаточно плотно. Кстати, именно эти непереваренные остатки пищи и создали эту атмосфЭру (эксперт иронично сделал акцент на букве «э») зловония в квартире и подъезде. Сам-то труп уже достаточно высох, чтобы вонять.
— Да ну вас! — не выдержал Клюйко. — Такого быть не может, Григорий Федосеевич!
— Я тоже достаточно повидал в жизни, — старичок сел за стол. — И такое встречаю впервые.
Он бросил на стол пакет из оберточной бумаги.
— Вот здесь кольца, перстни, браслеты, цепочка с кулоном — всё, что я снял с этой загадочной бабы, — усмехнулся он. — Приобщите. А то ваши, — он снова ехидно хихикнул, — архаровцы не постесняются, приделают им ноги. А золотишко интересное, старинное, даже уникальное.
— А может, химия какая? — подал голос майор. — Ну, из той категории, какой можно обработать труп, чтоб он усох, состарился и выглядел на те же 30 лет.
Эксперт отрицательно качнул головой:
— Я с такими веществами, способствующими искусственному старению трупов, не сталкивался, и о них никогда не слышал. И, предупреждая ваш следующий вопрос, скажу, что труп мумифицирован естественным путем. Все внутренние органы, включая головной мозг, на месте.
— А если теоретически? — не унимался майор.
Эксперт пожал плечами:
— Теоретически?.. Можно допустить помещение тела, то есть трупа, в своеобразную камеру-сушку… Разве что так… Да и то, сколько тело будет там находиться до нужной кондиции? Во всяком случае, я про такие не слышал!