Глава 106
Глава 106
Дорогие читатели, Ваша Аня находилась во власти ненастья))) Без связи из-за урагана.
Степаниду Пантелеймоновну привез Артемий. Он помог войти женщине в дом и, передав ёе Минодоре, отбыл. Он прекрасно понимал, что сейчас женщинами нужно было побыть наедине. Поговорить, нащупать ту самую ниточку, что была разорвана, и попытаться связать ее.
Дора же смотрела на матушку и не узнавала ее. Некогда пышущая здоровьем купчиха превратилась в неопрятную бабу с осунувшимся лицом. Она постоянно стонала из-за болей в руке, охала и утирала слезы.
- Я сейчас пошлю за доктором, - мягко сказала девушка, усаживая Степаниду Пантелеймоновну на кровать в ее бывшей комнате. – И распоряжусь, чтобы баню истопили. Пар он не только грязь смывает, но и душу лечит.
- Что, неприятна я тебе? – женщина исподлобья взглянула на дочь, поправляя серого цвета чепец. – Брезгуешь?
- Нет, - спокойно ответила Минодора. – Вам ведь самой легче будет после мытья. В чистое переоденетесь, и дышать свободнее станете.
- Все опосля! Нужно бежать Бориса спасать, - матушка схватила Дору за руку. – Иди в полицию, скажи, что он ни в чем не виноват. Что оговорили его да обманули! В ножки падай, валяйся, но брата вызволи!
- Не виноват, значит, отпустят, - твердо сказала девушка, освобождая руку из цепких материнских пальцев. – Никуда я не пойду. И валяться ни у кого в ногах не буду.
- Да как же так? Он ведь брат тебе! – всхлипнула Степанида Пантелеймоновна. – Родные вы! Держаться должны друг друга!
- Вы тоже с Борисом родные, только вот он не погнушался вам руку сломать, матушка, – Дора нахмурилась, давая понять, что не собирается идти на поводу родительницы. – Как это случилось? Не поведаете? Может, Борис хотел у вас драгоценности отобрать? Так дело было?
- Это кто тебе такое сказал?! – матушка покраснела от злости. – Кто наплёл?!
- Слуга и сказал, которого вы сюда прислали, - ответила Дора, чувствуя, как в ней начинает закипать раздражение. – До чего людей довели! Совести у вашего Бориса нет!
- Я Герасиму приказала, чтобы он тебя привез! Кто-то ведь должен был разогнать неприятных личностей, что Бориса оморочили! – возмущенно прошипела Степанида Пантелеймоновна. – А он чего сдуру наплел?!
- Так, по-вашему, это я должна была разогнать притон, который Борис устроил?! – брови Минодоры взлетели вверх. – Я? В положении?!
- А кто тебе виноват, что ты ноги раздвинула, непонятно перед кем? – огрызнулась матушка. – Ты вообще молчать должна с таким-то позором! Борис слабый духом, мягкий душевно. Вот его вокруг пальца и обвели! Понимать нужно! А у тебя только одно на уме!
- И контрабандистов в своем доме он привечал из-за душевной мягкости? – ледяным голосом поинтересовалась Дора. – Деньги у них брал по слабости духа? Так, маменька?
- Неправда это! – вскинулась Степанида Пантелеймоновна. – Неправда! Не смей на брата наговаривать! Не бери грех на душу!
- А теперь послушайте меня, матушка, - девушка медленно склонилась над ней. – Вы мне более указывать не будете. Здесь я хозяйка. И дому, и жизни своей госпожа. Виноват Борис, значит, по закону ответит. И ребенка я жду от любимого человека, с которым венчаться собираюсь. Ежели для вас это позор, то вы всегда можете вернуться в усадьбу, где будете доживать отмерянные вам годы в тишине да покое. Это понятно?
Все время, пока Минодора говорила, Степанида Пантелеймоновна все больше отодвигалась от дочери с испуганным лицом. На последнем слове женщина закивала головой, бледнея на глазах. Ее глаза стали огромными от страха и наполнились слезами.
- Пойду распоряжусь, чтобы баню истопили. Да за доктором пошлю, – Дора выпрямилась. – Отдыхайте, матушка.
Девушка вышла из комнаты и прижалась спиной к стене. Она прикрыла глаза, стараясь успокоиться.
- Ничего, матушка… скоро вы поймете, что на Дору как залезешь, так и слезешь, - усмехнулась Минодора. – Я с вами нянчиться не буду.
Она спустилась вниз, сделала все распоряжения, а потом нашла Герасима.
- Отправляйся завтра обратно. Скажи всем, что теперь я буду заниматься делами усадьбы. Пусть приведут все в порядок и больше ничего не боятся, - сказала ему Дора. – Мы с мужем приедем в понедельник.
- Благослови вас Господь, Минодора Васильевна, - низко поклонился ей слуга. – Натерпелись мы, сил нет.
- Все будет хорошо, - девушка подошла к окну и посмотрела на залитую дождем улицу. Пришла пора все брать в свои руки. Ничего, у нее есть Артемий, друзья, а главное – желание что-то изменить в своей жизни.
* * *
Переодевшись, я напилась горячего чая и сразу почувствовала себя намного бодрее. Завтра венчание Минодоры, а тут такие потрясения! Оставалось надеяться, что Степанида Пантелеймоновна угомонится и примет зятя. Пора бы ей понять, что кроме дочери она никому не нужна. Бориса наверняка упекут в тюрьму, но это лучше, чем смерть в пьяной драке или от дурной болезни.
А еще я ждала Давида. Хотелось удостовериться, что с ним все в порядке. Мой грузинский лев – отчаянный и смелый, но в доме еще оставались бандиты с оружием. А как говорится: «Пуля-дура».
После процедур с Натальей я спустилась на кухню, чтобы вымыть руки. Уже стемнело, домочадцы разошлись по своим комнатам, и в доме стояла тишина. Цокот копыт я услышала сразу, а за ним звук подъезжающего экипажа. Давид? Вполне возможно, что он не поехал верхом из-за непогоды.
Выйдя на крыльцо, я увидела очертания кареты, которая стояла чуть дальше калитки, но из нее никто не спешил выходить. Странно… Но в этот раз любопытничать мне почему-то не хотелось. Хватит с меня приключений.
Я развернулась, взялась за ручку, и в этот момент перед глазами блеснула яркая вспышка. Мое сознание померкло.
Кап-кап, кап-кап… этот звук раздражал меня неимоверно. Неужели опять протекла крыша? Но ведь Селиван отремонтировал ее… Боль в затылке моментально вернула память. Я стояла на крыльце, когда меня ударили по голове! И этот запах прелой соломы, от которого щекотало в носу!
Кто же это? Кому понадобилось оглушать парикмахершу? Вроде бы все враги были повержены. Я прислушалась, стараясь не шевелиться. Если мой похититель находится рядом, ему не обязательно знать, что я пришла в сознание. На руках и ногах чувствовались веревки, что, конечно, не особо удивляло.
В помещении было тихо и холодно. Кроме капающей воды никаких звуков. Я открыла глаза. Темно. Где-то совсем рядом запищала мышь, и до меня дошло, что я в сарае. Послышался скрип открываемой двери, после чего по стенам скользнул тусклый отблеск свечи или фонаря.
Шаги приблизились. Меня взяли за плечо и перевернули на спину.
- Очухалась? – прозвучал грубый голос. – Пора бы уже… Разлеглась, что барыня на перинах!
Я не могла разглядеть говорившего, потому что свет бил мне прямо в глаза. Но вот голос показался мне смутно знакомым. Где-то я его уже слышала…
- Что, голова тяжелая? – хмыкнул мужчина. – Ну так почувствуй, как оно, когда тебя молотят… Гадина.
Мне плеснули в лицо холодной водой, которая обожгла шею и грудь. Но от этого в голове моментально прояснилось.
Похититель отошел от меня. А потом я услышала еще чей-то тихий голос:
- Когда он явится? Опасно ее долго держать! Сейчас искать кинутся и закрутится!
- Да кто ее до утра искать станет? – возразил второй. – А до того еще много воды утечет! Не дрожи ты! Все пройдет без сучка и задоринки!