Глава 64
Глава 64
В салоне воцарилась тишина, иногда нарушаемая перешептыванием собравшихся в нем. Любопытство просто зашкаливало. Мне даже казалось, что я чувствую на физическом уровне эту жажду стать свидетелем какой-то сенсации или скандала. Общество не менялось ни в какие времена.
Мужчины вошли в зал и неловко затоптались у порога, сжимая в рабочих руках головные уборы.
- Итак, Елена Федоровна, это и есть ваши клиенты? – насмешливо произнес Жюль. – Как интересно… Осталось пригласить моих моделей. Мишель, прошу вас!
Я с интересом наблюдала, как из-за красивых парчовых штор появляются молодые люди такой же наружности, как и хозяин салона. Они выстроились в ряд перед обычными работягами, не особо скрывая своей брезгливости. Господи, где он их набрал? Вряд ли бы в этом мероприятии стали участвовать люди с положением… Скорее всего, напомаженные мужчины принадлежали к более низким слоям общества, но стремящиеся выглядеть как московские «денди».
В глазах Жюля мелькнуло превосходство. Видимо, он считал, что находится в заведомо выигрышном положении. Но вот я была другого мнения.
- Предлагаю всем зрителям пересесть на приготовленные для вас стулья у дальней стены, - сказал он, обращаясь к клиентам. – Чтобы вы могли насладиться этим представлением, которого так жаждала мадам Волкова!
Фу! Он и меня назвал на иностранный манер! Вот же мерзкий мужичонка!
- У меня нет никакого желания становиться «мадам», - холодно произнесла я. – Русской женщине не пристало отзываться на заграничные обращения.
- Да уж… это моя оплошность… - скривился Жюль. – Мадам вы не станете, даже если вас удочерит король Франции!
Я окинула его надменным взглядом, но ничего не ответила. Еще не хватало опускаться на его уровень.
Тем временем зрители пересели на стулья, которые слуги расставили так, чтобы центр салона оставался на виду и Жюль манерно вскинул свои беленькие ручки.
- Начнем же! В одно кресло садится моя модель, во второе модель цирюльницы Волковой! И так все три человека! Прошу вас, Елена Федоровна, займите свое место слева.
Из подсобного помещения показались несколько помощников, и я удивленно поинтересовалась:
- Вы будете пользоваться их услугами?
- А как ты думала? – оскалился он в неприятной ухмылке. – Мне по статусу положено. Нужно соображение иметь, прежде чем затевать что-то!
- Прошу прощения! Разрешите? Благодарствую!
Услышав знакомый голосок, я медленно повернулась к дверям. Ё-маё… Между мужчинами лавировал Прошка с деловитой мордашкой. Его волосы были идеально уложены, а чистая рубаха все еще хранила на себе складки от хранения в сундуке. Он ее при мне еще ни разу не надевал, пояснив, что рубаха для серьезных мероприятий. В церковь на большие праздники или на чьи-то похороны. Штаны Прошки с лоснящимися коленками Акулинка видимо выгладила чугунным утюгом, и они засияли пуще прежнего, складками ложась на новые боты.
Он подошел ко мне, взял за руку, после чего непонятно зачем поклонился во все стороны.
- Прохор Лукьянович Лобяшкин. Помощник Елены Федоровны.
По залу пронесся хохот, но мальчишка совершенно не смущался. Он осмотрел столик с инструментами, таз и проверил полотенца. Я же находилась в таком шоке, что не могла вымолвить и слова. Ну, вот как? Как бороться с ним? Хотя, наверное, делать этого и не стоило. Такого парня, как Прохор, еще поискать нужно.
- С таким-то помощником вы, несомненно, одержите победу! – неестественно высоко засмеялся Жюль. – Желаю удачи!
- И не сумлевайтесь, - спокойно произнес Прохор. - Удача сама не приходит: ее работа за руку приводит.
Мне хотелось его расцеловать.
И началось…
Жюль пригласил в кресло Мишеля со странной прической с косым пробором и все теми же неизменными кудрями.
- Сейчас я покажу вам прическу под названием «Елисейские поля»! – объявил хозяин салона, демонстрируя в улыбке мелкие зубы. – Она популярна во Франции, и ее носит даже сам король Луи Наполеон третий!
Ага, как же! Ходит король в буклях. Вот кому он это заряжает?
Тем временем Жюль повернулся ко мне, давая понять, что я тоже должна анонсировать свою предстоящую работу.
Мой взгляд за долю секунды оценил «что почём». Я жестом пригласила самого заросшего мужчину и весело объявила:
- Сегодня я хочу познакомить вас с прической под названием андеркат! Она относится к числу стрижек, не требующих укладки, что будет очень удобно для мужчин с прямыми волосами, которым надоело устраивать на голове «Елисейские поля»! К ней подойдет конусообразная борода, например такая, как «утиный хвост». Это настоящая находка для ярких мужчин, но она требует ухода. Для этого есть специальные масла. Их я тоже использую после того, как приведу бороду в порядок.
Мы взялись за работу и головы зрителей только и успевали поворачиваться то влево, то вправо. Прошка оперативно подавал мне горячие полотенца, носил воду и все это с таким видом, будто обслуживал того самого пресловутого Наполеона третьего.
Со стороны Жюля несло палеными волосами, какими-то сладковатыми отдушками. Он что-то шипел своим помощникам, требовал сахарную воду и явно нервничал.
- Я закончил! – он махнул рукой, отгоняя слуг. – «Елисейские поля», дамы и господа!
Мишель встал, и хозяин салона повел его ближе к зрителям.
- Пусть меня Господь милует… - прошептал Прошка, наблюдая за ними. – Такое на башке носить…
Теперь пробор на голове Мишеля начинался возле уха, накрывая голову кудрями, которые походили на покореженную горячим пластмассу. Сахарной воды Жюль не пожалел и такую прическу можно было смело носить вместо головного убора.
- Шикарная волна! Шикарная! – повторял Жюль, получая удовольствие от своего шедевра. – С такой прической вы будете вызывать восхищение во всех модных салонах Москвы и Петербурга!
Кто-то даже начал хлопать ему, выражая восторг. Ну а как? Естественно у модного парикмахера были свои поклонники. Да и мода как раз подразумевала такие вот кандибоберы. Это я со своим новаторством наглым образом ворвалась в их кудрявый мирок.
Они, наконец, вернулись на свое место, и я подбадривающее улыбнувшись своему клиенту, шепнула:
- Не смущайтесь. Вы отлично выглядите.
И это было действительно так. Молодой мужчина сам по себе оказался с приятной внешностью, а модная прическа вообще преобразила его. Надень на него стильные шмотки из двадцать первого века и все, брутальный красавчик готов!
- Невероятно! – воскликнула женщина в шляпке, украшенной цветами. – Это нечто совсем необычное! Но как фасонисто!
- Вы только посмотрите! – произнес следом мужчина с тростью. – Это ведь садовник Разумовских! Господь свидетель, встреть я его на улице, подумал бы, что передо мной англичанин!
Я покосилась на Жюля. Тот покраснел до корней своих напомаженных волос, излучая ярость. Но ему все же удалось взять себя в руки.
- Продолжим! Анатоль, прошу вас! – он пригласил вторую модель, швыряя слугам пелерину после Мишеля. – Вторая прическа «Рандеву на берегу Сены»! Очень романтичная! Она не оставит равнодушной ни одну барышню!
Жюль стрельнул в меня злобным взглядом. На его лбу выступили капли пота, и он смахнул их кружевным платочком. Похоже, все пошло не так, как он себе представлял.
Я же снова посмотрела на своих мужчин и обратила внимание на то, что у одного из них волосы волнистые. Романтики, говоришь, отсыпать тебе? Так держи!
Кивнув молодому человеку, я повернулась к зрителям.
- Небрежный боб. Идеальный вариант, который понравится всем. Такая прическа сделает любого мужчину непосредственным, творческим и романтичным. А так как у этой модели тоже есть растительность на лице, то ее можно подстричь на манер «лощеной бороды».
Работа закипела. Мы с Прошкой действовали слаженно, а вот Жюль покрикивал на своих помощников. Они от этого волновались еще сильнее: роняли инструменты, спотыкались. И мне было жаль их. Перед тем как закончить свое «Рандеву» парикмахер умудрился прижечь щипцами ухо Анатолю. Тот тоненько вскрикнул, но тут же замолчал, вытаращив глаза.
- «Рандеву на берегу Сены»! – как-то чересчур визгливо объявил Жюль, подталкивая молодого человека вперед. – Французский шик! Шарман!
Теперь кудри были собраны вверх, открывая некрасивые уши модели и крупный нос Анатоля стал еще сильнее бросаться в глаза. Ко всему парикмахер подстриг ему челку так коротко, что я, не выдержав, прыснула. Такая была у меня в четыре года, когда я оболванила сама себя. Я начинала подозревать, что все эти прически со странными названиями он выдумал сам. Креативность Жюля зашкаливала, но все эти «прогрессивные веяния» в мире парикмахерского искусства давались ему из рук вон плохо. Завивал бы себе кудри дамам, предлагал бы им пудру и помады, так нет же…
Боб с «лощенной бородой» вызвали овации. Некоторые мужчины даже подошли ближе, чтобы лучше рассмотреть мою работу. К Мишелю и Анатолю не подходил никто.
И тут случилось то, чего я, в принципе, и ожидала. Такие люди не могут соревноваться честно.
- Ах, ты гаденыш! – вопль Жюля заставил всех обернуться.
Он держал за ухо Прошку, оттопырив мизинец, и выворачивал его так, что у мальчишки выступили слезы на глазах.
- Он украл мои запонки! Я снял их, чтобы подвернуть рукава и положил на столик!
Я бросилась к ним, стараясь хоть что-то разглядеть сквозь красную пелену гнева, застилающую глаза. Схватив Жюля за мизинец, я выгнула его так, что тот завопил дурным голосом и отпустил Прохора.
- Он не мог взять чужое! Не смейте оговаривать мальчика!
- Ну, конечно! Что вы еще могли сказать! – парикмахер посмотрел на одного из помощников. – Егор видел, как он стащил их и положил под полотенце!
Мужчина закивал, пряча глаза.
Я подошла к столику и, подняв полотенце, увидела запонки.
- Я не брал! Не брал! – воскликнул Прошка. – Еленочка Федоровна!
- Зовите полицейского, - процедил Жюль. В его глазах промелькнула насмешка. – Пусть заберет этого гаденыша.
- Никто никого не заберет! – я толкнула Прошку за спину. – Вы мерзкий, трусливый человек! Разве можно оговаривать ребенка?!
- Пришли сюда из своей грязной конуры и пытаешься убедить всех, что ни в чем не виноваты? – парикмахер посмотрел на собравшихся, ища поддержки. – Нищета. Воры!
- Аккуратнее со словами, Жюль!
Женский голос показался мне знакомым. И когда девушка вышла из-за мужских спин, я непроизвольно улыбнулась. Ксения Александровна Алпатова. Та самая девушка, что приходила ко мне перед венчанием с судьей.
- Что такое? Разве я не имею права защищать свое имущество? – Жюль побледнел. – Ксения Александровна…
- Я видела, как твой слуга положил запонки под полотенце, - неожиданно заявила она, хмуря красивые брови. – Как не стыдно!
Теперь парикмахер вспыхнул. Его глаза забегали, но сказать в свое оправдание ему было нечего.
- Пойдемте, Елена Федоровна, - девушка взяла меня под локоть. – Здесь нам нечего делать.
Я повернулась к оставшемуся без прически мужчине и сказала:
- Приходите после трех к нам. В цирюльню Волковых. Я все сделаю.
После чего взяла Прошку за руку, и мы покинули салон.