Глава 23

Появление еще одного потенциального наследника всколыхнуло политические круги. Активизировался герцог Блуа, мечтая увидеть внука королем. Возобновили интриги приверженцы прежней королевы. Они указывали на незаконность рождения второго королевского сына, и всячески пытались опорочить королеву Изольду.

Одновременно появились брачные предложения для Севера, причем из держав, в которых правили женщины. Почтенные матриархи сочли, что король будет счастлив передать корону сыну от любимой жены, а старшенького охотно сплавит подальше.

Король и принц так выматывались на бесконечных заседаниях и встречах с послами, что с восьмым ударом колокола буквально сбегали на женскую половину дворца. Тут было хорошо. В просторной гостиной на широком кресле отдыхала от дневных трудов королева. Подле нее сидела Корделия, забавляя маленького принца своими косами или погремушками. Алиссандра читала вслух или негромко играла на цитре. Порой девушки менялись – принцесса нянчилась с братом, а ведьма играла с иллюзиями или рассказывала королеве дворцовые новости.

К приходу мужчин слуги накрывали стол для чаепития, подавали много простых и сытных закусок, которые можно есть руками, и неслышно удалялись, оставляя Их Величеств в кругу семьи. Тут велись разговоры на любые темы, раздавался смех, и детский плач, иногда дамы устраивали шуточные игры, или танцы, порой мужчины приносили для них приятные сюрпризы.

Так, однажды Его Величество подарил супруге котенка редкой горной кошки. К белому пушистому комочку прилагался смуглый горбоносый слуга в экзтически-варварском одеянии. Горец должен был выдрессировать будущего охранника для Ее Величества. Больше месяца по дворцу кружили слухи о том, что королева предпочитает брюнетов, и вообще, ценит всяческую экзотику, пока не выяснилось, что слуга – девушка-горянка, а штаны и вышитый жилет всего лишь традиционная одежда ее племени.

Один раз отличился принц Север – он раздобыл у послов фрукты, от которых хотелось смеяться. Дамы немного увлеклись сладкой мякотью с ароматом фиалок, и до глубокой ночи хихикали, не имея возможности остановиться.

Летом посиделки перенесли на широкий балкон, укрытый от насекомых и любопытных глаз шелковыми тентами. Ее Величество уже вернулась к активной жизни Двора, и нередко засыпала под разговоры и музыку, вынуждая супруга уносить ее в спальню на руках.

Правда после одного случая Делла заподозрила, что «сон» всего лишь уловка, призванная заманить мужа в спальню, но ведьма этому только порадовалась. Жизнь во дворце оказалась весьма напряженной, и у нее часто не хватало времени для научных исследований. Приходилось захватывать изрядный кусок ночи, а потом зевать на утренних приемах.

Лето сменилось осенью. Маленькой Адели Деллакруз исполнился год, а ее старшей сестре – четырнадцать. Событие шумно отметили в семейном доме, и Рикарда Деллакруз спросила дочь, не желает ли она вернуться домой? Ее Величество уже не нуждалась в постоянном присмотре ведьмы, пора и честь знать. Юная ведьма неожиданно вспыхнула, как маков цвет и неуверенно ответила, что у нее все хорошо, и уезжать из дворца она пока не хочет. Местресс только улыбнулась и вздохнула.

Не трудно было догадаться, что у ее малышки появилась первая сердечная тайна. Рыжий, лежащий под стулом Корделии зевнул, и сделала вид, что разговор его не касается. На самом деле сердце принца чуть не выскочило из груди. Уже больше месяца он тайно ухаживал за Корделией, и не представлял, как можно будет продолжить тайную переписку, если юная статс-дама уедет домой.

Да-да, прислушавшись к совету отца Север решил поухаживать за рыжей колючкой. Сначала присылал ей маленькие подарки, размером ровно с коробочку леденцов, которые любила ведьма. Кусочек янтаря необычной формы, шелковые шнурки для ее ботинок, зеленая лента в косу, или серебряная брошка в виде кленового листа. Мелочи, доступные практически любому обитателю Двора возникали на пороге ее комнаты в той самой коробочке, легко влезающей в карман.

Потом Вер начал писать записки. Такие же простые, как подарки – пожелания доброго утра, поздравление с праздником, несколько добрых слов… Ответные записки ведьма по предложению таинственного ухажера оставляла в той же жестянке, на подоконнике собственной гостиной. Казалось бы, никто кроме горничной туда не входил, но листочки регулярно пропадали, или заменялись на очередное послание от таинственного незнакомства.

Поначалу Делла удивлялась, потом слегка смущалась, а потом увлеклась перепиской. Постепенно от пустяков они перешли к обсуждению литературы, музыки, и даже зелий! Девушка и не заметила, как начала ожидать очередной записки. Девушку приятно возвышало наличие тайного поклонника. Она, конечно, задумывалась о том, что все тайное становится явным, но так же понимала, что еще слишком мала для отношений с мужчинами.

Вскоре вместе с записками стали появляться книги – самые разные. Ведьма урывала часы и минуты от других занятий, чтобы прочитать очередной пухлый том и обсудить его с незнакомцем. Она невольно рисовала себе облик мужчины, с которым вела мысленные разговоры, и не могла определиться – какой же он? Может мужчина в возрасте, который просто забавляется, образовывая не самую утонченную девицу? А может наоборот – ровесник, ждущий момента посмеяться над глупой шуткой? А что если это действительно мужчина в расцвете сил?

Незаметно пролетел еще год, и еще один. Принц Север все чаще заменял отца во время политических встреч, выезжал на торжественные шествия, но всегда держался рядом с коляской, в которой ехала королева. В народе даже поползли слухи об увлечении Наследника собственной мачехой, но доказательств никто не нашел, и слухи затихли.

Между тем Корделия вытянулась, округлилась, и теперь на нее вполне серьезно заглядывались не последние люди королевства. Даже Берт однажды признался другу за бокалом вина, что если бы не странная связь ведьмы и принца, он бы непременно поухаживал за девушкой. Север с трудом сдержался, скрипнув зубами.

Все свободное время принц проводил в библиотеке, подбирая для рыжей ведьмы литературу, расширяющую кругозор. Отец посмеивался, говорил, что он выращивает жену для себя, принц же отвечал, что воспитывает лучшую наследную принцессу.

Делла разительно менялась с каждым годом. Ее Величество любила музыку и статс-дама присутствуя на всех концертах научилась ее слушать. Принцесса Алиссандра рисовала, и Корделия вместе с ней изучала коллекцию живописи королевского музея. Не забывая о зельях, девушка получила обширные знания этикета, освоила придворные танцы, выучила все знатные фамилии королевства и от скуки на дежурстве научилась вышивать, уверяя, что это занятие полезно даже ведьме.

Север с трудом хранил маску безразличия, при встрече с Деллой. Когда ей стукнуло шестнадцать, он решился назначить свидание. Место он выбирал очень долго и в конце концов остановился на площадке лестницы, ведущей в королевское крыло. Никто не удивиться, увидев там статс-даму, или принца, и можно укрыться за тяжелыми портьерами, закрывающими окна.

Получив записку с приглашением на свидание, Корделия чуть не расплакалась. Она ждала этого так давно! Потом в голове лихорадочно закрутилось – что надеть? Как вести себя, если все это только злой розыгрыш? А если нет?

Пытаясь успокоиться, девушка еще раз перечла записку, и поняла, что незнакомец позаботился обо всем. Он написал ей, что лампы будут потушены, он сам придет в плаще с капюшоном, и не настаивает на раскрытии тайн. Просто желает увидеть ее поближе, услышать звук ее голоса и может быть коснуться руки…

Остаток вечера ведьма то пила валерьянку, то рассматривала разложенные на постели платья. Как хорошо, что Ее Величество дала ей выходной! Когда ожидание истомило, Делла быстро надела самое темное платье, накинула тонкий шелковый плащ с глубоким капюшоном, перчатки, полумаску, оставшуюся с карнавала, и выскользнула в коридор. Зелье «легкой поступи» заглушило ее шаги.

Вот и лестница. Затаив дыхание, девушка медленно скользнула вниз, к портьерам, раздвинула тяжелую ткань, уставилась в окно. Давно она не смотрела в ночь. Скоро полночь, время магов и ведьм. Хорошо бы сбежать в лабораторию, проверить кое-какие идеи, но… любопытство и странное возбуждение не давали уйти.

Едва слышный шелест за спиной и мягкий незнакомый голос:

– Ты здесь. Я рад.