Глава 24

Ночное свидание наполнило Севера горечью. Он тщательно готовился – выпил зелье, меняющее голос на пару часов, стянул у Берта его любимый одеколон, магией закрепил капюшон и маску. Делла пришла. Стояла хрупкой березкой между тяжелых портьер, любовалась звездным небом, и едва не подпрыгнула, когда он подошел ближе.

Какая же она красивая! Лунный свет заставлял жемчужной белизной сиять ее кожу. Зеленые глаза сверкали ярче изумрудов, а волосы налились цветом красного дерева. Не девушка – оживший грех! Наивный и доверчивый грех, закусивший нежные розовые губы. Еле сдержался, чтобы не провести кончиками пальцев по мраморной коже!

А ее сбившееся дыхание?! Его сердце заколотилось, и впервые Вер подумал о том, что свидание было ошибкой. Делла морочила и дразнила его днем, и совершенно очаровывала ночью. Только в отличие от придворных прелестниц не задумывалась о том, что творит. Ее сердце и тело еще не проснулись для желания, а он готов утонуть в ее глазах, прижаться к губам и… Местресс Деллакруз оторвет ему все, до чего дотянется, а ее внешне флегматичный муж разотрет в пыль останки того, кто покуситься на его дочь.

Воспоминание о родителях Деллы заставило принца собраться. Он отодвинул портьеру, встал рядом с ведьмой, взглянул в звездное небо и прочел строчку из трактата по астрономии:

– Сиянье звезд пленяет души, но этот плен рассвет разрушит…

Делла тихонько вздохнула и нарисовала на стекле извилистую линию, собирая самые заметные звезды этого времени года в созвездие. Он добавил еще одно. Она улыбнувшись подписала, дохнув на холодное стекло: «Пастух и Дева». Он исправил: «Милорд и Ведьма». Она не удержалась – прыснула и уточнила:

– Значит, я могу называть вас «милорд»? Как песика принцессы?

Север хмыкнул. Ведьма остается ведьмой, даже если у нее подрагивают руки от возбуждения и страха.

– Если песика зовут именно так, можешь называть его… Киргольд – в его голосе пробилось лукавство. Ему ли не знать, как зовут пуделя Алиссандры?

– Киргольд? – Делла улыбнулась так, что немного сдвинулась ее полумаска.

– Родители у меня затейники, – проворчал принц. Это действительно было его седьмое имя, которое редко указывалось даже в официальных документах.

– Значит, мне повезло, – отозвалась девушка, – мои ограничились именем прабабушки.

– Я рад, что меня назвали не так, как прадеда, – признался Север.

– Его звали так ужасно? – полюбопытствовала ведьма.

– Крокельбор, одно из его имен, – поморщился в ответ принц.

Приглушенный смешок стал бальзамом для его сердца. Хочешь завоевать девушку – рассмеши ее. Разговоры об именах и родственниках растопили лед. Они смеялись, шутили, слегка флиртовали и разошлись, когда звезды начали гаснуть, предвещая рассвет.

Весь следующий день Корделия была слегка рассеяна, и принц легонько подтрунивал над стаст-дамой, вызывая у нее раздраженное шипение.

– Нежели наша ледяная колючка обзавелась поклонником? – ехидно вопрошал он, замечая, что Делла застыла над подносом с закусками. – Вы уже выбрали свадебное платье, месса? – продолжал он едко шутить, не понимая, что толкает его на такие злые слова.

Король смотрел на это с неодобрением, а мачеха отозвала его в сторону и шепнула на ухо:

– Ревность вас не красит, Ваше Высочество!

Север поперхнулся, и понял, что леди Изольда права! Он ревнует Деллу… к себе! Точнее к тому незнакомцу, с которым она приятно провела за разговорами большую часть ночи, а на него, принца и наследника едва обращает внимания! Даже не отвечает на подколки!

Расстроенный принц рухнул в кресло и по звонкому смеху сестры и ведьмы понял, что ему все же ответили! Штаны, камзол и даже сапоги оказались вымазаны чем-то липким!

– Вы тоже собираетесь жениться, Ваше Высочество? – подколола его Делла, – уже медом намазались, чтобы невест приманить?

Прищурившись, Север медленно кивнул:

– Пожалуй, вы правы, месси Корделия, вот прямо сейчас приманивать и начну! – тут он гибким движением полуоборотня вскочил с испорченного кресла, напрыгнул на завизжавшую от неожиданности девушку, и не рассчитав сил повалил ее на ковер. Стоило им оказаться лицом к лицу, как оба замерли, позабыв о стычке. Мед стекал с одежды принца на платье ведьмы, он буквально пригвоздил ее телом к полу, но пара ничего не замечала, не отводя друг от друга глаз. Странный транс разбило легкое покашливание Его Величества:

– Сын…

Север вскочил, помог подняться Делле, принес многословные извинения и… сбежал! Предлог конечно был отличный – нужно сменить одежду и не пачкать будуар Ее Величества, но в глубине души принц знал – задержись он еще немного, и не удержался бы – поцеловал манящие розовые губы Корделии. А потом ему оставалось лишь два пути – немедля вести недоумевающую ведьму под венец, или сделать ее своей любовницей, с полным принятием последствий.

Делла тоже ушла, извинившись перед Ее Величеством за испорченное кресло.

– Пустяки, – отмахнулась леди Изабелла, с новым интересом рассматривая свою статс-даму, – Север заслужил немного грязи на камзоле за свои обидные шуточки. Можете идти, Корделия, приведите себя в порядок, отдохните, завтра жду вас не раньше обеда!

Делла сделала реверанс и вышла. Ей было обидно, тоскливо и почему-то хотелось снова увидеть теплые глаза принца. Странно, она всегда считала его очень взрослым, а сегодня поняла, что ему нет и двадцати пяти лет. Наследник еще молод, и действительно может жениться в самое ближайшее время.

Сцена в будуаре вышла смутительная, но принц сам виноват! Зачем нужно было целый день дразнить ее? Вот только когда он лежал на ней, она поняла, какое сильное у него тело, даже через несколько слоев ткани! А взгляд… Щеки девушки запылали, и стало почему-то ужасно неловко перед незнакомцем со странным именем Киргольд. Ничего, она сейчас сменит платье, умоется, и почитает ту книгу о витражах Итлийских мастеров, которую ей прислали вместе с коробочкой фиников. А принц пускай отмывается от меда! И больше не цепляется к статс-даме своей мачехи!