Глава 3

Следующее утро встретило меня ломотой в затекшем теле, что неудивительно, когда спишь почти на голых досках. Я еще несколько минут лежала с закрытыми глазами, пытаясь смириться с тем, что весь вчерашний день мне все же не приснился и теперь моя реальность такова: полупустой заброшенный дом без всяких удобств, а за его окном – странный мир, заселенный еще более странными жителями и где существует магия, настоящая.

И да, я снова толстая.

– Убейте меня тапочкой! – простонала я тихо.

– Может, обойдемся без криминала? – отозвался бодрым голосом Пончик.

Вот, еще один элемент новой реальности: у меня теперь есть летающий хорек.

Я села и поморщилась: ко всему прочему гудела голова. Вчера в таверне мне все-таки кто-то подлил эля в пунш, решив развеселить. Но вышло наоборот: я разозлилась и немного побуянила. И, кажется, все-таки назвала бородатого Бардольфа «Бочкой». Черт, врагов с ходу наживать мне совсем не хотелось, но зачем же травить меня алкоголем? Я даже шампанское едва пью, а тут целый эль. Фу, гадость какая!

Следующее разочарование меня постигло, когда я переступила порог дома-наследства. Мало того, что пришлось ориентироваться в полной темноте, пока не нашелся огарок свечи и Пончику удалось каким-то образом поджечь его, так еще и оказалось, что здесь полный бардак и разруха. И даже негде спать. Как тут вообще кто-то мог жить?

– Кстати, пока ты дрыхла, я тут уже осмотрелся, – заявил Пончик. – И договорился с пауками, что мы не убираем их паутину, а они дают нам плату три мухи в день. А еще нашел в камине застрявшего домового. Он согласился тут прибраться за фунт рафинада.

– Мухи, значит. Домовой, значит, – вздохнула я, кажется уже ничему не удивляясь.

Гоблин уже был. Почему бы не быть еще и домовому?

– Мне б помыться и переодеться, – подумала я о насущном.

– Аргентий уже нагрел тебе бочку воды. – В лапах хорька что-то блеснуло и зашелестело.

– Кто такой Аргентий? – не поняла я.

– Так домовой. На бочку он согласился за три соленых орешка, что я стащил вчера в таверне, – просто ответил Пончик, забрасывая в рот леденец. – Но фунт рафинада для него все еще актуален. Кстати, завтракать пойдем? Гретта сказала, что они работают с десяти.

Домового Аргентия я так и не увидела, зато чуть не покалечилась, пока пыталась помыться в той самой бочке. Оказалось, что это весьма нелегкое дело, особенно с моими нынешними габаритами. От этого настроение испортилось еще больше, и я снова задумалась о том, чтобы отказаться от завтрака.

Единорог на вывеске дремал, зато Гретта встретила нас бодрой и свежей, словно не работала вчера допоздна.

– О, новые соседи! – воскликнула она. – Чего желаете? Есть наваристый суп, специально для тех, кто ночь гулял.

– Может, есть просто чай? – спросила я.

– Не вопрос, детка, – усмехнулась Гретта и убежала.

Зато появился Бардольф. Он посмотрел на меня, хмуря брови, затем молча ткнул в объявление на барной стойке: «Эль – 5 медяков. Если плеснул на пол – 10. Если назвал меня “дядя Бочка” – 15 и вылетаешь в окно».

– Простите за «Бочку», – повинилась я, – но все же элем меня поить не стоило.

– Я уже это понял, – хмыкнул Бардольф, – поэтому и не возьму с тебя пятнадцать медяков штрафа.

– Как благородно с вашей стороны, – я все же не удержалась от легкого ехидства, но Бардольфа это не обидело. Он снова лишь ухмыльнулся и встал за барную стойку.

– «Чай трех ведьм», – поставила передо мной дымящуюся кружку Гретта. – Бодрит на весь день.

– А может, он еще и похудательным эффектом обладает? – угрюмо поинтересовалась я.

– Нет, не обладает, – хохотнула Гретта и вслед за чашкой сняла с подноса тарелку с горячими пирожками. Для хорька. – За этим тебе надо к бабе Люсе.

– Баба Люся? – Я выпрямилась, заинтересовавшись. – Мне очень нужна эта баба Люся!

– Правда, я сомневаюсь, что она встретит тебя с распростертыми объятиями, – хмыкнула официантка.

– Почему? – озадачилась я. – Мы ведь даже незнакомы.

– Зато она была знакома с твоей бабкой. – Гретта присела на стул напротив меня. – Когда-то они были даже подругами, но потом между ними пробежала кошка. И они перестали общаться. А когда Розы не стало, баба Люся снова прикинулась ее подругой и решила присмотреть за ее домом, а заодно открыла там лавку по продаже своих зелий.

– Для похудения! – вспомнила я отвалившуюся вывеску.

– Точно, – усмехнулась Гретта. – И не только их. Старая Люсинда вроде как знахарка у нас. Но касаемо дома Розы… Дело Люсинды провалилось, лавка и нескольких месяцев не проработала. Говорят, дом Розы сам выгнал бывшую подругу. Отомстил вроде как за хозяйку.

М-да, нехорошая история…

Но моя проблема была важнее всяких размолвок старых подруг.

– И все же, как мне найти эту бабу Люсю? – спросила я.

– Она живет на улице Подлунной, последний дом. Это почти окраина, – ответила Гретта, вставая. – Но я тебя предупредила.

– Спасибо, – кивнула я, задумавшись. Рука сама потянулась за пирожком на тарелке.

Пончик хлопнул по ней лапой.

– Ты же сказала, что худеешь.

– Я только половинку, – сторговалась я сама с собой. – Мне нужно мозг подпитать.

– Ты и вправду пойдешь к этой Люсинде? – спросил Пончик, жуя.

– Конечно! Возможно, она моя последняя надежда. И ради ее зелья я готова примирить с ней даже покойную Розу.

Выходя из «Единорога», я уточнила у Бардольфа, где можно купить рафинад (об этом мне настойчиво напоминал Пончик, переживая за сделку с домовым), а заодно и вообще еды. Не могла же я постоянно питаться в таверне? Оказалось, что все на свете в Гримуарске продается на рынке.

– Это через два квартала, за бульваром Розовых Снов, – пояснил Бардольф.

Пока мы завтракали, на улице заметно потеплело, а еще прибавилось народа. При дневном свете город выглядел еще более нарядно и сказочно.

– Кажется, нам направо, – сказала я, приободрившись, и зашагала по мостовой.

На углу ближайшего дома меня нагнал гоблин Гога. Он улыбался во весь свой зубастый рот.

– Марго! А тебе письмецо! – сообщил он.

– Письмецо? Мне? – удивилась я.

Меньше суток в этом городке, а мне уже кто-то пишет письма! Может, ошибка?

– Ну да, я же почтальон-курьер. – Гога похлопал по большой сумке, которая висела у него на плече. Оттуда он достал конверт с поразительно знакомой печатью. – Это от самого лорда Драконштайна.

– Лорда Драконштайна? – я совсем опешила. – А ты разве знаешь его?

– Как же не знать? – ухмыльнулся гоблин. – Гримуарск ведь расположен на его землях. Что он тебе, интересно, пишет?

– Потом прочитаю, – обломала я его любопытство и спрятала конверт в ридикюль. – Лучше подскажи, мы правильно идем к рынку?

– Да, правильно! – с готовностью ответил тот. – Вот за тем желтым домом завернете налево, там еще немного пройдете и увидите рынок. Я бы вас провел, но у меня срочные письма.

– Ничего страшного, спасибо, мы сами найдем, – заверила я и попрощалась с Гогой.

Когда он скрылся из виду, я все же достала письмо и развернула его.

«Маргарет.

До меня дошли сведения, что ты благополучно добралась до Гримуарска.

В соответствии с пунктом 12-б Драконьего кодекса о разводе, ты обязана подтвердить получение алиментов и ознакомиться с прилагаемым списком ограничений. Несоблюдение их повлечет за собой санкции. (Далее прилагается стандартный список запретов)

Отправь обратно с гонцом расписку о получении и согласии с условиями.

Аррион Драконштайн.

P.S. Резной дубовый сундук с медными застежками. Он был упакован по ошибке. В нем нет ничего ценного. Просто верни его с посыльным».

– Хм, – изрекла я. – О каком сундуке речь? Ты помнишь такой?

– Не помню, – отозвался Пончик. – Там столько всего было…

– Ладно, разберемся потом. – Я положила письмо в сумочку, к тому же мы уже благополучно вышли к рыночной площади.

Площадь напоминала гигантский котел, где варилось все сразу: голоса торговцев, запахи специй, магия… Крики, смех, ругань и периодическое мычание и похрюкивание.

Я втянула носом сладковато-пряный дымок от жаровен с жареными каштанами. Они подавались с надписью «Попробуй – и забудешь, что хотел спросить!». Дальше стоял лоток с сырами, за ним – свежий хлеб, потом запеченная рыба… А

А вот сахара нигде не было видно.

Отовсюду раздавались крики торговцев:

– Свежие мандрагоры! Визжать не будут – выросли на атнивизжащих удобрениях!

– Волшебные зеркала! Покажут вас на десять лет моложе… Только бросьте монетку!

– Кому жабу на счастье? Последняя – шепчет комплименты!

Какие-то две дамы спорили, чуть ли не вырывая друг другу волосы:

– Этот амулет от сглаза!

– Нет, это моя заколка, верни!

– Для красоты, для ума… а это – для того, чтобы свекровь забыла ваш адрес… – вкрадчиво шептал подозрительный мужичок с абсолютно лысой головой.

– О, кажется, лавка с бакалеей, – заметил Пончик, показывая вперед.

Мы устремились туда.

Толстый продавец с лицом как у сдобного бублика нахмурился:

– Рафинад? Зачем тебе эта скрипучая гадость? Вот мед – другое дело! Бери мед!

– Нет, спасибо, мне нужен сахар. Но я возьму немного муки.

На соседнем лотке я прикупила десяток яиц и уже потрошенную курицу, а чуть дальше – буханку горячего хлеба и немного овощей.

Когда я уже потеряла надежду найти рафинад, вдруг наткнулась на скромный прилавок, где сидела древняя старушка и вязала носки. На табличке у нее значилось: «Сахар, соль, мука. Без фокусов. Наличными».

– Покупай, красавица, все натуральное, простое. Без магии, – просипела старушка. – Сахар сладкий, соль соленая.

– Это чудесно! – вздохнула я с облегчением. – Мне рафинада, пожалуйста. И кулечек соли.

– А ты, никак, родня покойной Розы-шоколадницы, – хитро улыбнулась старушка. – Внучка, что ль?

– Если мы об одной и той же Розе, то да, внучка, – ответила я осторожно, правда подумав: при чем тут шоколад?

– Она говорила, что ты вернешься, – кивнула старушка. – Аккурат как ее не станет. Ну, бывай, удачи тебе.

– Спасибо. – Я улыбнулась ей, делая вид, что понимаю, о чем она, дабы не плодить новых вопросов.

Рук уже не хватало: все кульки и свертки пришлось держать в охапке. Но где же Пончик? Я стала оглядываться в поисках хорька.

– Держи эту крысу! – раздался истошный писк.

А через мгновение в меня чуть не врезался Пончик.

– Бежим! – крикнул он.

Прежде чем пуститься вскачь, я успела заметить выбегающего из соседнего лотка невысокого кругленького бородача с сачком для бабочек.

– Почему мы убегаем? – спросила я, задыхаясь.

– Я угостился у них несколькими охотничьими сухариками. Всего пару штучек, а они устроили целую проблему, – отозвался хорек. – Грозился вызвать полисменов, представляешь? Что за люди?

– А может, просто перестать воровать? – Рынок остался позади, и я перешла на быстрый шаг, продолжая оглядываться. – Зачем ты это делаешь?

– Просто не могу удержаться. В конце концов, я хорек. Это у меня в крови. Нет, ну ты слышала, как этот гном меня крысой обозвал? – возмущенно пропыхтел Пончик потом. – Чтоб у него язык отсох!

Пока мы дошли до дома, я совсем выбилась из сил, даже спорить с Пончиком не могла. Открыла дверь, внесла себя внутрь и только потом обратила внимание, как тут стало чисто.

– Ого, – только и произнесла я, устало приваливаясь к стене. – Не зря мы рафинад покупали.

Мой локоть наткнулся на какой-то выступ, который я случайно задела, и в тот же миг стена напротив стала отъезжать в сторону, открывая потайной проход.